Готовый перевод Frankowski Leo 03 The Radiant Warrior / Frankowski Leo 03 Блистательный воин: ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Герцог был впечатлен историями, которые он слышал о Великой Охоте графа Ламберта и решил, что мы должны сделать то же самое на всех его землях, которые составляли, ни много ни мало, около половины территории современной Польши.

Меня назначили Главным Егерем, а я перепоручил всю работу пану Мешко. Он был этому рад, так как охота только лишь на землях графа Ламберта сделала его обеспеченным человеком. Он провел почти шесть месяцев в дороге, чтобы организовать все как следует и я меня почти не отвлекали. Мне все это очень нравилось, так как я хотел работать над газовыми лампами.

Получение газового освещения было еще одной задачей для нашей зарождающейся химии. У меня было несколько железных решеток, которые совпадали по размеру с нижней частью одной из наших коксовых печей и, чтобы поднять уголь со дна, мы должны были управлять водой снизу. После того, как это было сделано, была начата работа над газовой башней - круглой емкостью для воды, в которой плавали широкие, хорошо подогнанные медные прямоугольные емкости.

Не то, чтобы прямоугольные емкости были необычны. Только они и использовались до тех пор, пока я не предложил круглые и не доказал, что они меньше пропускают воду.

Трубы проходили под резервуаром и поднимались почти до ватерлинии. Когда газ производился, емкость поднималась, чтобы вернуться в прежнее состояние по мере того, как газ потреблялся.

Насколько большая газовая башня нам нужна? Сколько газа нам нужно, чтобы обеспечить работу ламп? Достаточно ли одной коксовой печи? Или это будет слишком много?
Я не имел ни малейшего представления. Я просто делал вещи достаточно большими и надеялся на лучшее.

Также я никогда до этого не видел газовую лампу, только слышал о ней. Насколько я понимал, это было водородное пламя под куском извести. Я не знал, какой тип горелки необходимо было использовать, поэтому использовал бунзеновскую горелку.

Шесть недель и восемнадцать тысяч человеко-часов спустя, семьдесят пять тонн угля было загружено в конвертер коксовой ульевой печи и был зажжен огонь. Необходимо, чтобы сетка была полностью покрыта углем, чтобы пар шел через уголь, а не вокруг него.

Система работала в той мере, чтобы генерировать горючий газ и наполнять газовую башню, но мощности слабого синего пламени было недостаточно, чтобы разогреть известь до бледно-красного цвета. В результате получался не очень хороший свет, ради которого, собственно, все и затевалось.

Я смог придумать только два способа для получения более горячего пламени. Первый заключался в использовании чистого кислорода вместо воздуха, так как содержащийся в воздухе азот значительно охлаждал температуру пламени. Проблема заключалась в том, что у меня не было подходящего источника кислорода и мне было совсем не до построения завода по сжижению воздуха.

Конечно, я мог бы подогревать ртуть, которая была удивительно дешева в Средневековье. Она являлась промышленным отходов от производства серы. При средних температурах ртуть поглощает кислород, а при высоких - высвобождает его.

Но мне было страшно себе представить, что вокруг будет такое количество паров ртути. В случае с угарным газом ты, по крайней мере, знаешь когда отравился. А схему со ртутью я приберегу на крайний случай.

Другим способом был подогрев воздуха и газа перед их сжиганием. Я провел несколько бесплодных недель, пытаясь заставить работать горелку подобного типа. Хитрость заключалась в том, чтобы смешать глину с известью и запустить теплообмен внутри самой лампы, а затем пропустить их через печь для обжига кирпичей, чтобы сделать прочнее.

Через несколько месяцев выяснилось, что лампа из огнеупорной глины, покрытая известью, горит сильнее и ярче. Единственной проблемой было то, что для такой схемы требовался сжатый воздух и, таким образом, второй набор труб для каждой лампы. Но, по крайней мере, мне не нужно было выдумывать второй блокирующий кран для каждой установки.

Но, к тому времени когда новые лампы были готовы, погода ухудшилась и вода под газовой башней замерзла. При нормальной работе этого бы не случилось, потому что возникающих газов было достаточно самих по себе, чтобы вода оставалась жидкой в холодную погоду, но мы остановили систему, пока я работал над лампой.

Мы слили воду, покрыли башню соломой и пропускали через нее горячий коксовый газ, пока лед на воде не расплавился. После чего мы начали все заново.

На этот раз, после часа или около того работы, лампы действительно загорелись ярко-оранжевым светом и я заявил, что это достаточно хорошо.
Пока я игрался с освещением, вокруг происходили другие вещи. Люди Золтана начали производить для нас товары.

Гончар пришел с пятью цветами глазури, сделанной из местных материалов, и мы начали использовать ее в производстве столовой посуды - сначала для себя, но потом и на продажу.

Их бумажник в ограниченном количестве переработал наши старые тряпки в очень хорошую тряпичную бумагу.

А их оружейник кричал во всю силу своих легких на Илью, который, в свою очередь, кричал на него. Оба мужчины думали, что достаточная громкость может компенсировать недостаток словарного запаса. Рабочие делали ставки на то, кто из них первый убьет другого и в какое счастливое время дня будет иметь место это событие.

Два кузнеца продолжали кричать друг на друга в течение месяца без какого-либо результата, так что я должен был вмешаться и потребовать чтобы их оружейник продемонстрировал свои методы. Он удивил меня тем, что не использовал японский метод о котором я рассказывал Илье двумя годами ранее.

Он собрал кучу кованного железа, которое затем разрезал на маленькие кусочки, размером примерно с десять злотых или американский четвертак. Он положил определенное количество этого железа в каждую из десятка круглых глиняных фляжек и полностью забил их сырой шерстью.

Затем он запечатал фляжек и взял их с собой в горы, где было тихо. Он развел огонь вокруг фляжек и, спустя день их нагревания, он начал осторожно встряхивать фляжки и внимательно при этом прислушиваться. Когда металл внутри "звучал мокро", он гасил огонь.

Взломав фляжки, он извлек из них расплавленные сгустки стали, которую он назвал "булат". Затем он работал при относительно низких температурах, никогда не нагревая металл до ярко красного цвета, пока не придавал металлу необходимую форму меча или ножа. Затем он закалял или отпускал металл обычным образом. В результате получалась дамасская сталь, которая выглядела также, как сталь моего меча и имела острый край.

Однако, она была не настолько хороша, как мой меч. Я сравнил лезвие одного из его ножей со своим мечом, что заставило оружейника выпучить глаза. Тем не менее, это было лучше, чем то, что до сих пор сделал Илья, использую тот метод о котором я ему рассказал, так что мы решили организовать производство булата.

Стекольщики начали делать стекло из песка, извести и древесной золы. После того, как я сделал графу Ламберту рождественский подарок в виде очень красивого бокала, я должен был сделать ему стекло для газовой лампы, чтобы отводить дым в сторону.

Стекло для лампы значительно увеличило количество света и потребовало от меня некоторого времени, чтобы убедиться, что оно будет прозрачно для видимого света, но не будет пропускать инфракрасный, что выразилось в большем использовании извести, при его производстве и сделало его более горячим при использовании (Примечание: Не факт, что я правильно перевел предложение).

Все это показывает, что нет необходимости знать, что вы хотите сделать, если вы хотите что-то выполнить. Все, что необходимо - быть достаточно стойким. Выглядит как бесконечное число обезьян с бесконечным количеством текстовых процессоров, которые написали все, что когда-либо было написано.

Как бы то ни было, теперь у нас был хороший источник света и я приказал осветить зоны фабрик и печей, а для этого необходимо было изготовить две сотни ламп. К весне у нас было столько света, сколько мы хотели, но к этому времени длина часового дня уже составляла восемнадцать часов и нам не требовалось много искусственного света.
Но следующей зимой...

Магазины тоже не сидели без дела. Мы изготовили прокатный стан для изготовления листовой латуни, а также небольшие штамповальные прессы, чтобы использовать эту листовую латунь. Я разработал несколько простых дверных и навесных замков и, представлялось, что они станут прибыльной продукцией.

Наш коэффициент реинвестирования составлял более девяноста процентов. То есть, большинство вещей мы изготавливали, чтобы использовать их в нашей фабричной системе. Но нам все еще необходимо было покупать со стороны изрядное количество материалов и дополнительный приток денег всегда приветствовался.

Транспортные расходы в Средние века были очень высокими, особенно для наземного транспорта. Лучший мул может нести только четверть тонны, пройти тридцать миль за день, а также должен быть загружен и разгружен вручную два раза в день. Дорого.

Все это означало, что наиболее прибыльная продукция была маленькая, легкая и ценная. Замки, изделия из стекла, керамики, чугунная кухонная утварь, части сантехники, а также часы были тем, что мы изготавливали к весне. Также сюда входила продукция нашего старого медеплавильного завода, такая как церковные колокола, части ветряных мельниц, петли и другие штуковины. В ближайшем будущем я хотел к этому добавить бумагу, печатные книги и зажигалки.

Мы расширили наше бумажное производство с двух до десяти человек, а также добавили машинные мощности, чтобы резать и смешивать льняные тряпки в мягкую массу. В течение года мы добавили бумагоделательную машину, что было стоило нам значительных усилий, но не было нашей главной головной болью. Я, по крайней мере, видел бумагоделательную машину.

При разработке печатного пресса, я решил пропустить эволюционный шаг плоского пресса и непосредственно перейти к простому ротационному прессу, а также собирать отдельные буквы сразу в линию, а не возиться с подвижными литерами. На мой взгляд я предложил несколько очень простых конструкций, но команде наших лучших механиков вместе с мусульманским ювелиром потребовалось больше года, чтобы заставить это работать.

И больше всего времени потребовала чертова зажигалка. Фактически, на ее разработку мы потратили в три раза больше человеко-часов, чем на наш первый паровой двигатель. А ведь в начале все казалось таким простым.

У нас был кремень, сталь, а в качестве топлива мы могли использовать белую молнию (Примечание: Спирт). Я нарисовал простую зажигалку типа "зиппо", за исключением того, что я сделал ее цилиндрической, а не плоской, чтобы упростить ее изготовление, а также с отсоединяющейся крышкой, поскольку у нас не было хорошей стальной пружины, чтобы сделать обычную крышку с защелкой. Она была более громоздкой, чем ее современный эквивалент, но эти люди использовали мешочки вместо карманов, так что это не представляло проблемы.

Проблема заключалась в получении искры. Кремень был тверже любой стали, которую мы могли сделать. Искровое колесо стачивалось до того, что не доставало до кремня и все это без возникновения искры. Я даже пожертвовал одноразовую бутановую зажигалку, которая была со мной из двадцатого века. Мы разобрали ее на части, но немногое узнали, так как кремень в ней был почти что сточен.

Но даже будучи сточенным, кремень по прежнему давал хорошую искру, что навело нас на мысль, что кремень в зажигалке и тот кремень, что мы пытаемся использовать не одно и то же. Это заставило нас собирать кремень из всех мест, откуда только было возможно, но, казалось, он везде был тот же самый.

Наконец я сдался и решил попробовать другой способ. Некоторые из наиболее дорогих зажигалок используют кристаллы кварца по которым наносятся удары маленьким молоточком, чтобы создать электрическую искру.

Я нашел несколько кристаллов в магазине во Вроцлаве и заставил нашего ювелира заточить несколько кусочков под различными углами.

Через неделю у нас была работающая зажигалка!
После этого, получение очень прибыльной производственной линии стал просто вопросом времени. Могло потребоваться до получаса, чтобы получить огонь при помощи кремня и стали, но с использованием одной из наших зажигалок это занимало одно мгновение.

Вы просто откидывали крышку, прилагали небольшое усилие к ползунку, затем его отпускали и, вуаля! Огонь! Мы продавали ее тысячами! Через некоторое время, это же самое дало нам отличный рынок для горючего для зажигалок, каковым являлся древесный спирт.

К тому времени наступила весна и пришло время вернуться к строительству. Транспортировка кокса на мулах от Трех Стен к месту погрузки на лодки на Одре стоила очень дорого. Транспортировка по реке, после этого, была почти же такой дорогой - около одной двенадцатой себестоимости за тонно-милю.

Теперь, когда были доступны пузатые печи, многие из рыцарей графа Ламберта последовали его примеру по рытью шахт для добычи угля для отопления. Опросив их и спустившись в большинство шахт, я был в состоянии довольно хорошо наметить угольный бассейн.

Все признаки указывали на то, что я могу добывать уголь прямо на берегу реки. В течение зимы, шестеро моих людей рыли головную шахту на землях графа Ламберта и обнаружили, что залежи угля залегают на пятьдесят ярдов вниз.

Это создало все предпосылки для того, чтобы выполнять там операции по добыче угля и производству кокса, поэтому я договорился с графом Ламбертом о передаче мне половины квадратной мили земли и, как только установилась хорошая погода, я был готов к тому, чтобы возглавить строительную команду.

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Было раннее утро и мы собрались в подобие каравана, чтобы идти на новые земли около реки Одер, которые граф Ламберт продал пану Конраду. Там мы должны были заложить новые угольные шахты и построить коксовые печи новой конструкции.

Увидев, что все готово, пан Конрад подъехал к линии загруженных мулов и трем погонщикам. Я находился в передней части каравана, рядом с паном Владимиром. Трех братьев Банки не было с нами, поскольку они делали последние приготовления к своим предстоящим свадьбам, которые мы все с нетерпением ждем.

У ворот возник большой шум и я посмотрел туда, чтобы увидеть, как торговец Борис Новацек, друг моего господина, пана Конрада, на коленях и локтях ползет через деревянные ворота так как у него не было рук!

Пан Владимир позвал пана Конрада и они оба кинулись на помощь Новацеку. Пан Конрад пробежал мимо нас и первым оказался около него.

- Борис! Что случилось? - крикнул пан Конрад, доставая свою аптечку.
- Что случилось?! - сказал потрясенный Борис, - Они отрубили мне руки.

- Кто это сделал?
- Я не знаю. Нас не представили должным образом, - Новацек попытался пошутить, но заплакал, - У вас есть вода?

Пан Конрад бросил свою фляжку пану Владимиру, который приподнял Новацека и прислонил эту странную металлическую бутылку к его губам.

- Ты! - крикнул пан Конрад, смотря на молодого человека в собравшейся толпе, - Беги и приведи Кристину! Ты! Беги и принеси носилки! Ты! Собери людей. Мы выходим в три!
Пан Конрад раздавал приказы в то время как открывал свой набор инструментов и осматривал культи Новацека.

- Что случилось с твоим охранником, паном Казимежем? - спросил пан Владимир.
- Пан Казимеж? Он мертв, бедняга. Хороший пан Казимеж умер. Он получил стрелу в глаз и я думаю даже не понял, что его убило.

- Вы попали в засаду? - спросил пан Конрад.
- Да, мой друг. Мой господин. Нас перехватили по дороге. В Венгрии сейчас нечего купить. Я продал твою ткань и фурнитуру, но они ничего не смогли мне дать взамен, кроме серебра. Даже все вино, которое они могли продать, они уже продали и привезли сюда, поэтому я не вез ничего, кроме серебра и золота, всего моего серебра и золота. Не было каравана, чтобы нас защитить, поэтому, как ты видишь, они отрубили мои руки.
Новацек говорил как человек, засыпающий после тяжелой работы и большого количества выпитого пива.

- Он потерял много крови, - сказал пан Конрад моей любви, Кристине, которая только что пришла, спеша со всей возможной скоростью, поскольку она была беременна. Конечно же она даже не посмотрела на меня. Он перетянул артерии на левой культе, чтобы дать возможность Кристине ее зашить, а затем обошел торговца, чтобы сделать то же самое с правой рукой.

- Борис, кто наложил тебе эти жгуты? - спросил пан Конрад.
- Жгуты? После боя я наложил их себе на правую руку. А разбойники наложили их мне на другую.

- Но как ты смог перевязать ее без рук?
- В тот момент у меня еще была моя левая рука. Это было непросто, но ты можешь делать удивительные вещи, если достаточно мотивирован.

Новацек казалось не замечал того, как обрабатывали и зашивали культи на его руках и, я думаю, что из-за жгутов его руки полностью онемели.

- Тогда как же ты потерял свою левую руку?
- Мою правую руку вместе с мечом они отрубили в бою. А мою левую руку они отрубили ночью для развлечения. По-крайней мере они считали это хорошим развлечением. Меня они не стали спрашивать.
Борис хихикнул.
Я мог видеть страшную ярость, отразившуюся на лице пана Конрада.

- Это случилось вчера?
- Разве это было только вчера? Мне кажется, что прошла уже целая вечность. Но должно быть это случилось вчера после обеда, поскольку я планировал приехать в Три Стены к вечеру.

- А где это произошло, Борис? Можешь вспомнить, где это случилось?
- На пути от пана Мешко. В месте, где дорога уходит вниз. Примерно в середине ночи.

Он снова хихикнул.
- Анна, можешь учуять путь Бориса от разбойников?

Пан Конрад спросил свою кобылу после того, как закончил завязывать и очищать правую культю.
Анастасия уже был возле него, моя свои руки "белой молнией" (Примечание: Спирт или аналогичная жидкость с высоким содержанием алкоголя), готовая ее зашить.
Суда по тому, что я узнал раньше, Анна кивнула ДА.

Пан Владимир встал между паном Конрадом и мной, но я был уверен, что пан Конрад смотрит прямо на меня.

- Тогда по коням! Есть работа, которую необходимо сделать! - взгляд пана Конрада не оставлял никаких возможностей для возражения или даже комментариев. Я оседлал мою лошадь, проверил мой меч, лук и стрелы и галопом проследовал через ворота за паном Конрадом и паном Владимиром.

Я слышал, как Новацек кричал:
- Стойте! Их там шестнадцать человек!
Пан Владимир обернулся и сказал:
- И что с того? С нами Бог!
Но я не думаю, что пан Конрад его слышал.

Анна бежала, опустив свою голову к земле и принюхиваясь как собака, что несколько ее замедляло. Если бы не это, то мы бы не смогли за ней угнаться и даже в этом случае, пан Владимир и я с трудом выдерживали ее темп.

Пан Конрад ни разу не обернулся назад, чтобы посмотреть, следует ли кто за ним. Пан Владимир обернулся один раз, увидел меня и улыбнулся. Затем он снова обратил внимание на дорогу перед собой, поскольку мы неслись диким темпом.

Я достал свой лук и зарядил его на полном скаку также, как я часто тренировался раньше. Лучник Тадаос научил меня очень многому в стрельбе и не было никого лучше него в стрельбе с места. Но Тадаос не стрелял с лошади. На самом деле, я думаю, что невозможно стрелять из его мощного лука иначе, кроме как со стационарной позиции.

Что касается меня, то даже тогда я вряд ли смог бы его согнуть! Но я научился стрельбе верхом, скача на стрельбище и проводя так многие воскресные дни. Хорошее развлечение, когда твоя любовь не хочет на тебя даже взглянуть.

Поэтому стрела была готова, а тетива натянута моей левой рукой, когда Анна вдруг повернула с дороги налево и понеслась через кустарник.

Пан Конрад был в своем пластинчатом доспехе и, казалось, не замечал бьющие по нему ветки, а пан Владимир был в кольчуге и считал, что бесчестно не следовать туда, куда едет его сюзерен. Что касается меня, то я был в обычной одежде и хотя они ломали большие ветки на моем пути, но я все еще испытывал боль, когда с ними сталкивался и должен был защищать свое лицо руками и крепко сжимать свой лук, поскольку иначе я бы его потерял.

Тем не менее, именно я пролил первую кровь в сражении, поскольку когда мы с головокружительной скоростью скакали через луг, я увидел на дереве часового, который смотрел на нас и натягивал тетиву.
Я выстрелил и увидел, что мой выстрел поразил цель. Он уронил свой наполовину натянутый лук и упал, схватившись за грудь.

Пан Владимир увидел это и опустил свое копье.
- За Бога и Польшу! - крикнул он.
Меч пана Конрада был обнажен с того момента, как мы свернули с тропы.

Лагерь бандитов был на поляне и, я думаю, они были так уверены в своем численном превосходстве, что даже не переехали после совершенного вчера преступления, хотя и сбежал находившийся у них пленник.

Покрыв себя славой, сразу и без колебаний, пан Конрад ворвался прямо в их толпу. Я видел, как летели головы и руки в то время, как он прокладывал через них дорогу. Пан Владимир был прямо позади него и я увидел, как двое мужчин падают от его копья при первом проходе.

Будучи без доспехов, я не осмелился следовать за ними, а остановился на краю поляны. Ошеломленные яростью нападения, разбойники медленно реагировали на все происходящее. Я выстрелил в тех, кто был по краям поляны и убил троих, пока они там стояли. Затем все пришло в движение и, использовав восемь последних стрел, я убил еще одного и, кроме того, ранил двоих.

Выжившие бандиты сосредоточили все свои усилия на пане Конраде и пане Владимире и, я думаю, что они мало обращали на меня внимание, если только вообще меня видели. Я молился, благодаря за поддержку Бога на небесах, но когда у меня закончились стрелы, я почувствовал себя обязанным спрятать лук, достать мой меч и присоединиться к остальным.

У меня не было никаких шансов нанести им урон ибо битва неожиданно закончилась. Тела и их части были разбросаны по лугу, многие из которых были отмечены ярко красными перьями, которыми я оперял свои стрелы.
Ни один из них не подавал признаков жизни.
Пан Конрад посмотрел на них.

- Думаю, что мы увлеклись пан Владимир. Нужно было оставить в живых некоторых из них.
- С какой целью, пан Конрад? Чтобы их потом повесить? Что это даст? Чтобы показать людям, что они не должны становиться разбойниками? Они и так это знают!

- Мы даже не убедились в том, что это те люди, которые атаковали Бориса. Все, что у нас есть, это слово Анны.
- Ну... вон стоит доказательство. Посмотрите туда. Это жеребец пана Казимежа. Я узнал бы его где угодно. Держу пари, что мы найдем его броню, когда разберем добычу.

- Что с тем часовым? - спросил я, - Он мог остаться в живых.
- Часовым? - сказал пан Конрад, - Петр, что ты здесь делаешь?

Я был ошеломлен.
- Я Ваш оруженосец и Вы сказали, чтобы я шел с Вами, мой господин!
- Я сказал? Я точно не мог этого сделать!

- Подождите, пан Конрад, - сказал пан Владимир, - Он стоял прямо позади меня, когда ты приказали мне следовать за тобой. Я тоже подумал, что ты имеешь в виду, что он должен идти с нами.
- Но я не имел этого в виду.

- Немного поздно это обсуждать. Посмотри вокруг нас. Эти стрелы его. Он убил столько же врагов как и ты или я. Если бы это случилось во времена моего дедушки, когда любой рыцарь мог посвящать в рыцари других людей, то я бы сделал это прямо сейчас за спасение жизни моего сюзерена - твое жизни! Ты даже не заметил часового, спрятавшегося на дереве. Он целился в тебя, когда Петр его убил.

Это было не совсем точно. Этот часовой ни в кого не успел прицелится. Но я благословил за эти слова пана Владимира.

- О! - сказал пан Конрад, - Петр, полагаю, что я должен перед тобой извиниться, а также поблагодарить тебя. Давай посмотрим, может быть часовой еще жив.
Но он был мертв. Моя стрела не только пронзила его сердце, но он также сломал при падении свою шею.

- Выглядит так, как будто ты зря потратил свою стрелу, Петр! - засмеялся пан Владимир, - Он умер от того, что упал с лошади!
Это была старая шутка, но мы все рассмеялись. Эти благородные рыцари обращались со мной как с равным!

Осмотрев лагерь, мы нашли лошадей и мулов, которые принадлежали Новацеку, а также доспехи, которые принадлежали ему и пану Казимежу. Также, там был третий набор кольчужных доспехов, несомненно принадлежавший одной из их более ранних жертв. Он был маленький и сделан для человека стройного телосложения.

- На самом деле, здесь не так много трофеев, - сказал пан Владимир, - Имущество Новацека должно быть возвращено ему, а у пана Казимежа был младший брат, который был бы признателен за то, чтобы получить его коня и доспехи. Они не богаты и я чувствовал бы себя лучше, если бы мы передали их ему.

- Согласен, - сказал пан Конрад, - Я вижу, что они сделаны для ребенка. Это последний комплект кольчуги. Ее размер как раз на Петра и думаю, что ему стоит ее иметь. Она ему необходима, учитывая то, сколько он путешествует и он действительно заслужил ее сегодня.

Пан Конрад посмотрел на меня и улыбнулся.
- Согласен, Петр, ты теперь гордый обладатель набора доспехов со шлемом и гамбезоном (Примечание: Поддоспешник). Носи их на здоровье!

- Остальные эти инструменты и оружие в основном мусор. Мы отдадим все, что выглядит ценным графу Ламберту в качестве его доли, бросив все оставшееся в ящик для брака Ильи и это решит проблему с распределением добычи за исключением одного главного момента.

Борис наполовину бредил, но он четко сказал, что все его богатство было с ним, когда его атаковали. Так, как он вел дела последние несколько лет, оно могло составить несколько тысяч пенсов. Где оно может быть?

Мы безуспешно потратили большую часть утра в поисках золота. Наконец, мы снарядили наших коней для обратной дороги в Три Стены и я потратил некоторое время для проверки моих новых доспехов. Они удивительно хорошо мне подходили и даже шлем с отрытым забралом хорошо на мне сидел, так что я принял смелый вид при возвращении в город.

Естественно мы все были в центре внимания и все смотрели на нас. Я поймал взгляд Кристины, но она быстро отвела глаза.

Пан Конрад объявил, что путешествие к Одеру задерживается на несколько дней и сказал, что во второй половине дня, сразу после обеда, каждый незанятый человек в Трех Стенах пойдет в лагерь бандитов искать золото Новацека.

На ужине, одетый в мои новые доспехи, я пришел и сел в столовой около моей любви. Я попытался вести светскую беседу, но она остановила меня и сказала, глядя мне прямо в глаза:

- Чтобы стать рыцарем, требуются больше, чем просто доспехи, оруженосец Петр!
Потом она ушла, так и не притронувшись к еде.

Почти тысяча человек искали золото после обеда и весь следующий день. Пан Конрад попробовал заставить Анну вынюхать, где они его спрятали, но все, что оно нашла, был их туалет. Там было только дерьмо и левая рука Новацека, но никакого золота. Мы сбросили тела бандитов в их собственные нечистоты и засыпали их землей.

Пан Конрад выстроил людей плечом к плечу и они прошли несколько миль с севера на юг и, затем, с востока на запад. Каждый квадратный ярд земли на мили вокруг был осмотрен снова и снова. Мы нашли пана Казимежа и правую руку Новацека, но никаких следов золота.

Ферма одного из йоменов (Примечание: Йомен - фермер) была разобрана и земля под ней перекопана только лишь по той причине, что он жили в миле от лагеря. Затем ему построили ее заново.

Мы забирались на бесчисленное количество деревьев, а те из них, что были полые внутри - были срублены.

Новацек подтвердил, что он потерял примерно четыреста тысяч пенсов и из них не было найдено ни одного пенса. Награда за сокровище так никому и не была выдана.

В конце концов, стало нормальным времяпрепровождением в выходной день направиться в лес с лопатой, а многие молодые пары утверждали, что именно этим они занимались в лесу. Стало обычно шуткой задать вопрос о том, как вы рыли яму с одеялом.

Тем не менее, это была игра, в которую моя любовь не будет играть.

ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ

Я нажал на кнопку СТОП.
- Итак, что случилось с золотом? - спросил я.

- Оно было там, где сказала Анна. Преступники спрятали его под своим отхожим местом или же они просто использовали эту дырку как отхожее место, после того, как спрятали туда золото, полагая, что никто не станет копаться в чужом дерьме. Ну что ж, они были правы и эффект был удвоен тем, что над ним оказалось шестнадцать трупов.

- О! - сказал я, - Другой вопрос заключается в том, почему не работал кремень в зажигалке Конрада?

- "Кремень" в зажигалке вовсе не кремень, малыш. Они изготавливаются из мишметалла, сплава редкоземельных металлов. Что-нибудь еще тебя беспокоит?

Он нажал кнопку СТАРТ.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43839/182035

Переводчики: gulakovs