Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 41. Гость к обеду

Глава 41.

ЗА ОБЕДОМ ГОСТЬЯ

Лив нашли комнату в доме капитана Мортона. Первая его жена Мортона умерла – в конце долгой и полезной жизни, как уверил Лив капитан, и вовсе не от заразы – и он оставил её комнату пустовать, построив новую спальню для новой жены.

Дом Мортона был больше большинства домов в Новом Порядке. Это, как уверил её Мортон, плод его собственной тяжёлой работы, и никак не связано с тем, что он в числе первых идёт вперёд в дикие земли, или с тем, что у него много наград за битвы.

- Впрочем, - признался он, - если не знать что здесь к чему, мэм, вы запросто можете так подумать. Новый Порядок не воздаёт почести, мэм. Новый Порядок не даёт и не отбирает у граждан то, что они построили собственным честным потом. Это основа каждого хорошего правительства.

- Вот как, правда? Спасибо вам, капитан.

Лив едва бы назвала это спальней. То была маленькая квадратная пещера из неотёсанных брёвен. Она была темной, и, как и всё в Новом Порядке, больше походила на кладовку в армейском палаточном лагере. Там находилось несколько дорогих сердцу сокровищ. На самодельном деревянном столе, в толстой пыли, лежали серебряная расчёска, высохший стеклянный флакон от духов и серебряное ручное зеркало без стекла. На противоположной стене на полке стояли семь дешёвых изданий: два труда с религиозными наставлениями и один трактат (с изображениями машин, маятников, ульев и сердечных клапанов) о способности принципов многопартийного правительства направлять полезные усилия… и четыре любовных романа, один из которых был тем же, что носил с собой Кридмур. Она выронила его как змею и виновато поставила обратно на полку.

Она легла на кровать и уставилась в потолок. Эту кровать сделали из дерева и натянутой шкуры. Несколько месяцев назад она бы вообще не стала расценивать её как кровать, но сейчас она показалась ей удивительно удобной. Ей так захотелось спать.

***

Той ночью Лив обедала с капитаном Мортоном и его новой женой. Вторая миссис Мортон – её звали Салли – была намного моложе капитана. Должно быть она приехала в Новый Порядок почти младенцем… «странная жизнь», - подумала Лив, и правда, было в капитанской жене что-то не просто чужое, а чуждое. Эта маленькая, смуглая девушка разговаривала тихо, старалась не смотреть в глаза и выглядела погружённой в собственные мысли… выражение её лица казалось застенчивым либо незаметно, непередаваемо самоуверенным. Она вот-вот собиралась родить. Весь обед Мортон сиял от гордости, в то время как его жена тихо улыбалась и смотрела вниз на тарелку и живот, только изредка поднимая тёмные глаза, чтобы осмотреться…

Каждый, кто хоть что-то значил в городе, пришёл сюда, чтобы увидеть удивительную, невероятную гостью Мортона. Вокруг длинного деревянного стола среди прочих теснились два члена городского суда первой инстанции -- судья Вудберри и судья Ратледж, седовласый и лысый соответственно, оба очень степенные; доктор Бредли – хромой и сгорбленный, низкорослый и с растрёпанными волосами, в шрамах, который с откровенной подозрительностью сверлил Лив глазами бусинами; мистер Белен, который возглавлял городских Смайлеров на их собраниях — юный, миловидный и настолько серьёзный, насколько полагается в его положении; и суровый мистер Пекхем, который руководил сельскохозяйственными работами города, и к которому другие обращались по-разному: инспектор, министр, интендант и начальник. Конечно, там были и их жёны, каждая из которых объясняла, что она руководительница либо председательница в каком-нибудь благотворительном обществе или организационном комитете, или педагогическом объединении, или ещё где-нибудь, или в нескольких…

Судьи, доктора и главы собраний выглядели весьма нелепо в мехах и шкурах. Нет, Лив не думала, что она выглядит менее дико. Трудно было быть уверенной в этом; во всём Новом Порядке не было хорошего зеркала, наверное, к лучшему.

Ели мясо почти оленя и отваренные зелёные листья, приправленные какой-то незнакомой горькой травой. Оленье мясо слегка отдавало рыбой.

Мортон предложил тост за Новый Порядок, за Республику и за возвращение Генерала. Собравшиеся джентельмены ответили низкими одобрительными возгласами. Леди улыбнулись и опустили головы.

- Говорят, - сказал судья Ратледж, - это именно Божественное Провидение вернуло его нам. Вы в большом почёте как посредница этого Провидения, миссис Альверхьюзен.

- Спасибо вам, Ваша честь.

- Это так иронично, - встрял судья Вудбери, - что Генерал, который сражался за Республику, что научила нас презирать сверхъестественные силы и богов и, э, строить, строить собственными руками. Строить мир людских замыслов. Ах, если его вернуло нам какое-то противоестественное провидение – это так иронично.
Он выдавил улыбку и был вознаграждён вежливым смехом и серьёзным киванием головой от своего коллеги Ратлиджа.

- Как дела у Генерала? – спросила Лив. – Наш долгий побег на запад дался ему нелегко. Он сейчас окреп? Кто о нём заботится?

Повисла неловкая тишина. Никто не хотел встречаться с Лив глазами.

Мортон прокашлялся и заговорил:
- А, Генерал. Какие истории я могу рассказать! Я помню, как однажды мы разбили палаточный лагерь на равнинах Сарфа. Вы там были, Ратледж, не так ли? Мы перекидывали наши войска юго-западнее Бренхема... это было в 64-м, 65-м. Мы всего на шаг опережали Линию и…

Он откинулся на спинку стула, широко развёл руки и неопределёнными жестами изобразил место событий.

- Те равнины были обширными и золотыми, и трава тоже была золотой. В подзорные трубы мы видели, как они работают позади нас. Они ехали и строили Линию; мы видели её дым. Как многие из вас знают, на равнинах Сарфа толпы бизонов, а Линия продвигалась с таким грохотом, что эти величественные звери порядком обезумели от страха. Линия разгоняла их будто веник мышей. Всегда была опасность, что они в панике попрут на нас. Весь путь по равнинам, мы опережали Линейщиков всего на один шаг. Мы налетали ночью, а потом отступали. Мы играли в эту игру всю тысячу миль Сарфа. По огромной дуге! Будто лук. Напряжённые как лук. Вы в это не поверите, но Линии всегда не хватало лишь дня работы, чтобы нас настичь.

У них с собой были ужасные машины, которые могли сравнять холм и возили рельсы с такой же лёгкостью как вы или я пилим бревно. Я даже не думаю, что мы их сильно замедлили. Эта Машина – я считаю, что это была Машина Драйдена, но откуда нам знать? – двигалась вперёд на острие этой линии, будто яд на кончике копья. Видите ли, миссис Альверхьюзен, мы разбили их при Бренхеме в пух и прах и они жаждали мести.

Мортон был немного пьян. Он сделал паузу и хлебнул спиртного.

- И всё же, когда я в то утро принёс Генералу в палатку его зеркало для бритья, он был довольно спокоен. Совершенно спокоен. Половина лагеря просыпалась от первого за дни отчаянного бегства короткого сна. Половина уже лихорадочно работала. Мы поспали вечерней жарой и собирались снова двигаться ночью. Генерал в командирской палатке совершенно спокойно подрезал усы изящными золочёными ножницами. Цивилизация – важная штука, говорил он мне. Всегда должно находиться место для какого-нибудь предмета роскоши. В те времена я был юношей, миссис Альверхьюзен. Хотя наши враги сильно нас угнетают, мы не должны становиться такими же испорченными и бесчеловечными как они. Поймите же, в собственной командирской палатке Генерал нашёл место для всяких бледных беспризорных отребьев, мы подобрали их в Бренхеме – ужасные мальчишки из этих ужасных городских крысиных притонов, как не жаль мне это говорить, но мы оставили их безотцовщиной. Видите ли, Бренхем выступил в поддержку Линии. Какой у нас был выбор?

Однако там было столько выживших, которые вышли из укрытий и таскались за нами с мольбами. Генерал прогнал взрослых; взрослые приняли своё решение. Они выбрали Линию и были должны страдать от последствий. Но эти осиротевшие мальчишки! Наверное, и девчонки, не помню. У Генерала было мягкое сердце. Часть наших людей всё же имела зуб против этих сирот из-за греха их отцов, поэтому Генерал разрешил им прилепиться к нему. Как собаки у его ног, они прятались и огрызались в углах командирской палатки. Любой менее великий человек бросил бы их позади; наше положение было довольно опасным. Но Генерал платил свои долги. Он всегда платил свои долги. А ещё он оберегал это старое существо из Холмовиков… Ратледж, вы помните его имя? Ка-Ка-Ка… что-то вроде этого. Ку-Ку-Ку. Жилистое старое чудовище, бледное как мертвяк, шаркало повсюду полусгорбленное как что-то поднявшееся на кладбище, разрисованное этим жутким красным и грохочущее камнями и костями.

Никто другой не подошёл бы к нему и близко, но Генерал держал его при себе. Говорил, что уважает его мудрость. Итак, вот каким был этот человек: он был не слишком горд и пустил в наши склады, да и собственный отряд самых худших уличных оборвышей и жуткое существо из Народа, однако он был слишком горд, чтобы ходить небритым, хотя сами Машины преследовали нас.

Одобрительный гул пронёсся над столом.

- Кен-Кук, - сказала Лив. – Человека из Народа звали Кен?..

- Похоже на то, - сказал Мортон. – Какая разница.

- Он наклонился вперёд и продолжил:

- «Выкладывай, сынок, выкладывай», - сказал Генерал. Видите ли, я ждал, покуда он брился. А он слышал, как люди собираются снаружи его палатки. Он слышал, как они ворчат, злятся и стонут… извините мой язык, дамы. Он знал, что-то затевается.

- У меня печальная новость для вас, сэр, - сказал я.

Вспоминаю, что он не сводил глаз с зеркала и подрезал усы. Такие проницательные глаза. Помню, как старое генеральское чудовище-Холмовик косо смотрело на меня из-под всех этих грязных волос. Будто он знал, что приближается и это развлекало его. Помню, как мальчишки передвигались и прятались в тенях. Видите ли, на равнинах наступила зима и по вечерам было темно.

- Простите, сэр, - сказал я, - но люди злятся. Простите, сэр, но пошли слухи.

Он спросил меня, есть ли снаружи толпа. Я и впрямь верю, он знал. Мне пришлось сказать ему, что толпа есть. Поймите, мадам, мы были голодны и напуганы. Мы пытались быть лучшими людьми, новыми людьми славного завтра, но мы оголодали, боялись и устали. А ещё были свидетели. Видели, как один из тех мальчишек, что мы подобрали в Бернхеме, залазил в продуктовые склады. Мы приняли их по доброте душевной, кормили их как собственных детей, а они всё-таки крали. Люди злились. Такая неблагодарность! Такой недостаток нравственных устоев! Знаете ли, гниение идёт изнутри. И вот, я с запинкой выкладывал всё это Генералу.

Он поднял глаза от зеркала и очень спокойно сказал:
- Люди требуют повешения?

Салли подняла глаза и на минуту показалась огорчённой, как будто знала, что история принимает грубый и неуместный поворот. Её муж ушёл в воспоминания, пристально глядя в камин и рассказывая:

- Он вернул мне ножницы и зеркало, и когда я спрятал их в кожаном чемоданчике с бритвенными принадлежностями, мы вышли в вечер. На Генерале не было ничего кроме длинных кальсон. Я шёл следом. Там снаружи ждала изрядная толпа, само собой почтительная. Но он не ошибся в её настроении. Несколько человек пришли с верёвкой. Не знаю, где они думали найти дерево там на равнинах. «Если вы настаиваете», - сказал он. – «Если вы настаиваете, устроим суд».

Так мы и поступили. Никто ему не возразил. Он повёл нас к окраине лагеря… где мы увидели на фоне заходящего солнца чёрный дым Линии, которая надвигалась, сокращала мили между нами. К нему вывели парня. Он сопротивлялся, но по приказу Генерала ему пока нельзя было причинять вред. Мы выбрали присяжных жеребьёвкой. У одного из людей в ранце были «Пояснения к Закону наших отцов» -- не вы ли Ратледж? Нет? – и это послужило нам руководством. Понимаете, преступления были редкими в наших лагерях. Совсем редкими. Мы усадили присяжных на мешки с едой и вынесли для Генерала факелы и масляные лампы, чтобы он мог читать «Пояснения». Он очень настойчиво отказывался быть судьёй; не то чтобы он был должен самолично исполнять приговор мальчишки. Судей мы тоже выбрали с помощью жребия. Вроде бы капелана. Вы могли бы рано начать судейское дело, так ведь, Ратледж?

Я помню лицо мальчишки при свете факелов. Мы опросили его и выяснили, что он совершеннолетний и может предстать перед судом. Видите ли, он был такой недокормленный, что мог бы быть и младенцем. Садилось солнце, и мы смотрели, как приближается дым Линии. Мы видели три чёрные точки, которые поднялись из лагеря Линии в красное небо; мы видели, как они становятся ближе, ближе, и, наконец, стало слышно завывание пропеллеров и мы поняли, что летательные аппараты прилетели по нашу душу. И всё-таки, под надзором пристальных глаз Генерала, мы проводили свой суд. Мы заслушали свидетельские показания. Помню, были сомнения подсуден ли нам мальчишка вообще. А тем временем Линия подступала. Суд был делом принципа. Вот каким он был человеком. Знаете, я теперь уже и не помню, что случилось с тем мальчишкой. Но как неистово сражался Генерал, когда прилетели летательные аппараты! Когда настала пора отложить на время закон и повод и взяться за винтовку… пока свинец, газ, страшный гул летели на нас неба дождём! Ба! Тогда…

Но больше никто не слушал историю Мортона. Её уже какое-то время никто не слушал. В отличие от Лив, каждый собравшийся за столом похоже слышал этот рассказ много раз. Пока погрузившийся в своё прошое Мортон говорил, его молодая жена наклонилась над столом и спросила Лив:
- На что похожи дома в мире за городом? Каково жить в доме из камня и стекла? Каково носить шёлк?

- А Смайлеры? – спросил Белен. – Они всё ещё вершат свои добрые дела?

- Думаю да. Я слышала о них. Господа, я проехала тот мир очень быстро…

Белен кивнул и самодовольно улыбнулся.
- Ладно, мне бы хотелось услышать побольше, если вам что-то вспомнится. А тем временем я просто поверю в то, что мы процветаем.
Мортон и Ратледж одобрительно буркнули, как будто Белен сказал что-то умное или смелое.

Доктор Бредли допытывался у Лив о медицинской науке. Выяснилось, нельзя сказать, что Лив этому особенно удивилась, что у него отсталые представления о мозге. Спору нет, он был хорошим военно-полевым хирургом. Она старалась не поставить его в неудобное положение. Ей это не совсем удалось, и он скривился под своими усами. Правая сторона его лица была сильно обожжена, так что стала бугристой, красной, блестящей и распухшей. У него были очень голубые глаза, очень умные и жестокие.

Молодая жена капитана Мортона наполнила кружки собравшихся – помятые старые металлические кружки, размером с пинту, три стопки, отбитую кружку из китайского фарфора, остальные кружки были вырезаны из дерева и отполированы – местным терпким, со вкусом полыни, варевом. Только для мужчин; жены и Лив пили воду. Доктор Бредли пил слишком много.

- Доктор Бредли, Генерал ваш подопечный?

- Он отказался отвечать. Она быстро заговорила:

- Можно мне его увидеть, доктор Бредли? Я верю, что добилась с ним успехов и верю, что он обладает жизненно важными секретными сведениями. Что-то в его воспоминаниях пугает Ствол и, возможно, мы можем воспользоваться его знанием для защиты этого места. Доктор?

Бредли рявкнул:
- Он не нуждается в помощи чужаков.

На минуту за столом повисло неловкое молчание, поэтому капитан Мортон предложил ещё один тост за Генерала, его героизм, непоколебимую отвагу и явную неубиваемость: он будто бы также бессмертен, как и идеи, которые он отстаивал... нет, отстаивает!

- Хотя, как ни прискорбно, он выглядит не таким важным как прежде, - сказал Пекхем. - Как и идея, которая застряла здесь безо всякого толка. Возможно, вместе они снова обретут силу.

Бредли кивнул и изрёк: "Правильно! Правильно!". Ратледж нахмурился.

Мужчины, кроме Белена, который как смайлер был трезвенником, снова залили в себя выпивку.

Выпили ещё по одному кругу, и лишь тогда Лив услышала настоящий вопрос. Это Ратледж в конце спросил:
- А как война? Где сейчас Линия?

- Кингстаун. Кингстаун -- самая западная военная база, но у них есть войска даже в Клоане.

- Где находится Кингстаун, мадам? Где Клоан?

Лив им рассказала; она воспользовалась жестами, чтобы обозначить на столе расстояние, которое уже преодолела с Кридмуром.

Они смолкли, а улыбка Белена застыла. Бредли издал лающий, полный горечи смешок. Жена Мортона от потрясения прикрыла рот руками.

- Когда мы сюда прибыли, - вздохнул Мортон, - мы провели в трудном походе многие месяцы, почти год: от самых дальних западных поселений обжитого мира до тишины и плодородия этих дубов, где мы и построили Новый Порядок... Теперь от этого расстояния осталась четверть. Мир подступает к нам.

Лив продолжила:
- К тому же меня преследуют силы Линии. Они, возможно, всего в днях пути. Джентельмены, возможно мы сумеем вступить в союз с Джоном Кридмуром, который...

- Никогда. - Громко ударил по столу своей большой глиняной кружкой Бредли. - Снова грядёт битва. Наконец-то.

***

Гости разошлись и Морган удалился в постель. Салли попыталась отказаться от любой помощи в уборке, но Лив не пожелала об этом слушать, взяла щётку и приступила к работе.

Они болтали. Лив выспрашивала осторожно, беспокоясь о том, чтобы не спугнуть девушку... и узнала таким образом, что Салли родилась в пути и её первые воспоминания о Новом Порядке; что её брат -- многообещающий гвардеец и прекрасно стреляет как из лука, так и из винтовки; что она школьная учительница; что капитан Мортон очень добрый; и что близятся танцы, которые будут такими же, как и прошлогодние; и...

- Кажется, доктор Бредли сердитый человек, - сказала Лив.

Салли опустила тёмные глаза.
- Откуда мне знать.

- Кое-кто из вас желает войны. Кое-кто из вас желает вернуться в мир и сражаться.

- Откуда мне знать, мэм.

- Насколько ты сильна?

- Откуда мне знать.

Как относится к этому капитан Мортон?

- Я и впрямь ничего не знаю, мэм.

- Я не хочу тебя расстраивать Салли. Я всё понимаю. Должно быть это ужасное потрясение. Как же иначе! Ты же провела здесь всю свою жизнь. Вы тут одни, живёте тихо, вдали ото всех. Растите детей в мире. Что если наш приход всё изменит? Догадываюсь, что для нескольких старых мужчин, которые в своё время привыкли к войне, всё иначе. Например: доктор Бредли и мистер Пекхем, кажется, так и жаждут столкнуться лицом к лицу сразу и с Линией и с Кридмуром; так же ведёт себя и президент Хобарт, хотя он слишком молод, чтобы помнить. Возможно, судья Ратледж думает по-другому. Как к этому относится капитан Мортон?

Девушка покачала головой и отвернулась.
- Простите, мэм. Мне не следует об этом говорить. – Её голос ничего не выражал, но она от волнения потирала свой беременный живот.

- Салли… а вдруг есть способ завершить войну? Вдруг я тебе скажу, что существует тайна, которая покончит со Стволом и Линией и принес спокойствие в этот мир?

- Не знаю, мэм. Мне и впрямь не следует говорить.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/193046

Переводчики: tamika