Готовый перевод Half-Made World (by Felix Gilman) / Недоделанный мир: Глава 43. Бродяга в городе

Глава 43.

В ГОРОДЕ ЧУЖАЯ

Лив разрешили свободно ходить по городу.

Следующим утром она увидела, как на площади к позорному столбу привязали молодого человека и нанесли ему несколько быстрых, резких ударов по спине. Тот казался пьяным или, возможно, глуповатым и жутко, душераздирающе кричал.

- Тунеядец, мэм.

- Простите?

Не было толпы глазеющих бездельников. В Новом порядке все были при деле. Если не считать человека с хлыстом и его помощника, которые оба надели капюшоны, там стоял только мистер Пекхем. Пекхем сказал:
- Грустное это дело... Тунеядец. Этим и известен. Здесь все мы должны работать вместе. В целом мы трудимся с радостью. Это хорошее место, мадам. Некоторых людей, даже самых сильных, не способна сделать полезными без порки и самая тщательно продуманная республика. Их не улучшит никакое ученье.

Парня ударили ещё дважды, ещё дважды он заливался криком. Затем юноше позволили в слезах опуститься на забрызганную кровью землю. Мистер Пекхем кивнул.
- Грустное дело, которое повторяется время от времени. Позорная необходимость. Миссис Алеверхьюзен, разрешите показать вам нашу лесопилку?

Она отвела глаза от позорного столба.
- Пожалуйста, проводите меня.

На лесопилке работали десять мужчин. Лив стояла на пыльном ароматном полу, и какое-то время наблюдала за ними. Она осталась, а Пекхем пошёл дальше. Все эти люди гордились своим делом. Некоторые были моложе ржавых старых пил у себя в руках. У неё возник вопрос, что станет делать Новый Порядок, когда его инструменты наконец износятся.

***

В небольшом загоне паслись почти индейки: послушные, молчаливые, жирные. Лив наблюдала за ними, а они в ответ пристально смотрели на неё. У них были странно человечьи глаза, а их ноги со шпорами, царапавшие грязь, казались необычайно целеустремлёнными, будто пытались растолковать сообщение на чуждом языке. Ещё одно отклонение окраины мира? Или это все индейки такие? Лив не особо близко общалась с индейками. Она взяла на заметку не есть мясо птицы в Новом Порядке, и пошла дальше.

***

Рядом с центром голода был пробурен колодец. Его обложили необработанными сине-серыми камнями, которые не попадались Лив в дубовом лесу. Должно быть их привезли издалека. Над колодцем сгорбился большой хитроумный насос со скрипящими и качающимися колёсами с шестернями. В одном или двух домах виднелись чаны или цистерны, в большинстве же были бочки с водой. Для других домов существовал этот колодец. Ей редко попадалось место, где бы столь не доставало предметов роскоши или удобств современной цивилизации. По край мере вода была прозрачной и, для невооружённого глаза, чистой.

Лив просидела у колодца всё утро. Вокруг него были беспорядочно наставлены корыта для воды, и земля превратилась в грязь, перекрещенную отпечатками копыт. Всё утро девушки с отдалённых выпасов и ферм приходили и уходили со стадами похожих на оленей животных, или носили туда-сюда вёдра с водой.

Лив взяла себе за правило улыбаться девушкам, когда те проходили мимо. Некоторые улыбались в ответ.

Они не были крестьянками, хотя одевались как крестьянки или даже хуже. Мортон и его жена Салли похвастали школьным образованием, которое получают дети Нового Порядка. Этот учебный план был замечательным. С утра основательное изучение принципов греческого с латынью и основ точных наук, после обеда благочестивая зубрёжка человеческих достоинств. Салли, которая обучала в школе, выпаливала различные добродетели на одном дыхании, а Мортон мимоходом вставлял замечания о более щепетильных вопросах воинской чести, и они оба снисходительно удивились, когда Лив объяснила, что знает о том, кто они такие… она прочла им из генеральской «Истории для детей» и Салли захлопала в ладоши.

Лив остановила застенчивую черноволосую девушку и предложила помочь ей с работой. Та молча уступила, и они таскали вёдра туда-сюда между корытами. Похожие на оленей существа лакали воду длинными блестящими чёрными языками

- Мы занимаемся сельскохозяйственными работами, - ответила Лив черноволосая девушка. – Парни учатся на солдат.

- Разве они не глупы в своих формах? – Лив улыбнулась и попыталась рассмешить девушку, в надежде обрести в ней союзницу. Вместо этого та нахмурилась и возмутилась:

- Нет, мэм! Они очень отважные.

- Конечно отважные, - сказала Лив. – Конечно. Я не имела в виду ничего плохого.

Вскоре после этого девушка её покинула -- молча.

Ближе к полудню прозвонил школьный колокол. Вскоре мимо пробежали ребятишки помладше, девчонки и мальчишки – все в залатанных шкурах, будто маленькие дикари. Они распугивали куриц, и пили из колодезного ведра сложенными в виде чашки ладонями.

Несколько детей расхрабрились настолько, что задали Лив вопросы: «Что из себя представляет мир за пределами города? Ты видела когда-нибудь бизона? На что похоже море? На что похож снег? На что похожи большие города… правда ли, что они и впрямь воняют так сильно, как говорили старики?» Она отвечала очень серьёзным голосом, таково было её обычное поведение с детьми, и после своей недавней попытки завязать легкомысленный разговор она решила придерживаться серьёзности.

Увидев, что Лив безобидна, ещё больше детей забросали её вопросами:
- Ты когда-нибудь была в театре?
- На что похожи лошади?

- Ты видела Машину?

- Ты была в бою?

- Ты видела чудище из дубов?

- Довольно об этом! Поторапливайтесь! – резкий голос Бредли разогнал ребятишек так же, как они разогнали куриц. – Возвращайтесь к учёбе! Оставьте её в покое! Хватит отлынивать!

Лив оставили в покое, она сидела на краю корыта. Её с яростью рассматривал Бредли.

Он стоял, опираясь на тяжёлую деревянную палку. Его левая нога была целой, но не гнулась и хромала, мышцы и сухожилия повредило в какой-то битве прошлого. Он очень тяжело дышал сквозь чёрные усы. Волосы у него были растрёпанными и немытыми. Он был низкорослым и полным. Носил длинный чёрный фрак. За обедом он его тоже носил. На фраке всё ещё оставалось несколько латунных пуговиц, однако он засалился и выносился, покрылся разнообразными пятнами, местами был залатан тканью, а порой и мехом, будто подвергался какому-то превращению в вервольфа. Бредли постоянно смотрел сердито… и, как правило, вёл себя как сторожевой пёс, цепной пёс, зверь в котором кипят и пропадают втуне могучие силы и море злости.

С ним стояли два юноши. По их осанке, и по лукам и ножам в них можно было узнать солдат Нового Порядка. Подходя Бредли разговаривал с ними на повышенных тонах. Теперь он отослал их неожиданным жестом и они сразу устранились.

Лив натянуто улыбнулась. «Видимо придётся втереться к Бредли в доверие», - решила она, - «а не то я никогда больше не получу доступ к Генералу».

- Вы врач или командующий, доктор Бредли?

- Проклятье, женщина! – конечно оба.

- Меня обижает ваш тон, доктор.

- Тогда не задавате глупых вопросов. А теперь идём, идём со мной. Ладно уж! Я извиняюсь. Пойдём те же. Давайте поговорим о том, что вы можете для нас сделать. – Он затопал прочь и Лив пошла за ним.

Бредли задал быстрый темп, поднимая и вонзая свою подпорку вверх-вниз, вверх-вниз, подобно поршням крошечной фыркающей Машины.

- Так где вы говорите его нашли? В какой-то больнице?

- В Доме Скорби, - ответила Лив. – Это было чем-то вроде больницы.

- Для сумасшедших.

- Для всех. Дом находился… находится… под началом духа исцеления и защиты. Он был открыт для каждого, кто в нём нуждается.

- Позор селить Генерала с безумцами. Он был смел и не увиливал от своего долга. Всё эти проклятые бомбы. Если бы не эти грёбаные бомбы, он бы до сих пор держал меч в руках, хоть и стар.

- Думаю да, - согласилась Лив. – Но ему не настолько повезло.

- Кто привёл его туда?

- Не знаю.

- Чего от него хочет ваш приятель-извращенец, который служит Стволу?

- Он не мой приятель, мистер Бредли. Он уверен, что Генерал знает что-то ценное. Об оружии.

Бредли встал как вкопанный. Он смотрел изумлённо, по всей видимости, усиленно думал. Его лоб – где кожа была необожжёной – вспотел от напряжения ходьбы. Он вытер его рукавом, затем покачал головой и фыркнул. Он показал палкой на юг города, и резко припустил снова.

- Что такое мог увидеть Генерал, из-за чего его так сильно хочет Ствол?

- Не знаю.

- Вы хорошо знали Генерала? Вы когда-нибудь были знакомы с Народом?..

- У великих людей свои странности. Не суйте нос в чужие дела, женщина.

- Прошу прощения. Но…

- Не знаком и не имею желания. Это храбрость выигрывает битвы, храбрость и доблесть… не говоря уже о людской силе и деньгах. Реальные вещи. Если на склоне лет его одолело отчаяние и у него появились дурацкие идеи, кто вы такая чтобы?..

Бредли остановился и сурово глянул на неё.

- Не берите в голову. Итак, какой из вас тогда прок? У нас тут мало травм, но они бывают. Несколько охотников сломали ноги. Тут водятся опасные звери, но обычно после них лечить нечего. Вы умеете помогать в родах? Если уж на то пошло, оленю плохо, вы можете принять детёныша? Наши старики умирают, как и у всех остальных, и наши старики единственные тут люди, что помнят былые дни, истинную причину и цель этого места, и у многих из нас есть раны. Там, в мире позади нас, уже получили лекарство от рака?

- Я ничего из этого не умею, доктор Бредли. Я учёный в области мозга.

- А… как эти из больших городов, которые взымают целое состояние с молодых бездельников и домохозяек в жемчугах, чтобы говорить, говорить, говорить об их пустых жизнях и несчастливых семьях и всей этой чуши и мерзости? Тут мы не сходим с ума. Здесь у нас есть цель. Мы отдаём ей все силы. Мы не можем себе позволить роскошь безумия. Итак, что вы можете для нас сделать?

- Я делала эту работу раньше. Я не желаю так легко от неё отказываться. Но я приехала сюда из Кёнигсвальда, – я приехала из безопасности и удобств через тысячи миль в пустоши и пограничье, в самое сердце Великой войны, и не позволю от себя так просто отмахнуться, доктор Бредли – чтобы изучать и лечить жертв ужасного психического оружия Линии, чтобы исправить зло, которое причинили вашему драгоценному Генералу. Не разговаривайте со мной так, будто…

- Но какая нам от вас польза?

- Можно подумать, я какая-то…

Лив ткнула пальцем в лицо Бредли; лицо Бредли подалось вперёд, и вены на его толстой шее вздулись.

За ними наблюдала маленькая толпа.

Лив подавила свою ярость, взяла себя в руки, попыталась улыбнуться скоплению людей. Средь них стояла жена Мортона Салли… она, кажется, колебалась встречаться с Лив взглядом или нет, и переместила руки, закрыв беременный живот.

Очевидно со своей стороны Бредли не видел нужды поддерживать мир и спросил:
- Знаете, от чего меня тошнит? Знаете?

Лив поджала губы, улыбнулась едва заметно и слушала.

- Меня готовили в госпитале в старом Лэнноне, - сказал Бредли. – большом городе на южном море. Там у нас было несколько психиатров, которые расточали время на испорченных молодых леди, дочек владельцев судоходных фирм. То был большой город. Я выучился своему искусству в большой зале из чёрного камня на телах повешенных членов лэннонского криминального братсва. Наверное, теперь Лэннон исчез, или его поглотила Линия. Меня это не слишком заботит. Лэннон не хотел принимать чью-то сторону, глупое большинство не хотело. Вскоре, как только получил диплом, я покинул город. Месяц я ехал верхом, нагнал силы Республики в Коултере, и никогда не покидал их. Всю жизнь я отпиливал оторванные конечности, сращивал поломанные кости и врачевал эти прелести – он провёл по гладкому ожогу у себя на лице – и никогда не покидал войска, но затем моих собственных ран стало слишком много, и Генерал отослал меня на носилках, а я умолял, чтобы меня не отсылали. Какое-то время я был его лучшим человеком по распилке костей. После того как психо-бомбы превратили доктора Уллерхема в овощ, я управлял полевыми госпиталями целой армии. В больших лагерных лазаретах войско под моим началом как муравьи отпиливало конечности. Затем позднее, после долины Чёрных Шапок, когда мы находились в бегах, бывали времена, когда оставался только я. Только я и изувеченная плоть. И вот что я вам скажу, за всё это время я ни разу не звал ни одного проклятого духа делать за меня мою работу. Никогда в этом не нуждался. Мне стало бы стыдно. Это насмешка… Мне больно думать, что какая-то больная кровососущая тварь пускает слюни над ранами Генерала. Если бы он был в здравом уме, полностью в своём уме, он бы скорее умер, чем допустил такое унижение. Вы читали нашу Хартию, мадам?

- Нет.

- Почему?

- Мне сказали, что мне нужно разрешение на то, чтобы прикоснуться к её страницам. Я ведь не спешу, так, доктор Бредли? В конце концов, я не могу себе представить, что вскоре соберусь покинуть это место.

- Нет уж, насколько от меня это зависит. Я думаю, вы знаете больше, чем нам рассказываешь. Если честно, я думаю, вы заодно с тем агентом…

- Я с ним не заодно, доктор. На самом деле, за всю жизнь я припоминаю всего одного человека, которого не любила больше, и этого человека повесили за убийство и правильно сделали. Но хозяева Кридмура отсутствуют. Его верность колеблется. Он хочет повернуть против них. Он, так же как и мы, не хочет, чтобы Генерал попал в руки Ствола. Но он слишком слаб, чтобы справиться в одиночку. Если мы предложим ему союз…если мы…

- Его нельзя спасти. В лучшем случае вы очень глупая женщина. И мы и впрямь не боимся Линии.

- Но вы же здесь, прячетесь на краю мира…

Бредли пришёл к решению:
- Наверное, вам, мадам, лучше всего стать школьной учительницей. Я больше никуда не смогу вас применить.

Он резко повернулся и заковылял прочь.

Она в замешательстве стояла на улице. Неужели она и впрямь сказала, что Кридмура стоит спасти? Наверно, она была очень глупой женщиной.

***

Лив была далеко не учительницей, но у неё всё равно собирались дети.

Это было необычно, но она чувствовала себя так, словно жила в Новом Порядке неделями, месяцами, даже годами и медленно вплеталась в его изношенную ткань… однако на самом деле прошло четыре, возможно пять дней? Было в древесном дыме и вздохах дубов Нового Порядка что-то такое, что успокаивало такие мысли. Какое ей было дело до того, как отсчитывает время мир? Она же находилась здесь. Так что дети приходили и уходили, а у Лив появилось престранное ощущение, что она уже видела, как они растут, уже видела как младенцы становятся мальчишками, а на следующий день молодыми мужчинами…

На самом деле, она просто не отличала их друг от друга без ошибок. Они все были похожи. Настолько неискушённые, настолько самоуверенные, настолько преисполненные своеобразных в Новом Порядке понятий о добродетели, которые до сих пор всё ещё оставались такими не опробованными. К третьему дню ученики воспринимали её как должное. Они всё ещё задавали ей вопросы о мире за пределами города, но помалу стало ясно, что они не так уж любопытны, скорее озабочены тем, чтобы объяснить ей грехи и неразбериху погибшего мира, и превосходство уклада жизни в Новом Порядке…

Раз за разом -- дни сливались в тиши дубов и тихом гуле Нового Порядка, и казались неделями – одни и те же разговоры повторялись снова и снова. Бесконечно вращались колёса превосходной искусной машины. Возможно, время здесь и впрямь отличалось. Возможно этот город, удалился на край творения со всем, что в нём было, поднялся и бросил мир с его войнами, и заодно его подняли из потока времени, высвободили из его перемалывающих шестерней…

Мортон, Бредли, Вудбери и остальные жители, как ни странно, и впрямь, кажется, не постарели, сохранились и не менялись как статуи. И хотя чувствовалось, что жители Нового Порядка делают всё с надеждой на будущее, ждут, волнуются, хотя они двигались и говорили самодовольно, уверенные в том, что строят для будущего, что их миссия продолжится, Лив подумала, что на самом деле они в это не верят, на самом деле они не представляют, что когда-то их снова вернут в стремительное время, что их драгоценные безупречные дети покроются рубцами за великое дело своих родителей, как покрывались рубцами их отцы и матери. Война была скорее идеей, чем явью. Они думали о ней смело, зная, что она не придёт.

Но она конечно придёт, и скоро… однако когда Лив пыталась предупредить жителей Нового Порядка, они только самоуверенно улыбались и говорили ей не беспокоиться.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43069/193049

Переводчики: tamika