Готовый перевод Krev na lopuchu / Кровь на лопухе: Krev na lopuchu

Кровь на лопухе

- Чёрт бы тебя побрал! - пробормотал вполголоса ночной сторож Барта, и поставив около себя алебарду, поднял повыше фонарь – убедиться, что ему не показалось. В арке одного из домов в сумерках угадывалось лежащее на земле чьё-то тело: голова склонена на плечо, руки раскинуты по сторонам. Только подойдя ближе, Барта узнал его – это был пекарь Яролимек. В животе у него зияла рана, из которой всё ещё сочилась кровь – зрелище не из приятных.

"То-то опять разговоров будет", - невесело вздохнул сторож. Он уже слышал недовольный голос пуркмистра: "И чем наш ночной сторож занимается, пока у него прямо под носом добропорядочных горожан убивают? Не много ли мы ему платим?..." Барта со злостью сплюнул под ноги, подтянул спадающие полотняные штаны и, напоследок окинув взглядом тело и убедившись, что помочь несчастному он уже ничем не может, повернулся, и быстрым шагом отправился извещать о произошедшем городского старосту.

Уже с самого утра все разговоры в городе были только об убийстве. Толком, правда, никто ничего не знал, но все сходились на одном: раз Раковник обнесён высокими прочными стенами, а ворота каждую ночь заперты и охраняются, то проникнуть внутрь или выйти из города под покровом ночи не мог никто. К тому же, ни в одной из городских таверн не ночевал никто чужой. В общем, хоть тресни, а в ночь убийства в городе были только местные. Это могло значить только одно – кто-то из горожан и был убийцей.

Староста первым делом с утра был вынужден отчитываться перед городским советом, так как помимо прочего отвечал и за порядок. И пока он нервничал и потел, стоя перед советом, большинство его членов сидело с такими важными выражениями на лицах, будто город Раковник существовал только благодаря их блестящему уму.
Выяснить к столь раннему часу практически ничего не удалось, поэтому весь отчёт старосты состоял из догадок и фактов :
- Скорее всего, это была ссора. Пекарь Яролимек поспорил с кем-то, чьего имени мы пока не знаем. Также пока не выяснены причина их ссоры и кто был зачинщиком, первым схватившимся за оружие. В течение дня я собираюсь допросить всех подмастерьев, оборванцев из приюта, и, может, ещё парочку его самых вспыльчивых соседей. Далее с дозволения совета я хотел бы также допросить всех жителей на Верхней улице, где нашли тело, – может кто-то что видел или слышал…

- Только время наше зря тратишь! - рявкнул на старосту советник Вопалка. Он возглавлял оппозицию против пуркмистра, был средних лет, вечно всем недоволен и любил повторять, что во главе города должны стоять люди помоложе, намекая тем самым на убелённую сединами голову пуркмистра.

- Всё, о чём ты тут рассказывал, ты должен был сделать ещё до того, как прийти сюда - продолжал он, хмурясь вместо старосты на пуркмистра. - Ну почему в этом городе всё так медленно делается? Руководи подобными делами люди помоложе, они наверняка справлялись бы куда лучше.

- Я распорядился провести заседание городского совета так рано, чтобы все были в курсе того, что удалось узнать нашему старосте, - холодно перебил советника пуркмистр. - Каждому разумно мыслящему человеку должно быть ясно, что в такой короткий срок он не мог допросить сотню человек. Если бы те, кто помоложе, были к тому же ещё и умней, то им бы это пришло в голову. Всё, на этом заседание закрыто!

Пока остальные поднимались из-за столов, советник Мартинек наклонился к своему соседу Куче – эти двое были самыми старшими членами городского совета.

- Послушай, Пётр, а чтобы ты ответил на предложение посвятить сегодняшнее послеобеденное время чему-нибудь более занимательному, чем игра в нарды? Чтобы зря на нас, стариков, не наговаривали.

Пояснять сказанное не требовалось – Мартинек и Куча, зажиточный кожевенный мастер, понимали друг друга без лишних слов. Ещё со времён своей учёбы в школе при соборном храме они проводили вместе довольно много времени.

До сумерек оставалось ещё несколько часов, когда двое советников усаживались за стол в доме кожевника. Служанка Аничка принесла две чаши горячего вина, пахнущего специями, и с удивлением посмотрела на стол, на котором обычно лежала доска с камушками и игральными костями - сегодня вместо всего этого он был завален бумагами. Поставив перед мужчинами чаши, она удивлённо изогнула бровь:
- Неужели сегодня играть не собираетесь?

- Собираемся, но на этот раз во что-то гораздо более интересное, - рассмеялся Мартинек и взглянул на симпатичное и простое лицо девушки.
- Не хмурься, Аничка, я не шучу. Ты делаешь лучший глинтвейн во всём Раковнике. Вот скажи мне, разве ты сегодня у фонтана не успела посплетничать об убийстве? Ну то-то же. Вот и мы собираемся его обсудить.

Ответ девушку устроил, и она только пожала плечами, будто хотела сказать, что дело это хозяйское. Затем отбежала на кухню, вернувшись с хлебом и салом, демонстративно зевнула и поинтересовалась, если у господ советников будут ещё пожелания. Когда хозяин дома покачал головой, девушка развернулась и направилась в свою комнатушку на чердаке, которая служила ей спальней.

- Ну, за твоё здоровье, - поднял чашу Куча. - С чего начнём?

- Например с того, что удалось выяснить нашему старосте, и добавим то, на что обратили внимание сами.

- Вот тут у меня переписанная копия его отчёта, - согласился мастер, взяв со стола лист бумаги. - Здесь об осмотре тела: умер от ножевого ранения в живот. Рана была несомненно глубокой и смертельной. Яролимек умер на месте, а убийца тут же скрылся. Вряд ли это был грабитель, потому что кошель с монетами, висевший на поясе убитого, не пропал. Нападение - тоже вряд ли, иначе удар пришёлся бы не в живот, а скорее в спину. Наш староста считает, что это была драка, о чём и пишет в отчёте. Однако...

- Погоди, - перебил мастера советник Мартинек, - я тоже думаю, что сказать по этому поводу можно ещё много чего, но как ты прекрасно знаешь, развитие только одной теории обычно никуда не приводит. Давай каждый запишет свои мысли на бумаге, а потом мы их сравним. Согласен?

Куча кивнул, и, встав из-за стола, взял с полки два заточенных гусиных пера, баночку орешковых чернил и пару немного измятых листов бумаги, исписанных с одной стороны столбиками чисел - для заметок такие годились.

Затем на некоторое время в комнате повисла сосредоточенная тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в изразцовой печи, да скрипением перьев по бумаге. Когда с изложением мыслей было покончено, советники обменялись исписанными листами и жадно погрузились в чтение заметок друг друга.

- Ну и почерк же у тебя, - проворчал через некоторое время Куча, дочитав до конца.

- А ты, как вижу, так со школы и не научился проверять, если слово пишется через "и" или "е", - недовольно пробурчал его друг.

- Пусть и так... однако это не меняет того, что мы оба не согласны с версией о драке, которую староста изложил на совете.

- Определённо. Не потому, что он лгал, а потому что ему другого просто не пришло в голову, - согласно кивнул Мартинек, и, ухмыльнувшись, добавил голосом вечно всем недовольного Вопалки: - В конце концов, он уже не молод, и не может похвастаться смекалкой, присущей молодым.

- Видимо нам повезло, что мы ещё можем, - с улыбкой ответил мастер, и, взяв чашу, допил остатки вина. - Если бы Яролимек с кем-то ссорился, а затем устроил драку, то все эти крики и звон оружия слышала бы вся улица, потому что ночью каждый собачий лай слышно. Однако никто ничего не слышал, я там сегодня людей поспрашивал. Кстати насколько я знаю, ты сделал тоже самое, и даже раньше меня.

- Ну так ведь я тебя на несколько месяцев младше, - напомнил Мартинек. - Кстати то, что ни одна живая душа ничего не слышала, не единственная странная вещь. Когда я зашёл в покойницкую, чтобы осмотреть труп, то обнаружил, что рана в животе довольно широкая. Такую невозможно нанести кинжалом или рапирой, да и пожалуй вообще обычным для драк оружием. Это было что-то с широким лезвием, вроде того, что используют мясники.

- Раз никто не слышал и писка, а рана была нанесена широким ножом, то выходит, что драки не было. Да даже если бы пекарь с кем-то и поссорился, с чего бы этот кто-то в ночи разгуливал просто так с мясницким ножом? Явно не случайность. Но почему убийца не забрал деньги? Если это не было ссорой или случайной дракой, то тогда должно было быть ограблением, но...

- А если дело было и не в его деньгах тоже? Убийца оставил их у тела нарочно, чтобы всё выглядело как обычная драка. Мы знаем, что никто на Верхней улице ничего подозрительного не слышал, а это может значить только одно: пекарь был убит где-то в другом месте, а потом уже мёртвое тело укрыто в арке одного из домов, как и описал староста.

- Вот и я об этом подумал... Хотя как вообще возможно думать с пустой чашей? - запротестовал кожевенный мастер, и поднявшись, открыл ведущую на лестницу дверь: - Эй, лентяйка, где тебя носит? Принеси вина!
Вернувшись к столу мастер добродушно заметил, что молодёжь нынче такая разнеженная, всё бы им только поспать.

- Жаль, что наш дорогой советник Вопалка спит маловато, - иронично ответил Мартинек, и снова опустил взгляд на заметки, сделанные его приятелем. Потом с одобрением кивнул:
- Я бы сильно удивился, если бы ты не заметил чего-то столь очевидного.

- Скорее, меня больше удивляет то, что очевидное отсутствие подтёков крови в арке дома на Верхней улице заметили только мы двое. Дождя ночью не было, а из такой ножевой раны должна была натечь целая лужа крови, которую не то что дождём, лоханью воды не смоет.

- Что мне тут надо смыть? - раздался голос от двери. В комнату, зевая, вошла Аничка с двумя дымящимися чашами в руках. По комнате разлился резкий запах специй. Поставив вино на стол, служанка вытерла руки о юбку и снова зевнула.

- Иди спи, а то того и гляди челюсть себе вывихнешь, - добродушно рассмеялся мастер. Девушка бросила на него недоброжелательный взгляд и выбежала из комнаты.

Оба отпили из принесённых служанкой чаш. Первым снова заговорил Куча:
- Собственно, что ты от него хочешь? Нашего старосту интересуют совсем другие вещи, нежели убийства. Была б его воля, он бы только и делал что городские кабаки ходил контролировать - там ему с радостью бесплатно нальют, если он раз-другой прикроет глаза на то, что там творится. А наш городской совет? Чтобы кому-нибудь пришло в голову сходить осмотреть место преступления? Нет, им хватит и отчёта старосты. Делать умный вид, сидя на ратуше, куда проще...

- Согласен, только мы с этим уже ничего не поделаем. Может придут после нас молодые советники...

- Ты это серьёзно?

- Ну а что? Ведь не будут же наши дети наступать на те же грабли, что и мы.

- Да будут. Давай лучше вернёмся к нашему убийству. Слишком уж много здесь разногласий, которые к тому же складываются в одно целое: никто из жителей Верхней улицы шума не слышал, потому что никакой драки не было; пекаря убили в другом месте, где до сих пор возможно остались пятна крови; убийца тело в арку принёс, или скорее привёз на тележке, потому что пекарь был мужиком не маленьким, и перетаскивать его с места на место - дело не шуточное, да и кстати не безопасное - что если бы убийцу кто-нибудь заметил?

- Это мы выяснили, - кивнул головой советник Мартинек, и отрезал себе большой кусок сала. Откусив, он продолжал уже с набитым ртом:
- Собственно мы подошли к главному вопросу: кто это мог сделать? Ты, как вижу, в своих заметках имени не написал.

- Как и ты. Но мы забегаем вперёд. До того, как искать убийцу, надо бы выяснить почему этот кто-то пекаря Яролимка убил. Спор? Но в таких случаях мужики скорее подерутся да разойдутся - чтобы из-за ерунды горожане друг друга убивали? С какой стороны на это не посмотрю, в голову приходит только одно - деньги. Разумеется я не имею ввиду те гроши, которые у него при себе в мошне были. А что если дело в его имуществе?

- Но убийства совершают не только ради денег. Ещё ради женщин. Например ревность... Только вот Яролимек был вдовцом, да к тому же ещё не красавец и неуклюж. Насколько я знаю, женщин он сторонился, а они в его сторону даже и не смотрели. Месть? Тогда почему и за что? Помнится мне, случалось в нашем городе даже убийство из зависти. Но чему мог завидовать убийца в нашем случае? Так что как не верчу, получается, что деньги могли быть единственной вещью, ради которой кто-то так рисковал.

- В этом случае мы оба убийцу знаем, - согласился Куча и осторожно отпил из чаши. Вино уже не было таким горячим. - Не хочешь добавить имя к нашим запискам а потом сравнить?

- Нет. Лучше я досчитаю до трёх, и оба вслух его скажем. Интересно, если мы до сих пор слажены как певчие на клиросе.
И, подняв зажатую в кулак руку, советник начал разгибать пальцы. В момент, когда он разжал третий палец, оба выкрикнули: "Булочник Мартин Подшкубка!" и рассмеялись - всегда приятно, когда рядом есть тот, кто тебя понимает. Ведь нет ничего более нудного, чем долго пытаться объяснить что-то тугодуму, мысли у которого в голове передвигаются со скоростью загруженной до отказа повозки, взбирающейся в гору.

Булочник Подшкубка принадлежал к младшему поколению горожан. Он был коренастым хмурым мужиком, у которого практически не водилось друзей. Его жена, Розина, была дочерью убитого пекаря Яролимка. Сын у того умер ещё несколько лет назад, и Розина была единственной наследницей довольно большого имения. Пекарь был человеком скупым, и монеты охотнее клал в сундук, чем подавал их нищим на паперти храма.

- Вообще булочнику в последнее время не очень-то везло, - после недолгой задумчивой паузы продолжил кожевник Куча. - В прошлом году у него сгорел амбар с зерном, в этом году украли повозку с товаром по дороге в Плзень. А чтобы жизнь мёдом не казалась, сильным ветром поломало его хмельник на холме. А помощничка его я бы скорей оплеухами кормил, чем хлебом - за что не возьмётся, всё испортит. Пить ещё начал...

- Я знаю, что ему пришлось брать в долг у ростовщика и закладывать дом с мастерской Исааку. Говорят, поначалу он хотел взять в долг у тестя, но тот даже слушать не стал. Да ты и сам знаешь какой он скупердяй. Кричал, что, мол, приданое Подшкубка получил, так какого рожна ему ещё надо.

- А ты откуда знаешь?

- Несколько дней назад Розина жаловалась моей экономке, а та прибежала ко мне, как только услышала об убийстве Яролимка. Пришлось на неё прикрикнуть, чтобы лучше молилась, а не сплетни разносила, ибо если наш булочник к этому не причастен, так незачем его и втягивать, а если он и есть наш убийца, то надо постараться его не спугнуть.

- Да точно он. Кому бы ещё? Вот только... как же мы это докажем? И ведь не доверишь кому другому: староста всё только испортит, а наш молодчик Вопалка...
Не договорив Куча только рукой махнул.

- Кто бы двум старикам поверил, правда? - рассмеялся советник Мартинек. - Молодёжь ведь всё лучше нас знает. Не хмурься, юношами нас уж точно никак не назовёшь, а я не знаю случаев, в которых для разоблачения преступника хватило бы подозрения двух дедов. Даже пусть и дедов из городского совета. Козыря-то в рукаве у нас и нет.

- Можно было бы, например, обыскать дом булочника, и если бы нам сильно повезло, то отыскалось бы какое-нибудь завалященькое доказательство.

- Ну а что по-твоему мы бы там вообще могли найти? Разве что нож... Убийца его с места преступления унёс, а значит боялся, что этот нож могут узнать. Да только кто узнает обычный нож? Их в городе пруд пруди!

- Может ему ножа было жалко. Хотя скорей всего он боялся, что не увидев нож на кухне, жена начала бы его искать, а затем узнав об убийстве, могла бы начать обо всём догадываться.

- Поэтому нож наш убийца забрал, тщательно почистил, чтобы на нём не осталось ни капельки крови, и вернул на прежнее место на кухне. Таким образом мы снова зашли в тупик.

- Почему ты думаешь, что кровь нужно искать только на самом ноже? Представь на секунду, что на дворе ночь, а у тебя в руке нож, которым ты только что убил человека. Что дальше?

- Ну об одежду вытирать я его точно не стал бы, потому что жена или прислуга эти пятна крови потом заметят. Будь я мясником, то так бы и сделал, а вот булочник кровью может измазаться разве что когда ест кровяную колбасу. Тогда бы я помыл нож водой.

- Это днём! - торжествующе заметил его друг, - Дойдёшь до канавы у городских стен, и готово. Вот только ночью что-то помыть можно лишь в ведре в комнате. В том самом ведре, из которого утром все будут брать воду для умывания. И как ты им объяснишь, почему вдруг вода стала красной?

- Ну тогда вытер бы во дворе о травку, ну или что-то в этом роде. Погоди-ка... У булочника как раз за домом небольшой садик, за которым никто не ухаживает, и там только бурьян растёт. И ещё огромные лопухи у забора - вот они бы как раз подошли.

- Именно. Думаю, это единственный способ доказать его вину. Два деда бы порядочного горожанина обвинить ни в чём не могли, а вот лопух в крови - мог бы. Первым делом с утра с пуркмистром уладим все мелочи.

Однако на следующее утро оказалось, что всё не так просто. Пуркмистр возмущался: мол, где это видано, чтобы староста ходил по огородам и разглядывал там траву с листьями! Однако когда в спор вмешался советник Вопалка, как обычно с презрением высказавшись об умственных способностях обоих старых советников, пуркмистр тотчас же встал на их защиту. При этом он мысленно пообещал себе показать этим двум старым дурням Кузькину мать, если они сами окажутся неправы и его дураком выставят. Его плохое настроение улучшило только недоуменное выражение лица старосты, с которым тот выслушивал странное поручение.

Однако сомнения не покидали пуркмистра до того самого момента, пока сияющий староста не вернулся из дома Подшкубки: в руке он победоносно сжимал лист лопуха, на котором виднелись тёмные пятна, и которые не могли быть ничем иным, как кровью. Торжественно, будто священную реликвию, он положил лист на стол перед пуркмистром, поклонился и важно произнёс:
- Булочника я уже арестовал. Писарь сейчас записывает его признание.

- Так он тебе признался? - обрадовался пуркмистр.

- Ну, прямо мне нет, там совершенно случайно мимо проходили господа советники...

- Да уж знаю, - с улыбкой перебил его пуркмистр, - старый Куча с Мартинкем. Расскажи, как они признание из него вытянули.

- Да я и сам не понял. Сначала они Подшкубке рассказали, что пекарь не был случайно убит в драке, а что кто-то его зарезал. Когда булочник продолжал молчать, один из советников, уж и не вспомню который, сказал, что орудие убийства наверняка лежит где-нибудь у булочника на кухне. Ну тот раскричался, что, мол, это им ещё доказать придётся, а другой советник его перебил, сказав что Подшкубка допустил большую ошибку, вытерев окровавленный нож о лист лопуха в саду и оставив этот самый лопух там, где он рос. Ну булочник и сломался: глаза выпучил, затрясся, да и выдал признание.

Когда после обеда советники выходили из ратуши, где разговоров только и было о том, что смекалка-то у стариков ещё ничего, Мартинек признался старому приятелю:
- У меня душа в пятки ушла, пока я ждал, попадётся Подшкубка на мою удочку или нет.

- Ты это о чём? - удивлённо спросил Куча, тут же остановившись, и с интересом посмотрев на своего друга. - Всё ведь было так, как мы с тобой и предполагали. Чистая логика и никаких уловок!

- Я не был уверен в том, что Подшкубка вытер окровавленный нож именно о лопух, а, например, не просто о траву, - пояснил с невинной улыбкой Мартинек.

- Погоди-ка, я тебя не понимаю. Если бы он вытер нож о траву, то нашлась бы тогда трава со следами крови, но нашёлся-то лопух!

- Нашёлся. Только вот этот самый лопух ему в садик подбросил сегодня утром я. - ответил с притворным легкомыслием Мартинек, - а кровь на нём была гуся, которого утром рано зарезала моя служанка. Так что теперь могу позвать тебя на жаркое!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43526/170928

Переводчики: _Naty_