Готовый перевод Frankowski Leo 03 The Radiant Warrior / Frankowski Leo 03 Блистательный воин: ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Через три месяца нас осталось меньше половины. Одиннадцать мужчин погибло, еще десяток стали калеками на всю жизнь, а другие просто не выдержали напряженных тренировок, но я все еще был здесь.

Пани Ричеза начала преподавать свой курс каждую субботу. Она учила вежливости, а также, по вечерам, танцам.

Девушки были привлечены, чтобы помочь пани Ричезе и все тщательно контролировалось. Было поразительно снова видеть женщин. Три месяца в исключительно мужской компании делают странные вещи с мыслями молодых людей. И, когда дамы были все же представлены нам, мы все сильно смутились, но были вынуждены общаться с ними! Я так никогда и не понял, что я тогда испытывал.

Следующие три месяца были такими же жесткими и мы потеряли еще почти два десятка человек, но затем уровень отсева упал и все потери, которые мы имели, были в основном связаны с травмами. Это не значит, что курс стал легче - это не так. Но те из нас, кто еще остался смогли бы могли выжить где угодно.

Взобраться по веревке на высоту большую, чем шпиль церкви не беспокоило нас ни в малейшей степени. Мы делали это каждый день перед завтраком! Восхождение на скалу вдвое большей высоты было детской игрой и мы наслаждались этим. Полдня с двойным весом оружия? Мы легко могли сделать это!

Вскоре мы получили пластинчатые доспехи, наподобие тех, что носил пан Конрад, и обучились выполнять все наши упражнения в доспехах, что на первый взгляд казалось не таким уж простым делом! Мы потеряли несколько человек в утесах, когда они недооценили свой баланс или прочность скал, но оставшиеся получили необходимые рефлексы.

Потом мы получили наши первые пушки. Пан Конрад сказал, что пушки могут быть любого размера, но большие полезны только при штурме городов и замков. Нашими противниками будут всадники и поэтому наши пушки были довольно небольшими.

Он называл их поворотные пушки, так как они были установлены на шарнирах, которые позволяли легко поворачивать их в любом направлении. Они были длинной с мой рост и имели калибр больший, чем мой большой палец. Они могли стрелять в шесть раз дальше, чем арбалет и одна пуля могла пробить четыре свиньи и четыре комплекта доспехов. Я это знаю, поскольку лично сделал этот выстрел, а потом помог съесть этих свиней.

Шесть из этих пушек были установлены на повозках, которые, кроме пушек и амуниции, перевозили оружие и припасы для сорока трех мужчин. Таким образом было шесть отрядов по шесть человек в каждом, плюс шесть командиров отрядов и командир телеги. Телеги были большие: шесть ярдов в длину, два - в ширину и полярда в высоту. При этом, расстояние до земли составляло полтора ярда.

У каждой из телег были четыре огромных колеса, установленных на роликах таким образом, что они могли быть заблокированы в одной из четырех позиций. При перемещении, колеса были заблокированы таким образом, что они были развернуты вперед и назад, а затем вытянуты в длину. В бою, ролики разворачивались в стороны, а телега вытягивалась боком и все шесть орудий могли встретить врага.

В бою, крыша телеги выдвигалась в сторону на длину трех пик для обеспечения защиты, представляя собой большой щит для тридцати шести мужчин, которые тянули его. Наша броня имела кольцо в спине, рядом с талией, для крепления веревки при помощи скользящего узла. Это оставляло руки первому ряду свободными чтобы использовать алебарды, а следующие пять воинов могли держать свои пики.

Я был хорошим стрелком из лука и так уж случилось, что я оказался одним из лучших стрелков из поворотной пушки. Часть удовольствия быть наводчиком заключалась в том, что я мог ехать, в то время как остальные должны были идти рядом. Ты был высоко над ними и мог над ними насмехаться, поскольку они должны были смотреть вперед и не видели, что ты делаешь.

По правде говоря, мой небольшой рост также сыграл роль в том, чтобы сделать меня стрелком, так как, чем меньше вес на телеге, тем лучше. Всех самых сильных мужчин сделали алебардщиками первой шеренги, а тех, кто умел хорошо оказывать первую помощь, поставили в шестой ряд, где они могли видеть, когда кто-нибудь падал.

План заключался в том, чтобы иметь тысячи таких вот телег с пикинерами, которые бы прикрывали пушки, и пушками, прикрывающими пикинеров, стреляющими во врага над головами пехотинцев.

За исключением наших смотровых щелей, наша броня защищала нас от стрел и сложно было себе представить, что враг может нас победить! Мне было даже сложно представить, что кто-либо будет настолько глуп, чтобы сражаться с нами!

Худшие проблемы случились во время девятого месяца моего военного обучения. Мой класс уменьшился до трех десятков мужчин с гросса (Примечание: Гросс - дюжина дюжин или 144), который был, когда мы только начинали, так как Йозеп Карпенски умер предыдущей ночью.

Это было холодное утро и на земле было небольшое количество инея, поэтому мы были полностью обнажены во время двенадцатимильной пробежки перед завтраком, которой руководил пан Конрад. Если после обеда будет жарко то мы могли быть уверены, что мы будем работать в полной зимней броне, так как он никогда не упускал возможности сделать обучение как можно более сложным.

Мы гадали, почему все так было устроено: наши быстрые обеды и несколько кратких моментов в день, которые мы могли посвятить себе. По крайней мере, я предполагал в то время как другие считали, что пан Конрад так относился к нами из чистой жестокости. Лично я не был в этом убежден, так как только я один знал этого человека, перед тем, как началось это похожее на ад обучение, и я знал, что он никогда не причинял боль без нужды.

За этой очевидной потерей времени скрывался определенный метод и для мужчины, вроде меня, было очевидно, что это была не та тупая жестокость с которой безмозглый крестьянин убивает безмозглого зверя. Это было больше похоже на очищающую боль, которая возникает, когда белую молнию выливают на открытую рану, чтобы ее очистить, перед тем как рваные края будут отделены, а рана зашита (Примечание: Скорее всего, здесь имеется ввиду спирт или спиртовой раствор).

То есть, если говорить точнее, это был тот вид жестокости, когда ты всегда находишься на самом краю невыносимого, но, когда еще можно как-то выжить.

Думаю, что знание моего сюзерена оказало мне помощь в моральном плане, а также дало мне некоторое преимущество перед всеми остальными, тем самым помогая мне компенсировать мои физические недостатки.

Утренняя пробежка была ежедневным делом и всегда выполнялась по одному и тому же пути в обоих направлениях.

Мы бежали друг за другом по четыре в ряд на ходу распевая одну из песен, которые пан Конрад написал для нас, когда завернули за поворот и обнаружили, что мы окружены людьми барона Стефана. Их было около пятидесяти человек - всех на конях и вооруженных, считая рыцарей и их оруженосцев.

Барон Стефан, одетый в свою позолоченную кольчугу и шлем, а мечом с позолоченной рукоятью, объявил, что мы на находимся на его земле и что все мы являемся нарушителями и, так как пан Конрад околдовал герцога и графа Ламберта, то пришло время взять закон в свои руки и подтвердить силой оружия, что эта земля принадлежит ему.

Пан Конрад сказал, что это смешно. Сражение между двумя рыцарями одного и того же господина нарушало все правила.

Испытание боем было незаконным в этих условиях и, конечно же не тогда, когда он и его люди были безоружные, а люди барона - полностью вооружены.

Барон сказал, что он не собирается сражаться с паном Конрадом, но он демонстративно убьет одного из его крестьян, но не слишком ценного. Он сказал, что возьмет самого хилого из всей группы и при этом указал на меня!

И пан Конрад и пан Владимир, который был с нами в то утро, попытались поговорить и пристыдить его, но барон был похож на сумасшедшего. Он сказал, что я был отмечен смертью! Я подумал о том, чтобы убежать, но пешком у меня не было шансов обогнать отдохнувшего боевого коня.

Меня бы поймали в тот момент, когда я был бы уже изнурен, и мне пришлось бы сражаться будучи полностью вымотанным. Кроме того, раз уж мне предстояло умереть, то я бы предпочел это сделать как можно более почетным способом. По крайней мере, я прочитал мессу и причастился менее часа назад, так что моя душа была готова к смерти. Я стоял по стойке смирно и ждал, пытаясь повторять про себя хорошие слова для покаяния.

Пан Конрад продолжал пытаться что-то объяснить бешеному барону, но факт был в том, что люди барона могли бы убить нас всех, если бы он только им приказал. Насмешки пана Конрада привели к тому, что барон поклялся, что он будет сражаться со мной в одиночку, а люди барона поклялись, что они не будут вмешиваться в драку. Затем он сказал барону, что нужно дать мне хотя бы палку, чтобы я мог себя защищать. Было выбрано дерево и получено согласие на то, что я могу его использовать.

Пан Владимир поговорил с одним из его двоюродных братьев, который дал клятву барону и тот дал мне на время попользоваться боевой топор. Пан Конрад посмотрел на меня и тихо сказал: "Пика и дубинка".

Дерево было молодой сосной - высокой, прямой и толщиной с мое запястье. Я быстро ее обработал, оставив кору для того, чтобы было ее удобно держать. Я нехотя вернул топор и встал в центр луга. Дубинку, которую я сделал, я бросил на землю в нескольких ярдах от меня и встал, подняв свою пику, как на параде - широко расставив ноги, заведя левую руку за прямую спину и с вертикально поднятой пикой на расстоянии вытянутой руки от меня.

Я чувствовал себя немного глупо, стоя здесь голым, но если что-нибудь и может спасти мою жизнь, то это обучение, полученное за последние девять месяцев. Было не время забывать об этом! Про себя я тихо произносил все молитвы, которые я только знал.

Барон Стефан и его люди расположились на севере, а пан Конрад - на юге, так, как если бы это было законным Испытанием боем.
Пан Конрад снова выразил протест относительно незаконности процедуры, а также поклялся отомстить, если я буду убит. Я продолжал молиться и поприветствовал его, когда он закончил.

Барон подошел к краю луга, одел свой большой шлем, опустил копье и бросился в атаку. Толпа замолчала, когда его огромная черная лошадь бросилась ко мне. Внутри я был в ужасе, но думаю, что я не показывал этого, поскольку привычки последних месяцев были глубоко в меня вбиты.

Доктрина гласила, что рыцарь редко сражается с пешим мужчиной и что монголы не знают, что такое справедливая схватка. Так что пехотинец не несет никаких обязательств дать ответ таким образом, какой всадник назвал бы честным. Когда ты остаешься один с пикой против лошади, то сражайся с лошадью! Если ты сможешь ее убить, то будешь иметь шанс против рыцаря. Но если он на коне, а ты внизу, то ставки будут против тебя.

Вы не всегда сможете это сделать, если вас больше, чем всадников. В этом случае, на лошадь идет только центральный пикинер. Стоящие по сторонам атакуют всадника. Если вы нанесете удар ему, то будет еще лучше!

До самого последнего момента я высоко держал свою пику, чтобы дать барону как можно меньше возможностей для того, чтобы понять, что я буду делать. Потом я вышел вперед и сел на корточки с пикой, которая упиралась в землю позади меня и сделал это как раз вовремя, чтобы насадить его коня на пику прямо у основания горла.

И оно вошло прямо в цель, прямо как настоящая пика входит в настоящего дурака! Я бросился в сторону от его копья, как будто юла. Барон и его лошадь свалились печальной кучей справа от того места, где я стоял! Пика сдвинулась на целых два ярда, прежде чем она сломалась, а лошадь остановилась.

Доктрина говорила о том, что сбитого всадника нужно как можно быстрее добить, но он не вставал и я не хотел, чтобы люди барона обвинили меня в нарушении правил. Я поднял посох из того места, где я его бросил и встал, ожидая того, что будет делать барон.

Он пытался встать, но его нога чуть выше колена была сломана при падении. Я расслабился, наивно думая, что я уже выиграл.
Барон изо всех сил пытался встать на ноги, несмотря на то, что его нога была явно сломана.

- Пан Конрад, - крикнул я, - Нога барона сломана! Что я должен делать?
- Попроси его тебе сдаться! Если он сдался или мертв, или без сознания, то бой окончен! Если это не так, то будь осторожен - бой все еще продолжается!
Я повернулся к своему сопернику.

- Барон Стефан, вы мне сдаетесь?
- Статься тебе?! Грязному крестьянину?! Ты убил моего лучшего боевого коня и он стоил пятидесяти таких как ты! Ты должен за это умереть!
Потом он как-то поднялся на одной здоровой ноге, выхватил свой меч и замахнулся на меня.

Я был настолько поражен его стойкости, что даже перестал адекватно воспринимать то, что вокруг происходит.
Кончик меча едва не достал до моего горла. На самом деле, я даже почувствовал, что он достал, но не повредил кожу.

Я отскочил назад и упал в процессе. Я вскочил на ночи и увидел, что барон прыгал за мной на одной ноге! Я уронил мою дубину на землю и отступил. Я не мог понять, как это возможно! Неужели он совсем не чувствует боли? Или он действительно настолько сошел с ума, что приобрел невероятную силу которую, как я слышал, имеют берсеркеры?

Я не знал, но я продолжал отступать назад, стараясь не становиться у него на пути. Конечно, это не могло долго продолжаться!

Тем не менее, он нападал на меня с поразительной скоростью, а также имел преимущество, имея возможность видеть, куда он наступал или скорее, прыгал. Я же все время наблюдал за сумасшедшим и, в процессе этого, споткнулся о корень дерева и снова упал. Он замахнулся на меня и сильно рассек мне правую икру. Это было больно, но у меня было немного времени, чтобы обращать внимание на боль. Если бы я перестал с ним бороться, то он бы меня убил!

Я должен был отбежать назад и вокруг барона, чтобы получить свою дубину, а люди барона издевались над тем, как я это сделал. Ну и пусть! Им никогда не приходилось сражаться с вооруженным и бронированным сумасшедшим в то время как они были полностью беззащитными и голыми!
Я схватил свой посох и обернулся, обнаружив барона в нескольких ярдах позади себя.

Когда он упал с лошади, он потерял свой большой шлем, но, как и большинство рыцарей под ним он носил открытый шлем. Его лицо было красное, его лоб был весь покрыт крупными каплями пота, а в его глазах не было ни капли разума!

Он замахнулся на меня, но я, своим посохом, отклонил его удар в сторону. Это было необходимо, поскольку нельзя использовать деревянную палочку, чтобы парировать удар стального лезвия. Лучше всего будет ударить по одной из сторон лезвия и заставить его отклониться туда, где вы не стоите сами! Это нелегко, но от этого может зависеть ваша жизнь!

Прежде чем он успел выпрямится, я нанес ему удар в солнечное сплетение. Я нанес ему точный и сильный удар, но он его не остановил! Я думал удар собьет ему дыхание, но он даже не нагнулся! Он замахнулся снова и я снова смог отбить его клинок в сторону.

Но в этот раз я смог нанести ему сильный удар в голову. Это заставило его пошатнуться и я увидел, что кровь побежала по его лбу там, где край его шлема порезал кожу, но он все еще был на ногах или, точнее, на ноге, поскольку у него оставалась одна нога, на которой он мог стоять.

Я немного подождал, слегка удивившись, что он все еще не упал. Затем его рука с мечом снова начала двигаться, поэтому я изо всех сил ударил его еще раз и на этот раз по его шее.

Он упал к моим ногам. Я стоял, тяжело дыша, пребывая в абсолютной уверенности, что он снова встанет и начнет сражаться.
Затем я услышал крики поддержки со стороны моих коллег-пехотинцев, а пан Конрад и пан Владимир поддерживали меня вместе с ними!

Вскоре аплодисменты раздались уже со стороны людей барона - не знаю, то ли потому, что они его не любили, то ли потому, что они действительно восхищались моей работой.
А мне было хорошо, а еще лучше мне было от того, что я все еще был жив!

Пан Конрад и один из рыцарей барона вышли на поле и осмотрели барона. Он был мертв. Мой последний удар сломал его шею.
- Очень хороший бой, - сказал пан Конрад, доставая медицинскую аптечку, которую он всегда носил с собой, - Давай позаботимся о твоей ноге.

Можете поверить, но я действительно забыл, что я был ранен? Там где я стоял остался след моей собственной крови из того места, куда я был ранен и я забыл об этом!

Чтобы зашить мою рану потребовалось пятнадцать стежков, а в это время, рыцари загрузили барона без его брони и плаща, на спину коня одного из его оруженосцев. Все присутствующие сочли, что оружие и доспехи барона должны принадлежать мне по праву боя.

Я никогда их не использовал и так никогда их не продал, хотя однажды торговец предложил мне двадцать семь тысяч пенсов за набор в основном из-за сплошных золотых украшений на мече, шлеме, а шпоры вообще были сделаны во французском стиле из чистого золота.

Кажется, что только золотое покрытие на кольчуге стоило, по крайней мере, пятьсот пенсов, хотя и должно было обновляться каждый год из-за того, что оно стиралось.

Я сохранил эту броню и однажды повесил ее на стену как украшение и память о том дне и обо всем, что из-за этого случилось.

Пан Конрад попросил двух старших рыцарей барона Стефана поехать с ним в Окойтц, чтобы выступить в качестве свидетелей того, что произошло.

Самый могущественный вассал графа Ламберта был убит и нужно было пойти к нему и все объяснить.

- Пан Конрад, - сказал я, - У меня будут проблемы из-за того, что я сделал сегодня?
- Ну... не такие большие, которые у тебя были несколько минут назад, - засмеялся он, - Но факт остается фактом, что ты убил человека, который значительно главнее тебя и я не знаю, как в этом случае поступит граф Ламберт. Скорее всего, герцог убил бы тебя из принципа, но я не думаю, что граф Ламберт это сделает. Ему никогда не нравился барон или его отец. Кроме того, насколько мне известно, у барона не осталось живых родственников. Нет никого достаточно могущественного, кто бы стал бы требовать твоей крови. Не думаю даже, что его собственные вассалы любили его, так что я думаю ты в безопасности.

"Скорее всего" не очень комфортная фраза, когда речь идет о твоей жизни.

Пан Конрад решил, что прямо сейчас необходимо как можно быстрее завершить пробежку и вернуться назад, поэтому все остальные побежали дальше. Я задержался, вместе с паном Владимиром и еще двумя людьми барона. Один из них, пан Ксаверий, был так любезен, что одолжил мне свою лошадь, поэтому мне не пришлось ходить на своей раненой ноге. Он привел ее под уздцы, поэтому у меня не возникло никаких проблем, чтобы на нее сесть. Оружие и доспехи барона Стефана были погружены на спину лошади, а пан Владимир пообещал, что позднее пошлет кого-нибудь за его седлом и копьем.

В тот день мы впятером поехали в Окойтц - пан Владимир, пан Конрад, два рыцаря барона и я. Мы все были в доспехах и я ехал на боевом коне пана Грегора, поскольку я отдал свою собственную Юзефу Кулисевичу почти год назад. Это был первый раз, когда я ездил на настоящем боевом коне и он напугал меня почти что также, как и барон утром того дня. По настоящему лютый зверь!

По дороге мы установились у пана Мешко и он к нам присоединился, поскольку мы все чувствовали, что было бы полезно, если с нами был кто-то, кто разбирался бы в законах. Пан Мешко потратил немного времени, поговорив с паном Ксаверием, после чего он сказал мне что я почти могу не беспокоиться. Я был на землях своего господина, сражался по его приказу, поэтому я не сделал ничего плохого.

Все это значительно меня успокоило, поэтому я был в беззаботном настроении, когда ехал в Окойтц мимо новой стройки.

Когда граф Ламберт увидел нас, он был во внутреннем дворике замка и разговаривал со своим плотником, Витольдом.

- Пан Конрад, только не говори мне, что ты снова ввязался в неприятности!
- Не я, мой господин, но, возможно, мой оруженосец. Барон Стефан мертв.

Я был взволнован тем, что пан Конрад признал меня своим оруженосцем!

- Собачья кровь! Дальше ты мне скажешь, что Петр его убил!
- Боюсь что так, мой господин.

- Его! Что он использовал? Яд?
- Нет, мой господин, он сражался с бароном по его требованию, будучи обнаженным и вооруженным только палкой в то время как барон был полностью вооружен, в доспехах и верхом. Эти рыцари могут все подтвердить, поскольку они были свидетелями.
- Собачья кровь! Лучше бы им это сделать, поскольку я в это не верю! Джентльмены, нам лучше все это обсудить в моих покоях.

Подошли несколько конюхов и увели наших лошадей, а мы отправились в покои графа. Симпатичная девка подала нам мед графа, которым тот необыкновенно гордился, и настоящии очки - подарок пана Конрада. Мед был удивительно хорош и имел вкус шиповника.

Пан Ксаверий дал точный отчет о том, что случилось, а три других рыцаря подтвердили правду того, что он сказал.

Пан Мешко обсудил правовые аспекты произошедшего, большинство из которых остались для меня непонятными, но суть которых заключалась в том, что я не виноват.

Граф Ламберт задумался на несколько секунд.

- Ну что ж. Кажется барон Стефан слишком тупым, чтобы бросить вызов беззащитному крестьянину и довольно неумелым, чтобы проиграть бой! Черт! И я всегда думал о нем как об одном из своих лучших бойцов!
- Мой господин, возможно он и был тупым, но мой покойный лорд был великим бойцом! Говорю Вам, он долгое время сражался стоя на одной ноге со сломанной другой! - сказал пан Ксаверий.

Граф Ламберт вздохнул.
- Как тебе будет угодно. Но это не дает ответ на вопрос, что я должен делать сейчас! Если голый мужик может победить одного из моих лучших рыцарей, то что мне делать? Некоторые, возможно, скажут, что Петр должен быть повешен как преступник против общества! Тем не менее, если верить вам четверым, я должен согласиться, что он не сделал ничего плохого, а как я могу назвать четверых таких почетных рыцарей лжецами? Тем не менее, мы не можем допустить, чтобы крестьяне убивали настоящих рыцарей, так? Будет нарушен весь социальный порядок!

Было бы очень нагло с мой стороны наградить мужчину, особенно этого выскочку, но я не вижу никакой другой возможности, кроме как посвятить этого ублюдка в рыцари! Петр, встань передо мной на колени!

Я не мог поверить своим ушам! Граф Ламберт лично хочет осуществить мое самое заветное желание! Я! Пан Петр!
Я быстро встал перед ним на колени и граф выхватил свой меч.

- Подождите, мой господин, - сказал пан Конрад, - Петр мой вассал и студент моей воинской школы. Это правда, что барон Стефан выбрал его из трех десятков других, поскольку он выглядел худшим бойцом из всех. И барон сделал правильный выбор! Любой другой сделал бы эту работу лучше и быстрее, чем он. Мне не нравится идея, что один из мох студентов будет вознагражден благодаря счастливому стечению обстоятельств!

Мое сердце упало вниз. Я был так близок к моей мечте, но был остановлен моим господином, которого считал своим другом!

- Может быть они бы смогли, пан Конрад, но "может" не значит сделать! Ты забываешь, что я твой сюзерен и я, черт возьми, посвящаю в рыцари кого я хочу! Что касается остальных, то посвящай их в рыцари сам, если хочешь.

Граф Ламберт нанес мне три традиционных удара мечом плашмя, последний из которых чуть не сбил меня с ног.

Спасибо Господу на небесах, что я до сих пор был в полных доспехах, поскольку я думаю кольцо вокруг моего воротника спасло мне жизнь!

- Я посвящаю тебя в рыцари. Встань, пан Петр, - сказал граф Ламберт.
Я встал и все рыцари бросились поздравлять и приветствовать меня. Тем не менее, пан Конрад держался несколько в отдалении.

- Граф Ламберт, - сказал пан Конрад, - Что Вы имели ввиду, когда сказали, что я смогу посвятить в рыцари остальных? Не думаю, что простой рыцарь может это делать.

- Простой рыцарь не может. Но есть второй вопрос, который нужно сегодня решить. У барона Стефана не было наследника и вообще не было родственников о которых бы я знал. Даже его мать была единственным ребенком, оба родителя которой уже умерли. Поэтому все его бесхозное имущество переходит ко мне. Вы сообща решили наградить пана Петра его оружием и доспехами и я не буду с этим спорить, но все остальное имущество теперь принадлежит мне.

Я думаю о том, чтобы отдать это тебе, пан Конрад, а титул барона прилагается к имуществу, но мы обсудим условия в частном порядке.
Пан Конрад был искренне удивлен.

- Спасибо, мой господин. Я не знаю, что еще мне сказать.
- Ну не говори ничего. Скоро будет подан ужин и, я думаю, до этого пан Петр хочет рассказать своим родителям о своей удаче или "счастливом стечении обстоятельств", как ты это назвал. Пан Петр, убедись, что вернешься к ужину вовремя. Я постараюсь обеспечить для тебя несколько рыцарских привилегий!

- Будьте уверены, я всегда буду самым учтивым из ваших рыцарей, мой господин! - сказал я, искренне в это веря.
В конце концов, самым странным образом я достиг своей цели!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/43839/182096

Переводчики: gulakovs