Готовый перевод Frankowski Leo 03 The Radiant Warrior / Frankowski Leo 03 Блистательный воин: ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Я провел большую часть зимы в подготовке к поступлению в воинскую школу пана Конрада. Я обучал одного из моих подчиненных, Юзефа Кулисевича, чтобы он мог замещать меня в течение года, дважды взяв его в мои поездки на фабрики и трактиры пана Конрада, следя за тем, чтобы он был хорошо обучен.

Я внимательно наблюдал за всеми упражнениями, которые делал пан Конрад и его рыцари и старался повторять за ними.

Также, я очень хорошо работал на графа Ламберта и, в конце концов, получил от него назначение в школу. Это было нелегко - в то время, как мой отец был одним из крестьян графа Ламберта, я не мог принести присягу пану Конраду. Но я был постоянно надоедал графу и придумал много причин, почему мне необходимо туда пойти.
Наконец, я достаточно надоел ему.

- Собачья кровь! Если бы ты был приведен к присяге у меня, я бы тебе задал! Петр, не будь таким умным - тебе же будет лучше!
- Да, мой господин. Но разве не именно это просил пан Конрад? Мужчин, которые слишком умные?

- Клянусь Богом, я отправлю тебя туда только лишь для того, чтобы вы оказались как можно дальше от меня! Я знаю, что пан Конрад задумал в этой школе и думаю, что ты умрешь там в течение трех дней после прибытия!
- Спасибо, мой господин.

- Можешь поблагодарить меня, после того, как он убьет тебя! А теперь проваливай отсюда и из города тоже!

Мой план удался и я быстро выехал, поскольку я думал, что было абсолютно необходимо для меня попасть в школу воинов. Моя должность главного бухгалтера давала мне отличный доход, приятные условия работы и немалый авторитет, но она не давала мне того, что я действительно хотел. Она не давала мне Кристину.

Она намеревалась выйти замуж за настоящего опоясанного рыцаря или же совсем не выходить замуж. Хотя никто ничего не говорил об этом, но я был уверен, что те, кто выживет в воинской школе будут посвящены в рыцари. Иначе зачем было все это затевать?

Итак, я стоял в строю с толпой самых грубых крестьян, которых я когда-либо видел. Казалось, что сюда отобрали самых уродливых из уродливых. Они все были огромными, волосатыми и плохо пахли. Я начал думать, что я сделал большую ошибку, очень серьезную ошибку в моем карьерном плане.

- Какого черта ты тут делаешь?! - крикнул пан Конрад.
- Меня сюда послал граф Ламберт, мой господин. Он сказал, что я был груб и непокорен и, так как давал присягу ему, он задаст мне взбучку.

- Граф Ламберт может тебя вздернуть, несмотря на то, клялся ты ему или нет! Кто выполняет твою работу?
- Йозеф Кулишевич, мой господин. Он достаточно компетентен.

- Бьюсь об заклад, это так! После такого трюка, ему просто обязательно нужно дать твою работу! Ты коварный коротышка! Ты спланировал это, ведь так?! Ну хорошо, это был плохой план! Ты хотел приехать сюда?! Отлично! Ты останешься здесь! Петр, ты больше не мой оруженосец. Ты просто еще один пехотинец в этом строю!

Я был так потрясен, что едва расслышал, что он говорил другим, стоящим в этом строю, хотя он был настолько громок, что, казалось, даже змея бы услышала. Я потерял свою должность? И я больше не оруженосец? Что я натворил?! Конечно же, никто не собирается посвящать в рыцари эту кучу отребья! Я был уничтожен!

Они дали мне немного времени, чтобы оплакать свою судьбу. Мы промаршировали в душ, так как пан Конрад сказал, что мы воняем настолько сильно, что он даже не может стоять рядом с нами.

Они приказали нам раздеться и сложить нашу одежду в кучу, чтобы ее сжечь. Сжечь одежду было, вероятно, правильным решением для тех тряпок, в которые были одеты все остальные, но я тратил значительную часть моего жалования на хорошую одежду!

Мои красные чулки и пурпурная туника были брошены в кучу тряпок, также как и моя голубая шляпа, зеленый плащ и мои замечательные туфли из Кракова с самыми длинными острыми носами в Силезии! Я мог только благодарить бога, что не одел мой меч и доспехи, разумно предположив, что ни у кого другого не будет такого наряда.

Каждому из нас для наших ценностей была выдана маленькая сумка. Нам было сказано, что они будет нам возращены, если мы выживем в течение года, или, что более вероятно, они будет отправлены нашим семьям.

Четыре старых женщины ждали нас с ножницами для овец - еще одним изобретением пана Конрада.

С каждого из нас были сострижены все волосы - с головы до ног и между ними. При этом, старые женщины смеялись над маленькими размерами наших половых органов или, иногда, делали вид, что поражены их размером.

Это был очень унизительный опыт, а затем рыцари начали кричать на нас, требуя, чтобы мы вымыли свои лысые головы и голые тела самым отвратительно пахнущим мылом которое я когда-либо видел.

Каждый из нас был проверен на наличие блох, прежде чем они позволили нам выйти на холодный весенний воздух, чтобы обсохнуть.

Затем мы должны были выбрать для себя одежду из кучи готовой одежды. Там была даже такая, которая вполне сносно мне подошла, но все это были просто мешковатые крестьянские тряпки, которые в любом случае не были хорошо подогнаны. Ботинки были крепкими и чем-то напоминали походные ботинки пана Конрада, но у них были тупые носы и совсем не было стиля.

Другие пехотинцы, как они нас называли, были удивлены качеством одежды, но что касается меня, то она выглядела ужасно.

Одежда была сделана из крепкого льна, но была неокрашена и без вышивки. Также всем остальным понравилась еда, но она была точно такой же, которую обычно подают на стройках пана Конрада и для меня тут не было ничего нового.

Казармы были построены из искусственного камня и мы должны были спать на трехярусных кроватях по сорок мужчин в комнате, но всюду поддерживался полный порядок и чистота.

Скоро мы обнаружили, как обеспечивается такая чистота, поскольку большая часть нашего времени тратилась на уборку и полировку.
То есть, большая часть нашего времени, которого мы не тратили на то, чтобы выполнять другие вещи, поскольку они делали так, что мы были постоянно чем то заняты.

Каждый день, мы вставали до рассвета, чтобы умыться в холодной воде и выстроиться в аккуратные линии перед завтраком, прочитать мессу, произнести нашу клятву на рассвете после чего всегда следовал бег, который сначала начинался с трех миль, но, в конце концов, был продлен до двенадцати.

Но это был не просто бег по плоской земле. Мы бежали вверх и вниз по холмам, через препятствия из огромных бревен, через пропасть, перебирая руками веревки, а также вверх и вниз по скалам. Многие из пехотинцев были ранены и немало умерло в процессе, поскольку сильная усталость и опасная высота являются смертельной комбинацией.

Всякий раз, когда кто-то получал ранение, мы всегда останавливались и получали импровизированный урок по оказанию первой помощи - все останавливались и смотрели, как зашивают пострадавшего. Мы постоянно маршировали, бегали или прыгали вверх и вниз, а также выполняли другие упражнения.

Через неделю нам выдали оружие - сначала пику, затем меч и кинжал и, наконец, алебарду. Четверть нашего дня была полностью посвящена работе с этим оружием, или палкой, или вовсе без оружия.

Еще четверть нашего дня мы проводили в классах, поскольку было объявлено, что все должны научиться выполнять арифметические действия, а также уметь читать и писать. Поскольку я уже освоил эти предметы, то был поставлен наставником над другими, хотя большинству было трудно учиться, когда они так устали. В действительности, большая часть мужчина была выгнана из-за умственного, а не физического несоответствия.

Некоторые из солдат из-за всего этого фактически сошли с ума. Один мужчина заперся в уборной и когда мы наконец достали его оттуда, то все, что он мог, так это бессвязно бормотать. Он был голым и измазанным в собственном дерьме.

ИЗ ДНЕВНИКА КОНРАДА ШВАРЦА

Получение армии собиралось стать самой сложной задачей, которую я когда-либо делал.

Данная работа предполагала не просто изготовление отдельных частей доспехов - рук или брони, хотя и тут было довольно много работы. Необходимы были многие тысячи человеко-часов, чтобы сделать конвертер Бессемера, который превращал чугун в сталь, а также прокатный стан, который делал листовой металл, и линию штамповки, которая выпрессовывала шлемы, грудные пластины, наплечники, а также другие двадцать семь частей, которые были необходимы, чтобы одеть мужчину. И каждая такая часть должна была быть изготовлена, по крайней мере в четырех различных размерах, так что общее число необходимых штампов было огромным.

Мы делали сталь используя процесс Вутца и, таким образом, получали хорошие наконечники для пик, алебарды, мечи и кинжалы, но помимо этого оставалось все еще много работы.

У нас был приличный черный порох и было нетрудно сделать поворотные пушки, как только была налажена производственная линия, но мы столкнулись с проблемами, как только дело дошло до запала. Я хотел сделать казнозарядное оружие с продольно скользящим затвором и магазинным питанием с латунными гильзами и свинцовыми пулями, но после двух лет попыток придумать надежный запал, я вынужден был отложить этот проект на второй план.

У меня просто не было достаточно времени, если, конечно, я хотел передать это оружие в серийное производство достаточно загодя, чтобы обучить людей пользоваться им в борьбе с монголами.

Но я боялся идти сражаться с ними с кремневыми ружьями. Скорость стрельбы будет такой низкой, что нам потребуется в двенадцать раз большее количество оружия, чтобы сделать ту же самую работу. Преимущества казнозарядного оружия и предварительно подготовленных зарядов были очевидны. Проблема заключалась только в поджигании пороха.

Наконец, я остановился на идее разместить фитиль запала на конце каждого заряда и спиртовую горелку в основе каждой пушки. Защита на заряде прикрывала запал, пока заряд не помещался в камору и, в этот момент, пламя поджигало запал, он горел некоторое время и затем поджигал основной заряд. Не самая лучшая система в мире, но она работала.

Во время Гуситских войн в пятнадцатом веке в Чехии, военные повозки имели решающее значение во многих сражениях. Наши пушки были достаточно тяжелыми - около шестидесяти фунтов каждая, а вес одних только боеприпасов был больше, чем человек мог ожидать нести с собой, не говоря уже о другом оружии и доспехах.

Я решил сделать небольшую четырехколесную тележку, длиной шесть и шириной в два ярда. Колеса были два ярда в высоту и были установлены на шарнирах таким образом, чтобы их можно было развернуть либо вдоль, подготовив тележку к длиной дороге, либо в стороны - подготовив ее к сражению.

Не существовало никакой возможности получить достаточное количество лошадей, чтобы тащить тысячу тележек, в которых мы нуждались, поэтому эту работу должны были делать тридцать шесть человек, вооруженных пиками и алебардами. Пикинеры могли бы защищать шесть пушек и их канониров в тележке, а пушки могли бы стрелять поверх их голов.

На одной стороне каждой тележки было достаточно брони, чтобы остановить стрелу, а крыша каждой тележки могла быть перекинута на шесть ярдов, чтобы использовать ее в качестве щита, высотой в полтора ярда для мужчины, который ее стянет (Примечание: Не понял перевод). Она была также бронирована.

Если бы мужчины были хорошо обучены и мы могли бы заставить монголов атаковать нас или мы смогли бы их окружить, то мы порубили бы их в капусту (Примечание: Буквально - "превратили в собачий фарш - "dog meat"). Но мы ничего не могли поделать с их мобильностью. Обычный монгол имел несколько лошадей и, перемещаясь, они могли легко нас победить.

До некоторой степени помочь восполнить скорость могла бы связь. Неважно, насколько быстры ваши войска, поскольку прежде, чем они начнут двигаться, вы должны доставить им приказ. Если бы у нас было радио, то наша эффективная скорость удвоилась. У меня пока что не было радио и я был не уверен, что я могу его сделать, поскольку наш технологический уровень был слишком низок, но я создал команду, чтобы изучать азбуку Морзе для коротких телеграфных линий. Если мы сможем создать радио, то к тому моменту у нас будут готовы операторы.

Но, чтобы сделать телеграф, необходимо не так много. Электричество проходит через проволоку, а простой моток проволоки представляет собой электромагнит, который нажимает или звонит в колокол. У нас было волочильное оборудование для производства проволоки, а, практически любые два металла в емкости с уксусом, образовывали батарею

Но несколько лет назад я пытался провести линию между Тремя Стенами и Окойтцем и не сумел этого сделать. Цена меди была настолько высока, что для людей было слишком сложно просто смотреть на то, сколько ее висит на деревьях. Воры воровали проволоку быстрее, чем мы снова успевали ее натягивать! Мы не могли все это охранять и каждый раз, когда мы ловили вора, на его месте появлялись еще три.

Наконец, я должен был остановить проект и пан Владимир поддержал меня в этом. Но мы протянули проволоку внутри Трех Стен, сделав это в основном для обучения операторов, но также для внутренних коммуникаций.

Наилучшей линией обороны была река Висла. У нас были паровые двигатели, работающие на заводах и мы в состоянии был построить лопастные речные пароходы. Флот вооруженных и бронированных пароходов мог остановить монголов, особенно, если бы пароходы имели радио.

Столкновение с вторжением произойдет в районе седьмого марта и в это время река может быть, а может не быть замерзшей. Если река будет замерзшей, то лодки будут бесполезны, поэтому мы не можем рассчитывать только на них.

Но все это, по крайней мере для меня, представляло собой легкую часть и просто означало девять лет долгих часов тяжелой работы для меня и тысячи других мужчин и женщин. Сложная часть заключалась в обучении армии.

В тринадцатом веке в Польше не было никаких обученных профессиональных воинов за исключением рыцарей, чья концепция чести и честной игры сделала их практически бесполезными за исключением "вежливых конфликтов", где они и использовались для сражения. По их мнению, более важно было сражаться благородно, чем победить, что хорошо для игрового поля, но не тогда, когда монголы планируют убить каждого мужчину, женщину, ребенка и домашнее животное в Восточной Европе!

Я должен был обучить современную армию с абсолютного нуля. Тут не было никаких старых сержантов, прошедших прошлую войну.

Годами жизнь была довольно мирной, несмотря на то, что страна быстро распадалась на герцогства, которые были разделены между наследниками предыдущего герцога. Войны, которые велись, больше напоминали спортивные мероприятия, нежели серьезные сражения. И там, в любом случае, не было сержантов. В тех редких случаях, когда воевали крестьяне, их не давали никакого обучения, а, зачастую, и никакого оружия за исключением тех сельскохозяйственных инструментов, которыми они владели.

После того, как я понял, что у меня будет промышленная возможность вооружить армию численностью от пятидесяти до ста тысяч человек, я попросил моего сюзерена, графа Ламберта, отправить мне толпу неудачников и нарушителей из поместий других его рыцарей, поскольку мой предыдущий опыт службы говорил о том, что лучшие сержанты получаются из неудачников в сердце.

Возможно я ошибаюсь, но мне кажется, что большинство из них не может нормально жить в гражданских условиях. Чтобы нормально жить большинству из них, кажется необходима окружающая структура, которую предоставляет армия. Во всяком случае, никто не возражал против того, чтобы отдать мне своих проблемных подданных.

Мы проведем через абсолютный ад. Программа была разработана таким образом, чтобы держать их на самом краю физического истощения и рядом с тонкой границей безумия. И многие из них не смогут через нее пройти.

В этом первом классе я преднамеренно убил два десятка мужчин и не думаю, что моя совесть будет когда-нибудь по-настоящему чиста. Но я должен был иметь лидеров, которые абсолютно жестки и надежны и у меня не было двадцати лет, чтобы их лелеять и обучать. Если они не будут достаточно хороши, то мы могли бы потерять в бою тысячи мужчин и всю страну, кроме этого.

Но мне было больно это чувствовать. Чертовски больно. И часто после отпевания, я плакал перед сном. И это я, зрелый мужчина, тридцати шести лет от роду.

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Мы постоянно были под наблюдением и никогда не имели свободной минутки за исключением воскресений.

Тогда можно было уйти из казармы и побыть немного времени совсем одному, что было замечательно.

За месяц до этого у меня была возможность лично поговорить с паном Владимиром, поскольку я обнаружил его сидящим в одиночестве на бревне в лесу.

- Как дела, Петр? - сказал он так, как будто мы снова вернулись в большой зал пана Конрада.
- Очень хорошо, господин! - сказал я, невольно вытягиваясь.
- Расслабься. Никто нас здесь не видит.

Я попытался, но мне было трудно это сделать. В течение многих лет он относился ко мне как ко младшему брату, но в течение последнего месяца был таким же жестоким, как и другие.

- Спасибо, пан Владимир, - сказал я, садясь на бревно рядом с ним.

- Знаешь, ты нас удивил. Никто из нас не ожидал, что ты продержишься больше недели, особенно пан Конрад.
- В самом деле? Но разве ты не видишь, что я должен это сделать? Если бы я не остался здесь, то мне больше бы некуда было бы идти. У меня нет больше должности и я больше не оруженосец.

- Может да, а может и нет. Лично я думаю, что если бы ты пошел к пану Конраду и попросил бы их назад, то ты бы их получил.

Пан Конрад был раздражен тем, что ты пошел против его пожеланий, но он не злой человек. Я думаю, все что тебе нужно это принести извинения и признать свою неудачу здесь.

- Я извинюсь перед ним, как только мне представится такая возможность. Но я не покину эту школу. По крайней мере не сейчас.
- Ну что ж, ты принял решение и тебе решать следовать ли ему. В конце концов все мужчины пана Конрада будут посещать эту школу, так что думаю для тебя будет лучше ее закончить.

- Тогда почему пан Конрад так сердится за мое желание учиться в школе сейчас?
- Потому что это не обычный курс! Первый класс предназначен для обучения учителей. Позднее учеба будет не такой сложной, как сейчас. Мы надеемся, что хотя бы четверть из вас выживет в результате этого обучения. Чтобы учить остальных нам нужны первоклассные инструкторы. После прохождения обучения по крайней мере половина будет этим заниматься. Пан Конрад сердиться из-за того, что ты тратишь свое время рано проходя обучение.

- Так или иначе, ты меня немного успокоил. Как ты думаешь, скоро нас посвятят в рыцари?
- В рыцари? Кто тебе такое сказал? Мы не планируем никого посвящать в рыцари! Лично я думаю, что пан Конрад хотел бы уничтожить посвящение в рыцарей, если бы он знал, что ему за это ничего не будет! Я знаю, что ему не нравиться разделение на дворян и простолюдинов и что так не принято у него на родине.

- Тогда все, что я сделал было зря, пан Владимир. Я надеялся, что если мы меня посвятили в рыцари, то Кристина бы по другому на меня взглянула.

- Так вот в чем все дело! А я все удивлялся, что заставило тебя ослушаться желания своего господина. Могу я говорить откровенно? Петр, ты и Кристина двое сумасшедших! Она бы не приняла тебя, даже если бы ты был герцогом!

Она хочет пана Конрада, хотя знает, что никогда его не получит. И ты продолжаешь за ней бегать после того, как получаешь от нее отказ каждый раз, когда ей представляется такая возможность! Вокруг есть куча других красивых девушек и у тебя есть хороший шанс с любой из сотни.

- Девушек много, но Кристина одна.
- Петр, ты копаешь для себя яму и если ты настаиваешь, чтобы тебя в ней похоронили, то я ничего не могу сделать. Время возвращаться. Иди. Я не хочу, чтобы другие думали, что я предоставляю для тебя какие-то особые привилегии, хотя я и пытался это сделать.

Я часто думал о том, чтобы бросить школу, но я никогда не смог бы заставить себя проиграть или публично признаться в провале. Поэтому я продолжал вкалывать.

ИЗ ДНЕВНИКА КОНРАДА ШВАРЦА

В армии есть нечто большее, чем оружие и обучение. Гораздо более важным является две вещи: дух и честь мундира. Мужчины должны верить в себя и в свою организацию и эта вера должна носить эмоциональный, а не формально-логический характер.

Как можно видеть, война является абсолютно иррациональным феноменом. Нет и никогда не будет какой-либо разумной причины рисковать своей жизнью, атакуя кого-то с целью получить возможную материальную и эмоциональную выгоду. Даже если бы это просто не было абсолютно безнравственно, простой факт заключается в том, что ты рискуешь все потерять и имеешь очень мало шансов что-то получить.

Смысл сражаться есть только тогда, когда кто-то еще нападает на вас, но даже в этом есть большая доля иррациональности.

Любой отдельный человек в боевой линии может повысить свои шансы на выживании убежав. Если он убежит, а все остальные останутся стоять и сражаться, то, вполне вероятно, что он выживет в то время как какая-то часть тех, кто будет сражаться умрет.

Тем не менее, если все побегут, то армия понесет гораздо более высокие потери, чем если все останутся стоять и сражаться. Большую часть жертв побежденная армия понесет после битвы в процессе зачистки и уже после того, как боевая линия будет разбита.

Поэтому, как бы иррационально это не звучало, в среднем ваши шансы на выживании выше, если ты стоишь и сражаешься, в то время как ваши индивидуальные шансы лучше, если ты убежишь.

Это иррационально. Это безумие! И поэтому, победоносная армия должна иметь особый вид ума. Люди в ней должны быть достаточно безумны, чтобы быть готовы умереть, чтобы вся армия имела возможность победить. Этот особый вид безумия называется дух.

Можно формировать дух способами, которые многим покажутся странными или даже иррациональными. Одним из них является устроение специальных церемоний, среди которых самой важной была наша "Рассветная служба".

Я хотел выразить клятву верности таким образом, чтобы она оказывала эмоциональное воздействие и была понятна для необразованных людей. Я тщательно изучил все клятвы, которые смог припомнить, но большинство из них были либо чересчур формальными, как, например, военная присяга, или ничего не говорили, как, например, клятва американскому флагу. Лучшими из всех оказались Клятва бойскаутов и Закон бойскаутов. Я немного их модифицировал, чтобы они соответствовали обстоятельствам и чтобы каждый день жизни солдата начинался с такой службы.

Они проснулись на рассвете под звуки горна и вышли на плац еще до того, как солнце встало над горизонтом. С первыми лучами солнца была проведена очень короткая месса без проповеди, которая потребовала меньше, чем восемь минуть, хотя и понадобились определенные усилия, чтобы уговорить священника чтобы сделать это в первый раз.

Наш небольшой оркестр, с духовыми и ударными инструментами, играл копландовские "Фанфары для простого человека".
Затем мы подняли наши правые руки к солнцу и торжественно произнесли:
- Клянусь честью, я сделаю все возможное, чтобы выполнить свой долг перед Богом и армией. Клянусь соблюдать Кодекс Воина, поддерживать себя в хорошей физической форме, в здравом уме и нравственно чистым.

Кодекс Воина
Воин должен быть:
Надежным, Преданным и Почтительным
Вежливым, Добрым и Отеческим
Послушным, Веселым и Эффективным
Храбрым, Чистым и Смертельным

За этим последовали приказы на день, когда мужчинам было сказано, что они должны делать в оставшуюся часть дня.

Вся церемония занимала меньше двенадцати минут, но она будет выполняться каждый день в жизни воина. Всегда.

Другие действия выполнялись, чтобы сформировать дух. Вы носите одинаковую одежду, поэтому и выглядите одинаково с остальными и начинаете думать, что вы такие же как остальные. Вы вместе маршируете и ходите одной и той же дорогой. Вы поете хором и в унисон. И вы вместе делаете великие и невозможные вещи. Вы проходите сложные полосы препятствий и, в конце концов, вы вместе побеждаете.

Но у моей армии не будет никаких шансов победить в бою до того момента, пока не придут монголы. Все это не будет похоже на современную войну, которая может длиться пять лет и дает возможность приучить войска к крови до момента финального конфликта. Война с монгола будет выиграна в течение двух месяцев, если будет выиграна вообще.

Мне требовалось нечто большее, чтобы дать возможность солдатам магическое чувство неуязвимости и у меня были на этот счет две идеи.

Одна из идей предполагала хождение по огню. Хождение по огню или, по крайней мере, хождение по горячим углям, практиковали в Калифорнии различные примитивные племена и сумасшедшие. Если бы я смог им показать, что они обнаженными могут ходить через огонь, то они бы поверили, что теперь их нельзя остановить. И никто не побежит, если будет искренне верить, что он победит.

Другой любопытный оптический феномен называется "слава". Если встать на высоком месте ранним ясным утром, а в долине под вами будет очень много тумана, то, если все сделано правильно, если посмотреть на свою тень падающую на туман внизу, то вы увидите вокруг своей головы лучи света исходящие наружу. Они будут видны вам только вокруг вашей головы и никто другой их не увидит, по крайней мере с вашей точки зрения.

Конечно, они будут видеть эти лучи только вокруг своих голов. Я читал об этом в журнале Scientific American, но их объяснение данного феномена выглядело неубедительным.

Но однажды утром, пробегая с солдатами через полосу препятствий, слева внизу от себя я увидел тот же самый феномен. Это было жутко и казалось, что я был одет в своего рода гало!

Если бы я мог показать мужчинам, что они окружены ореолом, что они лично благословлены Богом, то они бы стали истинно верующими, абсолютными фанатиками и своего рода сумасшедшими, выигрывающими войнами.

Я изменил маршрут утренней пробежки, оставив это место в стороне, сказав, что оно святое. Тем не менее, я еще не раз приходил туда по утрам и в трех четвертях случаев я мог видеть тот же самый странный эффект. Определенно, я хотел бы, чтобы он стал частью церемонии вручения дипломов!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43839/182095

Переводчики: gulakovs