Готовый перевод Frankowski Leo 03 The Radiant Warrior / Frankowski Leo 03 Блистательный воин: ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы только что закончили монтаж нашего первого роторного парового двигателя - первого механизма, работающего по на принципе двойного расширения. Он крутил ведущий вал от которого, посредством кожаных ремней, приводились в действие токарные, шлифовальные и другие станки, которые мы выстроили в линию под ним. Плетеные корзины прикрывали ремни, обеспечивая безопасность.

Я собрался было пойти в Орлиное Гнездо, чтобы поприветствовать первых сорок мальчиков, когда у ворот Трех Стен поднялся какой-то шум.

Перед разводным мостом стояла разношерстная толпа каких-то иностранцев и пан Владимир не позволял им войти без моего разрешения. Там было около ста человек.

Они были более смуглые чем мы. Их волосы были черными, а глаза - коричневыми и, иногда, зелеными.

Они были среднего роста и имели тонкие, жилистые тела, как у армян или даже арабов. Тем не менее, они не выглядели точно как кто-либо из этих народов.

Их лидер, который выглядел таким же оборванцем, как и все остальные, очень плохо знал польский, но другие не говорили на нем вовсе. Мне потребовалось несколько часов, чтобы понять, что они хотят и я бы вовсе махнул на них рукой, если бы не услышал слова "Новацек" и "алхимик".

Годом ранее, я попросил своего друга - торговца Бориса Новацека - направить ко мне химика, если он встретит такового, так как я был слаб в практической химии. Судя по всему, этот человек являлся эквивалентом химика из тринадцатого века. Он имел при себе три горшка из которых, похоже, пахло кислотой и он дал понять жестами, что он их сделал.

Я очень нуждался в химике. Мы выбрасывали множество разных вещей, которые могли бы быть полезны, если их правильно использовать. Например, каменноугольные смолы по сути являются липкой грязью, представляющей собой смесь тысячи химических веществ, некоторые из которых могут быть очень полезны. Я знал, что они содержат аспирин, красители, консерванты древесины, но это лишь некоторые из них.

Но я не имел ни малейшего понятия, как выполнить очистку этих материалов. Но мне нужен был один химик... или может быть несколько. Но мне не нужна была тысяча химиков!
Я попытался донести эту идею, но у меня плохо это получалось.

Прозвенел колокол к обеду и я почувствовал, что голоден. Поглядев на толпу беженцев или кем уж они там были, я понял, что они не ели прошлые дни и ели очень мало в предыдущие месяцы.

У нас было достаточно еды не не было оснований, чтобы не проявить милосердие. Я пригласил их на обед, пытаясь общаться с ними жестами, но это было лишь временное приглашение и я не собирался нанимать их на постоянной основе.

Проблемы начались почти что сразу. Там, откуда я родом, считается, что если вы гость, то вы едите то, что перед вами ставят и, по крайней мере, делаете вид, что вам это нравится. Но они не стали пить наше пиво, настояв на том, что будут пить только воду. Многие поляки считают, что они не могут доверять человеку, которые не хочет с ним выпить и отказ от проявленной щедрости считается оскорблением.

Их лидер подробно расспрашивал меня о том мясе, которое мы им предложили и, в конце концов, чтобы ответить ему, я нарисовал свинью. Он отреагировал так, как будто я попытался накормить его человечиной и, выяснив, что это свинина, что-то сказал своим спутникам, так что они довольствовались хлебом и кашей. По крайней мере, их стало дешево кормить, хотя они и питались три раза в день, точно также как и мои люди.

Во второй половине дня или улучшился его польский или я научился лучше жестикулировать. Кажется, его звали Золтан Вараниан, хотя не уверен, было ли "золтан" именем или титулом. В любом случае, я подумал, что он и его люди могли бы остаться здесь в течение двух недель, но после этого должны будут уехать.

Я также настаивал на том, чтобы они помылись, прежде чем лечь спать и это вызвало другие проблемы. У моих людей не было табу на наготу, а у них было. Мужчины и женщины не мылись вместе.

Всякий раз, когда один из моих рабочих другого пола входил в душевую в неудачное время, поднимался сильный шум. Их мужчины даже закричали, когда красивая девушка вошла к ним, чтобы присоединиться. Культурный шок во всем его проявлении.

Их одежда представляла собой лохмотья, а у нас было столько ткани, что она вываливалась из наших ушей. За всю работу в Орлином Гнезде, граф Ламберт платил мне тканью и у меня не было времени, чтобы избавиться от нее так, чтобы получить от этого выгоду. Я дал задание Янине дать им достаточно ткани, чтобы сделать одежду для каждого из них.

В тот вечер на ужин был ягненок, которого они ели. Мы разместили их в двух нижних этажах в четверти для благородных гостей, так как для них не было свободных комнат где-либо еще. Они были набиты там как дрова, но даже в этом случае, я не знал что мы будем делать, если бы вдруг герцог решил нанести неожиданный визит. Может быть, тогда придется разместить их в сараях...

Следующим утром мне действительно нужно было поехать в Орлиное Гнездо, так как я уже опаздывал на день. Я приставил Наташу к Золтану, сказав, чтобы она сделала все возможное, чтобы научить его польскому. Также я сказал, что не ожидаю от нее, что она будет с ним спать. В конце концов, должны быть пределы гостеприимству.

Наташа взялась за работу с тем же веселым удовольствием с каким она делала все остальные вещи. Я никак не мог решить для себя, было ли странным то, что она была такой приятной или то, что другие женщины в мире не были такими же, как она. Любой мужчина, включая меня, который бы не женился на этой девушке, был бы полным дураком. Конечно, я получил ее без того, чтобы жениться на ней.

Четыре десятка мальчиков, которые ждали меня в Орлином Гнезде, были яркими десяти-двенадцати летними детьми и являлись отпрысками местной знати.

Большинство из них имели слугу или даже двух и все эти люди ожидали, что получат тепленькое местечко около одного маленького человечка. Я положил этому конец, назначив большинство из них следить за порядком в домах, готовить и убирать, что освободило многих из моих собственных людей для какой-либо продуктивной работы.

Мальчики были распределены по шесть человек в комнату, а одного ответственного слугу поселили с ним в основном для того, чтобы держать детей в порядке. В принципе, было достаточное количество комнат, чтобы расселить число людей в восемь раз большее, чем у нас и каждый из мальчиков мог бы иметь свою собственную комнату, но мальчики в этом возрасте являются стадными в своих предпочтениях.

Я хотел заставить их сформировать долгосрочные дружеские отношения и чувство коллективизма. В первые несколько дней я разрешил им менять соседей по комнате так, как им захочется, но после этого распределение по комнатам стало довольно постоянным.

Граф Ламберт выбрал директора школы и мне понравился этот человек. Он должен был учет два класса по двадцать человек - один с утра, а другой - после обеда. Он должен был научить стандартным предметам, таким как чтение, письмо и арифметика. Когда они были не в школе, мальчики были под надзором моих плотников - тех из них, кто хорошо умел ладить с детьми.

Данная система дала нам утреннюю и вечернюю команды, что привело к возникновению дружеского соперничества. Большое количество времени тратилось на командный спорт, а по выходным устраивались соревнования между сменами.

Я начал учебы мальчиков с воздушных змеев и заставил их построить своих собственных. И не просто обычных воздушных змеев, но управляемых змеев, с двумя и тремя веревками. К концу недели я рассказал им о приклеивании песка к веревкам так, чтобы вы могли подрезать веревки другого змея.

Конкурс получился жестким! И, надеюсь, мальчики кое-что поняли.

Вернувшись в Три Стены я подумал, что введение униформы может помочь сформировать чувство солидарности, которую я пытался выстроить между мальчиками. Фабрика графа Ламберта выпускала вполне неплохую красную шерстяную ткань, а Медный город мог производить тонны медных пуговиц и военных украшений.

Я решил, что белые брюки и белая водолазке будут прекрасно сочетаться с красным жакетом с открытым воротником. Брюки и жакет будут иметь карманы на современный лад, поскольку хранение всего в поясных сумках неудобно.

Черные кожаные сапоги, пояс и перчатки. Латунные пуговицы, пряжки, знаки и погоны. И красная или белая остроконечная шляпа в зависимости от того, ка какой смене относился курсант.

К концу года я скажу мальчикам разработать кинжал класса и никто кроме них не будет использовать конструкцию такого вида. Каждый класс будет иметь свой собственный дизайн подобно тому, как многие школы имеют кольца классов.

Инструкторы будут иметь аналогичную одежду, кроме того, что у них будут черные шляпы. Другие рабочие будут одеты аналогичным образом за исключением того, что на их одежде будет гораздо меньше украшений.

Я раздумывал над тем, должны или нет дети сами шить себе форму, поскольку умение шить было необходимо, чтобы сделать полотняную обшивку самолетов. Я решил этого не делать, поскольку мальчики в этом возрасте растут очень быстро.

Если ребенок сделает его сам, то он не будет считать правильным сдавать его сразу же, как только он его перерос, а очевидная экономия посредством передачи поношенных вещей другим людям считалась обычной в это время даже среди высшей знати.

Наташа и Золтан добились исключительного прогресса в изучении языка за ту неделю, пока меня не было. Сейчас я фактически мог бы с ним разговаривать. Частично это можно было отнести на счет терпения Наташи, но в основном это было связано с тем, что Золтан был опытным лингвистом, владеющим одиннадцатью другими языками.

У него все еще был словарь пятилетнего ребенка и большую часть нашего времени вместе мы тратили на обсуждение значения различных слов, но он был в состоянии рассказать свою историю.

Он и его люди были родом за тысячи миль к востоку от Трех Стен, с восточного побережья Каспийского моря.

Они были из города Угренч, который являлся частью Хорезмской империи, простиравшейся от Арабского океана (Примечание: Оманский залив) до северной части Аральского моря, и от Гиндукуша до берегов Каспия.

Если верить словам Золтана об этой стране, то она расположена перед воротами Рая, небо над ней никогда не покрывается тучами, а воды всегда в избытке в реке Аму, которая питается никогда не сходящими ледяными шапками Гималаев.

Прудов, садов и пшеничных полей всегда в изобилии из-за орошения могучей Аму. Там расположены под солнцем десятки процветающих и знаменитых городов, каждый из них с населением более полумиллиона, а вся империя густо заселена. Тем не менее, там такое обилие земли, что ее было достаточно для всех.

Затем из гор на северо-востоке пришли монголы, убили шаха и захватили Самарканд, столицу Бухары. Города были уничтожены, а все их население убито.

Поскольку их армия была полностью уничтожена, шах убит или, как некоторые говорили, отправился охотиться за пределы берегов Каспийского моря, и больше не осталось никакой надежды, то принц Угренча покорился Чингизхану. В обмен на разорительную дань для захватчиков, он купил мир на несколько лет.

Но дань увеличивалась из года в год и, наконец, было добавлено требование, что все здоровые мужчины должны поступить на службу в армию к хану, чтобы сражаться в иностранных походах. Уже выплачиваемая дань в зерне, золоте и рабах привела к голоду в землях. А без помощи здоровых мужчин, дань не могла быть выплачена.

Женщины, дети и старики в состоянии хоть и плохо, но обеспечивать себя, при этом не создавая никаких припасов. Но без выплаты дани, армии хана вернуться и некому будет защитить их от них.

Принц Угренча объединился с другими князьями в их восстании против монголов и Угренч стал последним уничтоженным городом. Окружающая местность осквернялась в течение нескольких дней и каждый город, село и дом были сожжены. Фруктовые сады и виноградники были вырублены ни по какой другой причине, кроме как из удовольствия от их уничтожения.

Женщин насиловали в пределах видимости городских стен, а изнасиловав, вырывали им горло. Целые семьи выстраивали в линию и расстреливали из луков.

Угренч продержался против орды монголов пять месяцев, пока не закончились все стрелы и вся еда и даже крысы были пойманы и съедены.
Потом монголы предложили перемирие.

Они сказали, что если принц им сдастся, то они сохранят жизнь всем остальным в городе, поскольку только принц восстал против своего правителя, а все остальные, кто за ним последовал, были им обмануты. Монголы поклялись Аллаху и своим собственным языческим богам.

Принц посовещался со своими советниками, а затем добровольно сдался. Как только принц вышел из городских ворот, монгольские солдаты захватили над ними контроль. Они обезглавили принца в пределах видимости его подданных, а затем их армия вошла в город.

Они приказали всем покинуть город, поскольку они поклялись, что они сохранят людям их жизнь, но город должен быть уничтожен. Люди могли взять с собой все, что они смогут унести, но не более того.

Всех жителей вывели за ворота, они были обысканы и у них забрали все оружие. Затем они были разделены на группы в зависимости от их профессий. Каждая группа отдельно охранялась.

Офицеры были первыми, кто был убит. На глазах их семей им связали руки и ноги, а затем некоторых из них задушили, а другим - отрубили головы. Их семьи вскоре были также убиты за исключением нескольких сотен привлекательных молодых женщин, которые были раздеты, закованы и отведены в сторону.

Затем они перешли к другим группам и систематическое убийство продолжилось в течение нескольких дней. Когда люди пожаловались монголам, что они не держат их клятву своим богам, их хан ответил, что он обещал не убивать их в городе, но сейчас они находятся за пределами его стен.

Убийство прекратилось на некоторое время только тогда, когда не осталось никого, кроме сотни лучших мастеров с их семьями в одной группе, двух тысяч молодых женщин в другой, а также восьмидесяти тысяч мужчин - в третьей.

Все то время, что продолжалось убийство, все головы убитых складывались в аккуратные пирамиды, а другая часть орды систематически грабила город, хотя и большинство самых ценных переносимых вещей были в багаже беженцев.

Затем, город был сожжен, а пленным мужчинам приказали снести каждую стену, каждый дворец, каждую мечеть и каждую лачугу. Когда это было сделано, то этого было все еще недостаточно, чтобы удовлетворить хана. Пленников заставили рыть канал и затем перегородить могучий Аму таким образом, чтобы река потекла через то место, где был город.

Это уничтожило ирригационную систему и без ирригации поля высохли и почва была снесена ветром. Ничего не осталось от некогда прекрасного Угренча, чье население когда-то состояло из полумиллиона человек. Восемьдесят тысяч рабочих были убиты, а их головы были добавлены к пирамидам черепов.

На фоне монголов Гитлер выглядел как мелкий хулиган, а Сталин - как небольшое изменение.

Золтан был главным алхимиком в своем городе и, таким образом, его и его семью пощадили и монголы ничего им не сделали. Это же относилось ко всем другим людям в его маленькой группе.

Молодые женщины были отделены и их никто и никогда не видел. Группу Золтана повели в сторону Каракорума с охраной из двадцати мужчин.

Заключенных заставили готовить для охранников, а Золтан был в имел представление о свойствах растений такое же, как и о минералах. Он придумал яд из корней некоторых пустынных растений и добавил их в еду, чтобы убить охрану.

Затем он повел своих людей на запад и в течение семи лет они скитались в поисках дома, постоянно изгоняемые из христианских стран, поскольку они были мусульманами, и из мусульманских стран, поскольку там их считали еретиками, и смертельно боясь приближаться к землям хана.

Сначала их было около пятисот человек, но четверо из пяти потерялись по дороге. Сто человек были теми, кто остался от города с полумиллионным населением.

Это была печальная история и мне было очень жаль этих людей. Но, черт побери, у меня были проблемы с моими собственными! Я должен был быть уверен, что то, что случилось с Угренчем, не случиться с Краковом! Чтобы это сделать я нуждался в постоянной поддержке со стороны государства, церкви и моих людей. И наличие этой толпы беженцев никак не могло мне помочь.

Они все были своего рода мусульманами, но, насколько я мог судить, все они были членами какой-то еретической секты. Или, по крайней мере, как сказал Золтан все другие мусульмане были еретиками, что, я думаю, означало то же самое. И это было последнее, что мне было нужно. Члены маленькой религиозной секты как правило являются фанатиками, которые с нетерпением ищут новообращенных.

Церковь уже проводила инквизицию относительно меня и если они выяснят, что я занимаюсь укрывательством и поддержкой мусульман и, к тому же, еретиков, то все это может очень плохо для меня закончится. А что если беженцы начнут обращать в свою веру добрых христиан - ну я даже не хочу об этом думать.

Я получил очень твердое уверение в том, что его люди не пытались говорить с моими людьми на предмет перехода в его веру или предпринимать другие действия, чтобы кто-то стал мусульманином-еретиком.

Он сказал, что это не является проблемой и пустился в длинные богословские рассуждения, которые были мне не понятны, но к его удовлетворению, это несомненно свидетельствовало о том, что нам никогда не будет разрешено присоединится к его секте и, поэтому, у нас не будет никакого шанса получить спасение.

Это еще больше вывело меня из себя! Черт возьми, и он говорит мне, что я недостаточно хорош, чтобы присоединится к его секте? Я был достаточно хорош, чтобы присоединится к чему бы то ни было, но я этого не хотел. К этому времени было уже достаточно поздно и, по ощущениям, я бы уже назвал это ночью. Все уже продолжалось слишком долго и я был бы порядочной сволочью если бы и дальше продолжал мучить гостя (Примечание: Возможно, неправильный перевод).

Следующее утро я провел в попытках наверстать свои дела. Приближалась весна и я планировал построить второй блок домов (или защитную стену в зависимости от того, как вам хотелось ее рассматривать) отстоящую на десять ярдов от первой. Новая стена должна была быть построена из кирпича с черепичной крышей.

Кроме того, я запланировал постройку лесопильного и мебельного магазинов за пределами города там, где протекающий небольшой ручей делал проще транспортировку бревен. Весь лес в нашей долине был вырублен, а те деревья, что остались, были оставлены для красоты. И было бы глупо тащит огромные бревна к нашей существующей лесопилке.

И, помимо этого, была еще куча мелких вещей, которые необходимо сделать, когда вы участвуете в процессе в роли менеджера.

Время уже перевалило за полдень, когда я смог вернуться к Золтану, но я решил прогнать его и его людей в конце недели. Я чувствовал к ним жалость, но между нами было слишком много культурных различий, чтобы мы когда-нибудь смогли жить вместе.

В прошлом году мы без особых проблем приняли группу пруссов, но это были дети, чьи семьи были убиты крестоносцами. Они очень сильно нуждались в новых семьях и были очень приспособляемыми. А эти мусульмане или кем бы они ни были, были тесно сплоченной общиной. Такая группа может сохранять свою структуру неопределенно долго. Они должны были уйти.

Знаю, это звучит жестоко, но сейчас были жестокие времена. Был предел тому, что я мог сделать и если бы я взял на себя ответственность за эту группу иностранцев, то это значило бы, что где-то жили сто поляков, которым я мог бы помочь, но этого не сделал. Мои собственные люди умирали каждую зиму и я должен был сделать для них больше, чем кому-либо из страны о которой я раньше никогда не слышал.

Но пока они находились здесь и я платил по счетам, то я хотел получить все, что Золтан знал о практической химии. Это оказалось сложно сделать. Часть проблемы заключалась в отсутствие взаимного словаря. Золтан выучил польское слово "дверь", когда Наташа указала на дверь и сказала "дверь".

Требовалось еще немного поговорить, чтобы убедиться, что она не говорила о дверной ручке или о дверной раме, но это не занимало слишком много времени. Но как, черт возьми, можно обсудить концепцию нитрата калия? Я не мог сказать, что это было основным компонентом пороха. Он не знал, что такое порох. Это белые кристаллы? Но так выглядели поваренная соль, песок и миллион других вещей!

Я попытался начать с простейшего атома водорода. Спустя час разговора об атомах, Золтан сказал, что он читал старый греческий трактат об атомах, но был уверен, что это учение глупое. Это не укладывалось в его систему влажных веществ, которым противостояли сухие вещества, тепло против холода, а также вся земля, воздух, вода и огненный космос в которые он не только верил, но непоколебимо знал, что они были правдой. Тысячу раз он использовал теорию, которой его учил его учитель и получил хорошие результаты. Как можно в этом сомневаться?

Было уже поздно, когда мы подвели итог закончившемуся дню, отметив незначительный прогресс. Следующие четыре дня были почти такими же плохими, хотя владение Золтаном польским языком удивительно улучшилось.

Правда заключалась в том, что я имел плохое представление о теоретической химии и всего лишь небольшой практический опыт. О да, это были обычный лабораторный курс в колледже, но он предполагал использование предварительно подготовленных химикатов и их смешение в соответствие с формулой.

Все практические знания, что я получил, я мог бы точно также получить в классе домоводства. На самом деле, мои знания были гораздо хуже, чем записи в поваренной книге. Я не имел ни малейшего представления о том, как в природе выглядит большинство химических веществ. Домохозяйка, по крайней мере, знает как выглядит курица!

А Золтан имел некоторые знания в практической химии. У него с собой были банки с соляной, серной и азотной кислотами. Он доказал это, растворив немного золота.

Также, он был убежден, что может превращать свинец в золото, как только достаточно хорошо в этом разберется. Просто он еще не нашел правильной процедуры. Между нами не было точек соприкосновения.

И мои люди не ладят с его. Было уже две драки, а в еще один раз участники уже успели выхватить ножи, прежде чем их развели.

И это все происходило совсем не потому, что богатые поселенцы приставали к бедным беженцам. Этот чертов цыган совсем не должен был хватать замужнюю женщину, даже если она шла голой в душевую в неподходящее время дня!
Если дела будут идти так, как идут, то, рано или поздно, кто-то кого-то убьет.

Утром за день до их запланированного отъезда, Золтан пришел ко мне с предложением устроить пир для некоторых из нас. Его мусульмане приготовят еду и устроят развлечения скажем для сорока моих лучших мужчин. Кажется среди его людей существовало правило организовывать праздник только для мужчин. Женщины и дети доедали объедки со стола.

Ну что же, хорошо. Та еда, которую они будут подавать принадлежит мне, но я мог видеть, где тут будет жест доброй воли. Пусть это будут развлечения. Кроме редких групп менестрелей и клоунов в Средневековье развлечением считалось все, что вы могли придумать для себя сами. Разнообразие тут только приветствовалось. Я сказал, что мы устроим вечер в жилых комнатах моих апартаментов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43839/182029

Переводчики: gulakovs