Готовый перевод Frankowski Leo 03 The Radiant Warrior / Frankowski Leo 03 Блистательный воин: ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я взял группу из семидесяти девяти мужчин, пятидесяти шести мулов и восьми женщин в Легницу, чтобы построить Медный Город.

Другая группа, примерно такого же размера, уже была в Орлином Гнезде и закончила там весенние посадки к тому моменту, когда начали прибывать крестьяне графа Ламберта. Краковский медеплавильный завод и Три Стены отправляли сокращенные команды, ведущие кучи новичков.

Анастeйша была занята со своим ребенком, так что я назначил пана Владимира следить за порядком в Трех Стенах. Ему было чем заняться, так как Илья был единственным настоящим мастером, который там остался.

Мы шли небольшими переходами - в среднем, около двух десятков миль в день или около одной десятой того, что Анна могла пройти за то же время. Несмотря на мои меры предосторожности, мы должны были разобрать паровую пилу на две части, поскольку дороги были хуже, чем я себе мог представить. Пила, поделенная на части, заняла половину наших мулов.

На третий день в полдень мы были недалеко от границ графа Ламберта, когда один из его рыцарей, пан Лестко, догнал нас на взмыленном коне.

- Слава Богу, пан Конрад, я нашел хоть кого-то! Вы и ваши люди должны быстро ехать со мной! В Тожеке происходит что-то ужасное!
- Что вы имеете ввиду? Что случилось? - спросил я.

- Я не знаю! Но там солдаты и они убивают людей! Похоже, они иностранцы и они сжигают людей живьем!

Тожек был примерно в миле по дороге отсюда. Деревня, где случилась беда, была примерно в четверти мили от деревянного замка, виднеющегося на холме. Я оставил двух мужчин и всех женщин следить за мулами и поклажей, а всех остальных, вооруженных в основном топорами, кирками и молотками, повел в город.

Я попробовал оставить Петра с обозом, поскольку он имел слишком хорошую голову, чтобы ее потерять и, в любом случае, он был слишком молод, чтобы сражаться. Но он не согласился с этим. Он все еще пытался что-то доказать - себе или, может быть, Кристине, которая была с нами. Но сейчас не было времени, чтобы с ним спорить.

Чтобы окружить указанное место, за отсутствием обучения, потребовалось четверть часа. Современный мужчина видел, по крайней мере, достаточно фильмов о войне, чтобы смутно понимать, что от него требуется; эти же мужчины не имели такого опыта и приходилось почти что каждому объяснять, что я от них хочу.

Над Тожеком поднимался грязный дым и мы могли слышать крики и плач. Я отдавал себе отчет в том, что люди умирали, пока мы делали попытки организовать окружение. Тем не менее, если бы мы пошли толпой, то обученные солдаты порвали бы нас на тряпки!

Когда все были на своих местах и поняли, что они должны делать, когда их позовут, то, сохраняя мужчин в зоне видимости с каждой из сторон, пан Лестко, лучник Тадаос и я вошли в город. Я взял с собой Тадаоса, чтобы он помог обеспечить людей мясом, но сейчас у меня были для него другие задачи.

Несколько десятков крестьян стояли немного вдалеке, забитые и испуганные. В середине площади в одну линию были установлены восемь столбов, а к ним были привязаны тела восьми сожженных женщин. Три десятка солдат и несколько священников стояли вокруг них.

Одежда и волосы загорелись первыми и я думаю эти ублюдки получили несколько острых ощущений, глядя как одежда сгорает на женщинах.

Тадаос отъехал со своим мулом в сторону сарая, встал ему на спину и забрался на крышу, откуда он мог выстрелить из лука в любую точку площади.

Пан Лестко и я уже выехали на площадь, когда солдаты нас заметили.
Солдаты? Эти придурки даже не потрудились выставить часовых! Женщины умерли потому что я переоценил противника. Я торжественно себе поклялся, что в следующий раз, когда случиться неприятность, я просто в нее ввяжусь и пусть во все стороны полетят щепки.

- Ваши люди арестованы! - крикнул я, - Вас в пять раз меньше и вы окружены! Бросьте оружие и поднимите руки!

Солдаты и священники в замешательстве смотрели друг на друга. Они начали говорить с друг другом на непонятном для меня языке, похожим на испанский.

- Кто-то из вас, ублюдки, знает польский? Говорите или заткнитесь!
- Я говорю немного, рыцарь. Что вы от нас хотите? - на ломанном польском сказал старый священник.

- Хотите? Я хочу, чтобы вы бросили оружие и подняли ваши руки! Скажите это им на том языке, на котором вы говорите или я убью многих из вас прямо сейчас за сопротивлению при аресте!

Он немного поколебался, а потом что-то сказал толпе. Один из солдат что-то выкрикнул и выхватил свой меч. Он успел сделать только один шаг в моем направлении перед тем, как стальная оперенная стрела разорвала ему горло. Тадаос был начеку.

- Это первый, старый пердун! Кто-то еще хочет потренироваться в стрельбе? Скажи им, чтобы они бросили оружие!
Они кричали что-то еще, но я их не понимал. Эти убийцы вели себя так, как будто делали что-то, что было абсолютно нормальным для всего мира, а я был странным человеком, который посмел во все это вмешаться!

- Старик, ты соображаешь слишком долго! Я сказал, что вы арестованы. Мужчины вокруг города! Медленно наступайте, подняв свои топоры!
Мои люди показались между домами и амбарами, выглядя менее уверенными в себе, чем мне бы хотелось.

- Последний шанс, старик! Сдавайся или умри!
После чего я услышал еще несколько непонятных выстрелов. Два солдата бросили их мечи, но еще три обнажили их и начали наступать на меня. Двое из них тут же упали со стрелами в горле, но третья стрела пролетела мимо и попала в грудь священнику, стоявшему позади. Я был так уверен в стрельбе Тадаоса, что даже не достал свой собственный меч. Солдат был всего лишь в шаге от меня, когда я освободил клинок из ножен, но мне не было нужды беспокоиться.

Анна ударила мужчину в лицо передним копытом. Это был хороший удар и он рухнул в грязь.
Я попытался сделать вид, что я это ожидал. Указывая моим мечом так, как будто я им рисовал, я сказал: "Выстройте их в линию вот там. Обыщите их и заберите все оружие!"

Конечно же, враг еще не сдался, но я использовал то, что капиталистические продавцы называли "стать ближе". Представьте, что ваши оппоненты будут делать то, что вы от них хотите и, возможно, они это сделают.
Они это не сделали.

Другой солдат поднял свой меч, а один из водопроводчиков попробовал неуклюже ударить его киркой, но промахнулся. Второй солдат ранил водопроводчика в руку и был зарублен топором плотника.

Начался общий ближний бой. У них были мечи и доспехи, но мы превосходили их числом два к одному и были не настолько дезорганизованы. Двое наших людей были на конях, в то время как они все были пешими. И у нас был Тадаос.

Десяток его стрел вонзился в центр их массы, выбивая из нее людей. Я видел, как пан Лестко вырубил троих солдат, а Анна и я прыгали вокруг, выглядя занятыми.

В какой-то момент группа солдат побросала свое оружие, но мои рабочие не имели достаточно мозгов, чтобы принять их сдачу. Или, возможно, они просто не понимали, что происходит. В любом случае, двое безоружных солдат были зарублены топорами, прежде чем я смог освободиться и туда подъехать. Естественно, остальные солдаты тут же снова взяли свои мечи и драка продолжилась, что стоило мне двух моих людей, которые не должны были умереть.

Затем все вдруг закончилось. Перед восемью обугленными телами лежали те самые четыре священника, одиннадцать солдат, три каменщика, два плотника и кузнец, не считая многочисленных раненных.

Петр стоял рядом со странной улыбкой на лице и кровью на топоре. Он убил своего первого человека, что является одним из важных обрядов посвящения в этом мире.

Я заставил раздеться догола выживших врагов опасаясь скрытого оружия, а затем связал и положил их под охраной в одном из сараев. Другие мужчины были назначены охранять поле боя, поскольку крестьяне могли ограбить их прежде чем мы бы смогли правильно поделить нашу добычу.

Я мог оставаться достаточно разумным, чтобы принести с собой аптечку и, в первую очередь, оказать помощь своим людям, прежде чем начать возиться с кастильцами, кем они, на самом деле оказались.

Я перевязал семерых человек и зашивал ногу восьмому, чья нога лежала у меня на коленях, когда подъехал граф Ламберт с десятком рыцарей. Пан Стефан был с ним.

- Опять твоя колдовская работа? - крикнул пан Стефан.
Я проигнорировал его и обратился к графу Ламберту.

- Добрый день, мой господин. Вы меня извините, если я не буду вставать перед вами.
Мертвые все еще лежали там, где они упали, а сожженные женщины по-прежнему были привязаны к столбам. Одежда, оружие и кровь толстым слоем покрывали деревенскую площадь.

- Пан Конрад, что, черт возьми, здесь происходит?
- Все хорошо, мой господин, кроме того, что пан Лестко прискакал ко мне и сказал, что кучка иностранцев сжигают наших людей до смерти. Я приехал сюда и выяснил, что это правда. Я попытался их арестовать, но они сопротивлялись и вы видите к чему это привело. Выжившие находятся в сарае.

- Собачья кровь! Пан Конрад, вы имеете чертов талант находить неприятности! Что делал барон Мечеслав, когда все это тут началось?
- Кто, мой господин?

- Барон Мечеслав. Это его земля. Вон там его крепость. Где он?
- Мой господин, боюсь я никогда не встречал этого джентльмена. Я нахожусь здесь всего час.

- Пан Лестко! Идите в замок вместе с моими людьми и посмотрите, как там обстоят дела. Возвращайтесь назад как можно быстрее. Я хочу поговорить с заключенными.

Граф Ламберт пошел в сарай, а я вернулся к оказанию медицинской помощи. Я был любителем, но я был лучшим из присутствующих.
Закончив помогать с охраной пленников Тадаос вернулся и начал собирать свои стрелы.

- Мой господин, тут вокруг валяется множество вещей, - сказал он, указывая на разбросанную вокруг добычу.
- Ты получишь свою долю. Мы разберемся с этим, как только все успокоится. Это была очень хорошая стрельба. Возможно, этим вы спасли мне жизнь.

- Мой господин, я все еще у вас в долгу.
- Разумеется, кроме того четвертого выстрела. Промахнуться в мужчину в чистом поле на расстоянии в сто ярдов. Я удивлен.
Я попытался сказать это с юмором.
Однако, судя по всему, Тадаос искренне расстроился.

- Это была старая стрела, мой господин. Перо отвалилось, как только я выстрелил. Должно быть оно было плохо приклеено.
- Я просто пошутил. Такие вещи случаются. Смотрите, когда ты с этим закончишь, посчитай тела, собери людей вместе и выкопайте несколько могил. Но на некоторое время оставь все как есть. Возможно, граф Ламберт захочет взглянуть на все еще раз.

Я заканчивал с последним из наших мужчин, когда граф Ламберт вернулся.
- Пан Конрад, ты знаешь, что некоторые из этих заключенных священники?
- Я знаю, что некоторые из них одеты в одежды священников и бреют головы, мой господин. Я считаю, что они самозванцы. Настоящие священники не сражаются и не совершают убийств.

- Это похоже на правду. Тем не менее, мы должны быть осмотрительными. Что ты посоветуешь нам делать?
- Я думаю, мы должны провести испытание, мой господин. Мы должны выяснить, что эти люди тут делали и почему они, кажется, думали, что они могут уйти, в открытую совершив убийство среди белого дня. Насколько нам известно, вокруг могут быть другие группы бандитов.

- Да, мы сделаем это утром, как только мы все получим шанс подумать.
Он прошел вдоль линии сожженных тел.

- Все это старые женщины.
- Кроме той в конце, мой господин. Ей возможно шестнадцать лет, но это довольно сложно сказать.
- Собачья кровь! Как кто-то мог сделать что-то такое... такое...
- Ужасное, мой господин?

- Я думаю это то слово, которое я хотел сказать, но оно недостаточно плохое. Хорошо. Пусть ваши люди наведут здесь порядок и распределять добычу так, как вы считаете нужным. Я не хочу ничего из этого. Оно мне кажется грязным.
Пан Лестко вернулся с шестью рыцарями.

- Граф Ламберт, замок был пуст за исключением барона Мечислава. Кажется, что все его слуги разбежались. Я оставил половину ваших людей, чтобы охранять место.
- Хорошо. Другие твои рыцари должна пойти в сарай и помочь крестьянам, охраняющим заключенных. Пан Мацей будет за это отвечать. Пан Лестко, что с бароном?

- Мой господин, барон находится в очень плохом состоянии. Он не может говорить. Он прикован к постели и не может двигать половиной своего тела. Это очень странно. Это похоже на то, как если бы по его телу была проведена линия - от головы до пупка, прямо по середине его лица. Все, что находится слева от этой линии является холодным и бесчувственным. Так, как если бы он был полумертвым.
- Собачья кровь! Это попахивает колдовством!

- Нет, мой господин, это попахивает инсультом, - сказал я, - Достаточно распространенный недуг среди пожилых людей. Барон очень старый?
- Очень. Он служил еще моему деду, - сказал граф Ламберт.

- Тогда это все объясняет. Вы не часто увидите здесь такие вещи, поскольку все вы умираете молодыми в первую очередь от других вещей. Это распространено там, откуда я родом.
- Я вижу. Можно ли что-нибудь для него сделать?

- Не совсем, мой господин. Со временем он может восстановить свои функции, но до того он будет похож на ребенка. В моем обозе есть несколько женщин. Я пошлю двух из них в замок, чтобы ухаживать за ним, пока не будет найдет кто-то постоянный. Но кроме этого я мало что могу для него сделать.

В моем обозе были повара и отправил двух взрослых женщин ухаживать за бароном. Забота о жертве инсульта не та работа, которую можно свалить на брезгливую молодую девушку. Наша полевая кухня была установлена и Кристина собиралась готовить еду. Некоторые из наших плотников разобрали сарай, чтобы сделать гробы для наших умерших и сожженных женщин. Кастильцев просто бросили голыми в яму поскольку по общему мнению они не заслуживали ничего лучшего.

Затем мы попытались найти деревенского священника для того, чтобы он выполнил отпевание, но обнаружили его среди мертвых тел в яме. Так или иначе он перешел на сторону врага. Мы послали человека в соседнюю деревню, чтобы кто-то выполнил похоронный обряд.

Пан Лестко сказал, что он не хочет какой-либо части добычи, так что я сказал своим людям, что те, кто убил врага получает возможность первыми выбрать сувениры.

- Сейчас только оружие. Деньги и драгоценности будут разделены поровну позже. Тадаос, ты сегодня был безупречен. Ты выбираешь первым. Петр, я видел твой топор в крови. Ты следующий. Все остальные сами знают, чего они стоили. Станьте в очередь. Другие заставят вас быть честными.

Петр взял красивый меч с серебряной подвеской и подходящий к нему кинжал в то время как Тадаос нашел пару оружий, которые имели простые стальные крепления, но лезвия очень хорошего качества. Различия в их характерах, я полагаю.

Я видел, как Петр гордо взглянул на Кристину, но она просто отвернулась.
После того, как они сделали свой выбор, настала очередь всех остальных. Свой выбор также делали те, кто остался с караваном, а также нужно было не забыть о женщинах, которые ушли ухаживать за бароном. Их мужья делали выбор за них.

В конце, я взял броню для себя, не будучи столь гордым, как некоторые другие и мы добавили их лошадей и мулов к нашим собственным. У них с собой было удивительное количество денег, удивительное, пока вы не поймете, что в этом мире не было никаких банков или дорожных чеков. Если вы путешествовали, то должны были перевозить все свои деньги с собой в виде наличности, что создавало просто таки рай для грабителей.
Каждый из моих людей получил почти трехмесячную зарплату.

Но настоящим сюрпризом были церковные облачения и алтарная утварь в их багаже. Я начал беспокоиться о том, что может быть они действительно были священниками. Но даже если они ими и были, они все еще оставались убийцами, так что я передал религиозные вещи в нашу церковь в Трех Стенах.
Кто знает? Может быть они разграбили церковь.

К закату в деревне установилось некоторое подобие порядка и жители деревни начали потихоньку возвращаться назад.
Некоторые из них были в лесу в течение нескольких дней.

Кристина, Наталья, Наташа и я были приглашены на ужин в замок, только для того, чтобы обнаружить, что они там едят почти что полевые пайки. Сушеное мясо и сушеный хлеб и ничего кроме этого. Когда слуги сбежали, то они опустошили кладовую.

На нашей полевой кухне внизу было достаточно еды поскольку многие из мужчина не чувствовали голода после их первого боевого опыта. Я послал вниз за некоторым количеством еды и никто из дворян не пожаловался, что ест остатки еды после простолюдинов. Никто, кроме пана Стэфана. Но после того, как он пожаловался на еду, он начал есть свою собственную. Я просто игнорировал его как плохой шум.

Граф Ламберт был необычайно молчалив в тот вечер, а затем положил что-то мягкое в свои вещи.

Спросив его, я выяснил, что он был предупрежден мальчиком из деревни. Двенадцатилетний мальчик пробежал из Тошека до Окойтца на расстояние около четырех десятков миль за один день и одну ночь, чтобы к рассвету оказаться у графа Ламберта. Он сразу же явился сюда.

- У меня на родине этот ребенок получил бы медаль, - сказал я.
- И что это такое? - спросил пан Бодан.

- Это что-то вроде очень большой монеты, которая висит на ленте, которая закрепляется на одежде прямо над сердцем или на же ее носят на шее. Она подчеркивает честь тех, кто сделал нечто исключительное во благо общества или государства. Она может быть из бронзы, серебра или даже золота - в зависимости от степени чести. Каждый род наших войск имеет несколько типов таких медалей, различающихся от простого подтверждения участия в компании и заканчивая признанием исключительной доблести.

- Интересно. Так у вас на родине человек не может одеваться так, как ему хочется? - спросил пан Лестко.
- Вовсе нет. Одежда человека является его личным выбором, кроме того, что люди определенных профессий и военные одевают одинаковую одежду, когда находятся на службе. Просто если кто-то будет носить медаль, которую он не заслужил, то он станет посмешищем, когда это обнаружится.

- Ты сказал "каждый род войск", - сказал граф Ламберт, - У вас их больше чем один род войск?
- Их три, мой господин. Армия для сражения на земле, флот для сражения на морях, а также военно-воздушные силы.

- Так вы сражаетесь в небе! Какой был ваш род войск?
- Я офицер военно-воздушных сил, мой господин.

- Так ты сражался в небе!
- Нет, мой господин. Мои обязанности заключались в обслуживании определенного оборудования и в течение четырех лет моей действительной службы мы не были в состоянии войны. По факту, не летал ни один человек из сотни.

- Это должно быть расстраивает.
- Это работа, которую необходимо выполнять. Те, кто стоят и ждут также служат своей родине.

- Хорошо. Остается вопрос с бароном Мечеславом. Пан Конрад говорит, что потребуется длительное время, чтобы он снова смог выполнять свои обязанности, если вообще когда-либо сможет.

- Мой дед произвел его в бароны за доблесть, но по факту его земель было недостаточно, чтобы содержать каких-либо подчиненных рыцарей. И наряду со своей воинской доблестью, барон тратил кучу времени на выпивку и азартные игры, так что он никогда не был достаточно мудр, чтобы расширить свои земли. Он только зря их разбазарил.

- Кроме того, у него никогда не было жены, ребенка или близких родственников. Так что его земли отошли бы мне, но я не стал бы его свергать поскольку, как я уже сказал, он хорошо служил моему деду. Так что кто-то должен быть здесь сторожем, чтобы управлять здесь всем, кроме его имени.

- Пан Лестко, ты живешь в моем графстве уже четыре года, но до сих пор не принес клятву мне, а только лишь предоставляешь себя в распоряжение барона Казимира.
- Мой господин. По правде говоря, привязался к дочери барона Казимира, - сказал пан Лестко.

- Да, я слышал об этом. Что ж, если ты будешь управляющим баронства, то это поможет улучшить твой костюм (Примечание: Буквально "улучшить твое материальное положение"). Если ты дашь мне клятву, то я назначу тебя управляющим местными землями и замком. Барон Мечеслав будет формальным владельцем этих земель до самой своей смерти. После того, как он умрет, ты наследуешь его земли, но не будете бароном. Данный титул являлся лишь признанием доблести и умрет вместе с его владельцем.

- Если барон выживет и снова сможет исполнять свои обязанности, то я прослежу за тем, чтобы ты получил больше земли где-то еще. Что ты на это скажешь?
- С удовольствием это сделаю, мой господин.

- Хорошо. Завтра, как только солнце поднимется высоко, мы приведем тебя к присяге. Будь построже с крестьянами, которые тут живут, поскольку они сделали много вреда своему господину и своим товарищам. Замковые слуги ограбили и бросили их господина в тот момент, когда он в них сильно нуждался. По крайней мере они заслуживают хорошей порки и я вам разрешаю повесить их, если сочтете нужным.

- Пан Конрад, ты когда-то говорил об обычаях твоего народа, касающихся испытаний. Я бы хотел увидеть, как это у вас делается. Ты отвечаешь за проведение завтрашнего испытания. Мы устроим суд, а эти дворяне будут присяжными. Других участников ты должен назначить сам. Приготовь все завтра к полудню.
- А сейчас я устал и желаю всем спокойной ночи. Пан Бодан установит график дежурств.

Позже, я видел как Наташа собирается в комнату к графу Ламберту. Казалось, что девушка думала, что для него будет неподобающее и неправильно спать в одиночестве.

Следующим утром, после того, как пан Лестко дал клятву, я объяснил обязанности прокурора и защитника и назначил пана Бодана адвокатом, поскольку он мог четко формулировать свои мысли и, казалось, наиболее симпатизировал заключенным.

Я удалил пана Лестко из жюри присяжных, поскольку он был свидетелем, а выбрал приставов среди своих людей. Наталья выступила в качестве стенографистки.

Себе я выбрал роль прорурора, после чего, пан Бодан и я провели утро, опрашивая свидетелей, пока граф Ламберт не отправил людей и не приказал приходить нам на суд. В Средние века, испытания часто происходили в течение нескольких минут и при этом страдала справедливость. Мы организовали суд в церкви, поскольку она была единственным достаточно большим зданием, чтобы всех вместить.

Я организовал места так, как это обычно делается в современных залах суда. Был уже почти полдень. Я рассказал о том, что мы будем делать, а также о том, что свидетели должны говорить только о том, что они действительно видели своими собственными глазами. Повторение слухов не является приемлемым поведением, что очень удивило людей. Они чувствовали, что они должна рассказать "все, что они знают".

Один за одним, с помощью переводчика, были допрошены все обвиняемые и выслушаны все свидетели. Я видел, что граф Ламберт начинает все больше скучать и суетиться, но я продолжал. Было уже почти темно, когда был выслушан последний человек и некоторые из свидетелей были освобождены, чтобы поужинать.

Получалась такая история. Заключенные сказали, что они были призваны инквизиторами, чтобы идти и искоренять колдовство там, где они его найдут. Они выполняли свою работу в течение последнего года в Испании, Франции и Германии, сожгя, по их собственному признанию, более ста человек. У них не было письменного разрешения от церкви и они не считали нужным советоваться с местными гражданскими или церковными властями.

Придя в Тошек, они обнаружили, что барон выглядит так так, как, по их мнению, должна выглядеть жертва колдовства. Опросив жителей деревни, они обнаружили, что семь старух жили в группе хижин, отдельно от всех остальных, что служило доказательством того, что они творят что-то недоброе.

Одна молодая женщина взяла на себя обязанности снабжать их едой, что очевидно подтверждало то, что она относится к их числу. Выполняя свой долг, они очистили от них мир.
Затем они были вероломно атакованы паном Лестко, мною и моими людьми. Они требовали справедливости.

Жители деревни рассказали, что год назад возник спор между несколькими старыми овдовевшими женщинами и их семьями. Чтобы сгладить разногласия, барон Мечислав приказал, чтобы в стороне от остальных для них были построены хижины и назначил одну девочку, внучку одной из женщин, собирать еду и относить ее к ним. В результате этого решения в деревне воцарилось некое подобие мира.

Пан Лестко рассказал то же самое, что и я ранее, а каждый из моих рабочих это подтвердил.

После ужина мы собрались снова и пан Бодан и я произнесли свои заключительные речи. Он сказал, что заключенные просто выполняли свой долг так, как они это понимают и что их нужно освободить и вернуть им все их имущество.

Я же сказал, что я думаю, что сожженные женщины были невиновны в совершении каких-либо неправильных дейний и что единственной ошибкой девушки было подчинение ее господину и простое христианское милосердие.

Также я сказал, что у обвиняемых не было права совершать действия по воле церкви и, что даже если бы такое право у них было, они не могли совершать таких действий без разрешения местных властей. Они не посоветовались ни с епископом Вроцлава, ни с герцогом Хенриком. И в этих владениях только граф Ламберт имеет право на высокий суд, и убийство без его разрешения за исключением самообороны является просто убийством.

Я потребовал, чтобы всех их повесили. Затем я предложил членам жюри обсудить этот вопрос между собой и сообщить нам о своем решении утром.
Граф Ламберт, которому было скучно "до слез", с удовольствием согласился.
Вечером он сказал: Черт! Как же все медленно! Тебе правда было нужно вытаскивать каждого крестьянина, чтобы он рассказал ту же самую историю, которую говорили до него?

- Да, это нужно было сделать, мой господин. Что если бы один из них сказал, что все остальные лгут? Что если бы правдой было что-то другое из того, что нам было сказано? На кону жизнь двадцати трех мужчин и кто его знает скольких так называемых "ведьм" в случае, если им позволят беспрепятственно уйти.

- Проще было их всех убить.
- Да, мой господин, проще. Но было бы это более справедливо?

Утром граф Ламберт приветствовал жюри присяжных словами: "Ну что, есть тут кто-то, кто настолько глуп, чтобы думать, что эти ублюдки имеют право узурпировать мое правосудие?"

Пан Стефан пытался что-то сказать, но граф Ламберт на него посмотрел и он замолчал.
Бригадир встал и сказал: "Нет, мой господин. Повесьте их".

Процедура была исполнена не совсем правильно, но все же, на мой взгляд, были сделаны существенные улучшения. По крайней мере, обвиняемым разрешили иметь в суде свое мнение.

Один из местных крестьян раньше был палачом во Вроцлаве, поэтому работу поручили ему.

Осужденным было разрешено получить покаяние от их собственных священников, пока мы перекидывали веревки через ветви огромного дуба. Большинство осужденных проклинали нас, а священник, который говорил по польски, поклялся, что он увидит меня в аду.
- Чертовы чужаки, - пробормотал палач, - Ты их вешаешь на новой веревке, а они по прежнему жалуются!

Процедура повешения кастильцев была не из приятных. Их не бросили вниз та, чтобы они сломали себе шеи, а просто их подвесили чтобы задушить. Преступники были повешены голыми, поскольку их одежда была отдана в качестве платы палачу.

Они представляли собой уродливый вид. Большинство убийц обмочилось и обосралось, а больше чем у половины случилось семяизвержение. На самом деле, некоторые из них умерли с улыбкой на губах. Возможно, повешение является милосердным способом кого-либо убить.

Это было жестоко, но это было необходимо. Людям нельзя позволять брать закон в свои руки. В любом случае, сожжение восьми женщин также было малоприятно.
Когда мы отправились дальше по нашим делам, мы оставили их висеть на дереве. Полагаю, что кто-то из затем похоронил.

За то, что мы сделали, я ожидал острой критики со стороны церкви, но мне не сказали не слова. И в последующие годы, когда безумие охоты на ведьм стало модой в Западной Европе, в Польше не было ни одного такого случая.
Здесь это сумасшествие было остановлено.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43839/181963

Переводчики: gulakovs