Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 10. Глориана.

Глава 10.

ГЛОРИАНА

Войти в Глориану означало оставить позади привычный мир. Это был вход в мир грохота, шума и смрада, в котором даже свет был иным - на Станцию не проникал настоящий солнечный свет, только холодные огни прожекторов и мерцание промышленных топок, а те несколько лучиков естественного света, что просочились сквозь грязные окна и запылённый воздух, проходя через них менялись, словно их обглодали. Спуститься на Вокзал по широкой железной лестнице - спуститься в недра земли; выйти на белые камни самого Вокзала под высокую арочную крышу и рыскающие ацетиленовые прожектора - всё равно, что пройтись по луне. Лив крепко взяла Магфрида за руку, глубоко вздохнула, сжала в руке билет и вошла во владения Машины Глорианы...

Глориана была самым невероятным сооружением, какое доктор когда-либо видела. Она словно горы возвышалась над горизонтом Лив въехала в её тень.

Сама Станция была в четыре-пять раз выше самого высокого здания Академии. Слева и справа тянулись низкие сараи и бараки - мешанина жести, цемента и проволоки. Из груд щебня вырастали поршни и шестерни размером с ветряную мельницу. Дымили ряды труб. Серые блочные башни, некоторые без окон, другие, зияющие пустыми глазами подпирали Станцию, чьи чёрные железные арки вздымались под острыми углами, образую отдалённые пики. Они напоминали Лив собор, а ещё они напомнили ей виденных здесь стервятников, сидящих на обочине, скрючившись под уродливой аркой собственных плеч.

Она шевелилась. Издалека казалась подёрнутой рябью. Только подойдя ближе, стало ясно, что всю её покрывали краны, монотонно качающиеся вперёд и назад от башни к башне, механизмы, канатные дороги, лифты и...

Позади Станции Глориана располагался город, где жили слуги Машины - улей, лабиринт колонн и башен. Всё население Баррен Хилла, Монро, Баррента и Конанта вместе взятое едва ли заполнило бы его и наполовину.

Вся эта чёрная масса разместилась в открытой степи, ревя, гремя и отбрасывая на равнину изломанную, как у солнечных часов, тень. Казалось, место было выбрано случайно, или всё это просто свалилось с небес. Нечто во всём этом бросало вызов природе. Пока Лив шла навстречу, везде вокруг сияло голубое небо, и только сама Станция скрывалась в дыму.

Глориана являлась самой северо-восточной конечной точкой общеконтинентальной сети Линии. Из неё вела только одна дорога; проходила высоко над головой по железному разводному мосту и исчезала в холмах.

В мире существовало тридцать три бессмертных Машины. Их связывала вместе Линия - огромная общеконтинентальная нервная сеть. У каждой Машины имелась собственная Станция и собственные безымянные массы людей и механизмов. Каждые несколько десятилетий рождалась ещё одна; ещё один демон восставал из земли, чтобы облачиться в железо и уголь. Глориана была одной из самых маленьких Станций, а Машина Глорианы - самой молодой из Машин.

Чтобы войти на Станцию... чтобы войти на Станцию надо было отстоять очередь. Несколько часов.

Из Конанта Лив с Магфридом отправились на юг в компании проводника. За пол дня пути до Станции они вышли на дорогу. Та была чёрной, широкой, прямой, и, казалось, ради неё разровняли окрестные холмистые степи. На дороге они были не одни. По мере приближения к Станции она становилась всё многолюднее. Шли такие же, как они, пешеходы, некоторые за спинами несли корзины с товаром. Скакали всадники, ехали телеги. А время от времени раздавался громкий гудок и рёв моторов, и по дороге проносились штабные машины и армейские грузовики набитые бледными линейщиками в чёрных мундирах с блестящими ружьями со штыками, и всякий раз Лив оттаскивала Магфрида в сторону, так как он инстинктивно неподвижно замирал на дороге.

А в тени самой Станции собирались толпы - шевелящиеся массы людей, и несколько дорог вело к разным воротам. Невысокие люди кричали и направляли движение: "Сюда! Вы, сюда!" Лив заковыляла вместе с толпой и потащила Магфрида за собой. Она очутилась в длинной очереди, дальний конец которой медленно двигался через арочные ворота в южной стене.

Она спросила:

- Что нам...

а человек впересди неё лишь хрюкнул и дёрнул плечами. Кто-то ткнул пальцем в билет с номером в её руке. Она начала:

- Извините...

На неё сердито зашикали. Никогда прежде она не оказывалась в окружении такого количества людей, и это выводило из равновесия; она почти насильно была вынуждена следовать вместе с медленно движущейся очередью. Лив молча смотрела под ноги. Очередь, казалось, длилась часы и часы. Когда она встала перед Линией и служитель в будке у ворот в самой грубой манере принялся расспрашивать о её цели, личности и намерениях, то была слишком напугана, чтобы ответить должным образом. Только однажды, уже проскользнув внутрь Станции, смогла шмыгнуть в какой-то пустой коридор, повернуться к Магфриду и прошептать:

- Это самые отвратительные люди.

Но лицо Магфрида было плоским от ужаса...

Грохот! Внутри Станции стоял постоянный шум механизмов. Рёв огромных топок, щёлканье причудливых шестерёнок. Не удивительно, что линейщики выглядят такими бледными и бесплотными! Не удивительно, что их глаза так пусты! Часы, проведённые в грохоте, чуть не довели Лив до слёз... а Магфрида довели. Она была не уверена в долгосрочном психологическом прогнозе, но не сомневалась, что тот неблагоприятен.

Линейщики были серолицы и низкорослы. Выглядели недоедающими. Они носились по коридорам, словно сами являлись частями огромного механизма, движущимися в такт вездесущих часов. Их грубые голоса эхом раздавались из громкоговорителей. Они толкались, бросали сердитые взгляды и ругались. Они были невежливы; они были слишком заняты, чтобы быть вежливыми.

Золотые часы сбились. В этом она подозревала шум, пыльный воздух и постоянную вибрацию механизмов. дорогое и хрупкое изделие Кёнигсвальда просто не выдержало чудовищной деятельности Линии. А что она сотворит с разумом? Что сотворит с душой?

Повсюду воняло углём, нефтью и дымом. На Станции не встречалось ничего природного, если не считать иногда попадающихся крыс. Это был мир механизмов. Где-то в сердце этой структуры жила Машина Глориана, а её механические мечты создавали окружающий мир.

Указатели сбивали с толку, но в конце концов она нашла дорогу к предварительным кассам, откуда её направили в комнату с низким потолком и рядами деревянных скамей, тускло освещённую шипящей электрической лампочкой. Она присела среди остальных своих будущих попутчиков и принялась ждать. Старушка молча плакала в окружении чёрных кожаных чемоданов. Молодая пара уставилась в пол, схватившись за руки. Три толстых монахини в белых одеяниях своей церкви склонили головы в молитве. Четыре скучающих линейщика пялились в пространство. Тикание высоких, похожих на гроб, часов заполняло помещение и подавляло всякое желание общаться.

Прошёл час. Начался очередной долгий и унизительный процесс проверки, пере- и пере-перепроверки билетов и расспросов о её деятельности. Спрашивающие ни разу не взглянули в глаза; они не переставая царапали какие-то заметки в своих прижимных планшетах и разговаривали с монотонным и скучающим презрением. Они читали и перечитывали гарантийное письмо Академии, которым она оплачивала проезд. Лив не привыкла, чтобы к ней обращались подобным образом. Она сдержала язык, но не могла скрыть румянец на щеках.

Все, как один, имели пустые серые глаза. Они пользовались неким трясущимся горячим приспособлением похожим... Лив не знала на что оно похоже... на валики для белья?.. приспособлением, с помощью которого они каким-то образом снимали с её бумаг зернистые зеркальные копии. Одну копию с некими церемониями поместили в вакуумную трубку и с щелчком отправили на верхние уровни организации; остальные - безразлично рассовали по ящикам и проволочным лоткам. Один из линейщиков указал на билет в руке Лив и сказал:

- Три дня. Возвращайтесь через три дня. Не опаздывайте.

Отель Глориана занимал шесть этажей южного фасада Станции. Снаружи он выглядел бетонной коробкой. Внутри, к удивлению Лив, был чрезмерно роскошен. Все плоские поверхности уставлены едой и напитками; в каждый угол втиснуто по статуе, на покрытых бронзой и дубом стены висели роскошные картины и гобелены. Легионы слуг, казалось, ежечасно стряхивали пыль, непрестанно сиял электрический свет. Гудящие вентиляторы очищали воздух от промышленного зловония, согревали или охлаждали комнаты. Единственное, что она не могла выдержать, - это шум, который заставил Лив схватиться за голову и вечером потянуться к сонному настою

Днём Лив вышла в город, точнее, попыталась; на проходной её развернули обратно, а коридор посередине перекрыли железные двери. Глориана была скрытной. Но Лив увидела достаточно, чтобы понять, что линейщики живут в нищете и убожестве, как крысы в канализации, подчиняясь часам, сигналам и громкоговорителям. Роскошь отеля - показуха для чужаков, для путешественников, что просто проезжают мимо. Было ли это ради соблазна? Лив посчитала это угрозой, словно всё вокруг говорило: "Смотри, сколько всего и как просто могут сделать наши заводы. Мы могли бы купить и вас..."

- Это начинает действовать угнетающе. Вам так не кажется?

Толстые женщины в белых одеяниях оказались игуменьями Града Белых Дев и были на удивление искушёнными. Они ежегодно разъезжали Линией туда сюда по делам своеё церкви и не удивлялись Глорианной. Лив встретила их в покрытом дубовыми панелями холле отеля под огромной раскачивающейся люстрой. Они наклонились к ней и зашептали:

- Запах... погодите, пока не попробуете избавить от запаха одежду.

- Запах я ещё переживу, - сказала Лив, - шум - совсем другое дело.

- Погодите, пока не увидите саму Машину, милочка. Попытайтесь не испугаться. Помните, поездка будет не долгим. Куда вы собираетась?

- Работать в госпитале.

- Божий труд, милочка. Божий труд. А куда?

- Дом Скорби неподалёку...

- Да, - монахини покачали головами, - Он хорошо известен. Говорят, что за ним присматривает демон. Вы должны постоянно помнить, что демоны этой земли вовсе не Господь.

- Кажется, здесь поклоняются Машинам.

- Так и есть.

- Не скажу, что это мне нравится. Чувствую себя так, словно за мной постоянно следят. Всегда кто-нибудь смотрит, куда бы я не пошла.

- Следят. Они постоянно следят, милочка. просто надо к этому привыкнуть. Заводят дела на каждого пассажира. Всё о нём. К счастью, люди их не особо заботят. Попробуйте выглядеть безобидно.

- Я доктор. Что может быть безобиднее? Но они здесь всех считают преступниками. Постоянно спрашивают: куда я еду, чем занимаюсь, кто я такая, зачем еду, словно каждое моё слово - ложь.

- Ну, вы заехали далеко от дома. Позвольте спросить: почему вы здесь, доктор?

Перекрывая обычный гул кранов и вагонеток, снаружи раздался крик толпы, и громкоговорители в коридорах проревели вести о победе над Стволами в баронствах Дельты, и Лив не смогла сосредоточиться. она просто не смогла придумать ответа на этот вопрос. Полная маленькая монашка продолжала вежливо улыбаться, и Лив сказала:

- О...

Вторая монахиня тронула её за плечо.

- Ах, милочка.

Монашка указала на коридор за стеклянными дверями отеля:
- Вон там не ваш ли большой слуга? Кажется, у него неприятности.

Это был Магфрид... Он стоял снаружи, окружённый полудюжиной линейщиков, и вскрикивал всякий раз, как те толкали его. Лив побежала, стуча каблучками по полу холла. Он не должен был оставаться один. Он не мог понять, зачем нужно отвечать на вопросы и показывать документы. "Всё равно, - подумала Лив, - линейщики невзлюбили бы его, такого большого и недоразвитого". Если бы не этот шум и нервотрёпка, она бы ни за что не потеряла его из виду.

Лив всем весом навалилась на медленно вращающиеся двери, и закричала:

- Подождите... остановитесь, пожалуйста, остановитесь!

Тут Магфрид сжал кулак и отправил одного из линейщиков в полёт, внезапно раздались свистки и набежало ещё несколько десятков человек в чёрных мундирах.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/168046

Переводчики: Khalifstork