Готовый перевод Stripped / Обнаженные: Chapter 1

Глава 1

КЭССИ

Брюс хлопает своими большими толстыми ладошками, как будто мы провинившиеся собаки.

- Давайте, лэди! Поживее! Мальчишник не будет таким веселым без нас. Черт побери, Гретхен, ты еще даже не оделась?

Она смеется, как будто он сказал, что-то смешное, несмотря на то, что Брюс совершенно не умел шутить. Он вышибала в клубе, а иногда по вечерам, как сегодня, например, он отправляется с нами и следит, чтобы парни не лапали нас. Какой-то толстосум из Лонг Айленда снял нас на ночь. Мы семеро будем выступать на сцене, плюс официанты, и дорогой, милый Брюс.

Гретхен собирает свои длинные золотистые волосы и закалывает их длинной заколкой. Она разгуливает по комнате полуголой, как будто нам нарвится смотреть на нее. Она мило улыбается Брусу и машет рукой, согнув ее в запястье, как идиотка.

- Да брось ты, я оденусь быстрее, чем Кэсси закончит зашнуровывать свой корсет.

Она кивает головой в мою сторону. Я продолжаю возиться с корсетом. Каждый раз когда мне удается застегнуть один крючок, другой растегивается. Тот, кто придумал корсеты, должен быть сожжен у позорного столба. Возможно, эта дурацкая тряпка выглядит круто на теле, но, когда одеваешь ее, так совсем не кажется. К тому же мой - это настоящий корсет со стальным каркасом, и дышать в нем я также не могу. Я купила его, потому что он аутентичный. Я думала, это означает, что он сделан из материала того времени или у него оригинальный крепеж, ну или что-то не менее классное. Оказалось, аутентичный означает, что от металлического каркаса, вшитого в материал, у меня наверняка останутся синяки на ребрах. Черт, я ненавижу его, но ни за что не выброшу - я потратила на него трехнедельную зарплату. К тому же, я не должна носить его каждый вечер. Мы одеваем хорошие вещи только на праздники или по особым случаям, как сегодня.

Брюс поворачивает голову в мою сторону, как будто хочет поправить волосы. Я уже почти одета, за исключением этого хитроумного изобретения. Мой наряд включает корсет цвета яблок в карамели, кружевные чулки и ажурные стринги, подобранные под каблуки, которые с легкостью можно использовать в качестве оружия. Если меня когда-нибудь решать ограбить в этих туфлях, готова поспорить, что я не побегу, не то, чтобы я и смогла. Именно об этом я и думала, покупаю их. Можно ли покалечить кого-либо сумкой? Возможно, мне удасться избавиться от кожаной Dooney и прикупить металлическую, никому неизвестную, сумку с острыми углами. Я и моя соседка живем через дорогу от наркопритона. Только не начинайте. Я знаю, нам надо переехать, но знать и позволить - две разные вещи. А пока я покупаю аксесуары, которые можно использовать, в качестве оружия.

Уставившись на нее, я отвечаю, - Спасибо, Грет. - Мои пальцы перемещаются к следующей детали крепления. К счастью ничего не растегивается.

Она хлопает своими блестящими ресницами. - Всегда пожалуйста.

Грэтхен тощая и длинноногая, со сказочными замашками супер модели. Я ненавижу ее. Она сучка с большой С. Хотя это взаимно. Она тоже ненавидит меня. Слишком трудно враждебно относиться к тому, кому ты нравишься. Гретхен облегчает мне жизнь - ее легко ненавидеть.

Я? Я не супер модель. У меня даже не на что посмотреть - мама вбила мне это в голову сто лет назад. Я простая среднестатическая девушка с заниженной самооценкой, но я могу играть. Я могу претворяться. И как только я оказываюсь на сцене, я так же хороша, как и остальные стриптизершы.

Нет, когда я была ребенком, я не мечтала танцевать у шеста. Но моя жизнь несколько раз свернула не туда, и вот стою я здесь и пытаюсь вернуть ее назад. Полагаю, бывает хуже, но я не могу придумать ни одной ситуации хуже моей, когда выступаю на сцене и позволяю всем этим возбужденным извращенцам смотреть на мое обнаженное тело. Правда в том - я ненавижу все это. Я бы предпочла быть где-нибудь в другом месте, делать что-нибудь другое. Приемная гинеколога - я за. Удалять зубы - без проблем. Я буду приходить туда раньше положенного с улыбкой на лице. Все что угодно, только бы не быть здесь.

Брюс слишком долго торчит в примерочной, уставившись на свои часы. Скрестив свои мускулистые руки на своей широкой груди, он наблюдает, как секундная стрелка отсчитывает прошедшее время. Он игнорирует нападки Гретхен на меня. Возможно, я и новенькая, но я зарабатываю больше наличных, а именно это и любит босс - много денег. До тех пор, пока я приношу их, работа моя.

Мне наконец-то удалось справиться с корсетом, когда ко мне подходит Бет. Она уже одета в нечто, сшитое из сатина с рюшечками. - Ей, Кэсси. Тебе помочь завязать корсет?

Заправив локон волос за ухо, я киваю. - Ага, спасибо. - Она зашнуровывает меня, туго затягивая каждый шнурок, до тех пор пока я едва ли могу дышать. - Достаточно туго?

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но не могу из-за металлического каркаса, вшитого в материал. Я киваю и прижимаю руки к лифу, ощущая мягкий сатин.

- Еще чуть-чуть потуже и я свалюсь в обморок - или тресну по швам.

Она смеется, - Ты одна волнуешься по таким пустякам. Ты такая милая.

Она завязывает шнурки и прячет концы. Закончив, она шлепает меня по спине. Моя грудь поднята так высоко, что я не вижу пальцев на ноге, когда смотрю вниз. Я хватаю халат и закутываюсь в него. Затем мы идем к машине. Ночь будет длинной.

***

Дорога на вечеринку занимает мало времени. Сегодня мы выступаем на северном берегу Лонг Айленда, недалеко от побережья. Тоны старых домов с огромными лужайками и еще большие по размеру поместья скрыты там от посторонних глаз в тени могучих дубов и сосен. Место проведения вечеринки похоже на замок. Мы проезжаем ворота и подъезжаем к боковому входу. Фургон останавливается и нам говорят, как обычно, - пойти и подождать в крыле для прислуги.

Мы с Бет заходим внутрь, плечом к плечу, шепотом комментирую показное богатство, прущие изо всех стен. Гретхен и несколько других девочек следуют за нами, подсчитывая чаевые, которые могут им обломиться сегодня. На таких вечеринках карманы девушки могут забить карманы на месяц вперед, если все пойдет хорошо, но для меня это нечто большее. Знаете ли, я главное блюдо вечера, таинственная девушка в розовой комнате - личная танцовщица холостяка. В то время, как мои коллеги, танцуют в главном зале, я зарабатываю большие деньги. Именно поэтому Гретхен так сильно ненавидит меня. До моего появления она была главной стриптизершей.

Время уже было позднее, и вечеринка в самом разгаре. Проходя в дальний угол шумной комнаты, Бет берет крохотный сандвич с подноса.

- Думаешь, парни знают, что их ожидает? - Я пожимаю плечами. - Как будто это имеет значение. И когда в последний раз нас отправляли назад?

-Ммм, никогда. - Она запихивает еду в рот и пережевывает ее.

Я облокачиваюсь спиной на столешницу.

- Вот и я о чем. Парни думают одним. Они связывают себя узами с женщинами, но все, что происходит до свадьбы - совершенно нормально.

Я закатываю глаза от отвращения, затем выпрямляюсь. Внезапно я начинаю бурно жестикулировать руками:
- Скажи мне, зачем парням приватный танец, если они влюблены? Они должны хотеть только свою невесту, но это не так. Они всегда счастливы лицезреть женскую задницу.

- Ну, твоя задница великолепна, по крайней мере, я так слышала. - Бет улыбается мне и осматривает кухню. Мы стоим в проходе, но пока нам некуда больше идти.

- Парни - отстой, все, что я могу сказать.
- Я знаю. Я не раз повторяла это.
Она рычит и трясет кулаками. Затем поворачивается ко мне и бкрчит:
- Мужчины. Зло.

- Идиотка, - улыбаюсь я ей, пытаясь не засмеяться.

Она указывает на меня и прищелкивает языком. - Как всегда права, Кэсси.

Брюс машет нам с другой стороны кухни.

- Кэсси, Бет - за мной.

Мы ныряем в проход, следуем за ним и проскальзываем в маленькую комнатку. Она сделана в розовых тонах и украшена серебристыми занавесками. Напоминает комнату, в которой я работаю в клубе. Так как сегодня вечеринка, Брюс добавил еще одну танцовщицу. Мне пришлось выбирать. Пока я работаю на сцене у входа, Бет танцует на полу.

Брюс указывает толстым пальцем на сцену и говорит нам:
- По местам, и запомните, этот клиент большая шишка. Выложитесь по полной, ни от чего не отказывайтесь. Понятно?

Мы дружно киваем. Сцена, на которую ведут несколько ступенек с каждой стороны, возвышается над полом. Похоже, что сцена новая, построенная специально для меня. Обычно люди берут на прокат серые, переносные, шатающиеся сцены. Но не этот парень. Он не пожалел денег. Стены украшены бледно-розовым шелком, отражающим пол. Пустые столы расставлены по комнате. Все очень соблазнительно. Цвета смешиваются друг с другом, напоминая мне бледную кожу и розовые губы, которые так и хочется поцеловать.

Я забираюсь на сцену и направляюсь к серебристому дождику. Разворачиваясь, я спрашиваю Бет.

- Еще раз, для кого эта вечеринка? И почему он большая шишка? Я что-то пропустила?

Она смеется и рассматривает один из светильников, вмонтированных в стеклянный стол. Он похож на огонь, но этого не может быть, потому что он розовый. Она смотрит на меня.
- Доктор Питер Гранц, и он большая шишка, потому что он Ферро. Отсюда и шикарная вечеринка.
Я не отвечаю, поэтому Бет поднимает голову и смотрит на меня.

Я подбегаю к Бет и чуть не сбиваю ее с ног. У меня отвисла челюсть. Беспокойство, которое мне не удается скрыть, отражается у меня на лице.
- Ферро?

- Ага, а что такое?
У меня подкосились ноги. - Я не могу здесь оставаться.

Я оглядываюсь по сторонам и с надеждой смотрю на дверь. Перед тем, как наконец-то решиться и сбежать, я слышу приближающиеся мужские голоса. Блин! Мое сердце бешенно стучит у меня в груди. Если он здесь, если Джонатан увидит меня - мысль обрывается, даже не закончившись.

Я готова выпрыгнуть из окна, но Бет хватает меня за руку и тащит меня ко входу. Она заталкивает меня за занавес и шепчет в ухо.

- Если ты сейчас психанешь, Гретхен захапает себе твою работу. Возьми себя в руки. Неважно, что это за парень, он не стоит того.

Дождик начинает трепетать, но он превосходно скрывает нас. Мужские голоса становятся громче. Дверь раскрывается. Дождик начинает шелестеть, а я все больше психую. Он не должен быть здесь. Он не должен увидеть меня такой. В то же время, Бет права. Я не могу сбежать. Брюс переедет меня на грузовике, и уж тем более не заплатит мне больше ни цента.

Я стою там в оцепенении, неспособная разумно мыслить. Каждая мышца в моем теле напряжена, готовясь к побегу, но я не шевелюсь. Мои босые ноги приклены к полу. я крепче сжимаю губы. Затем, я слышу его - тот самый голос. Он проносится по воздуху, словно звуки знакомой старой песни. О Боже, кто-нибудь пристрелите меня. Я не смогу сделать этого.

- Ты не знаешь, что несешь. Какому парню не понравится такая вечеринка?

Джонатан разговаривает с кем-то мягким, присущим только ему обворожительным тоном

- Ну, твоему брату, Питеру. Ты что ли совсем не знаешь его? Он будет всем показывать, как же ему тут нравится, но убежит от сюда подальше, не успеешь и моргнуть.

Выглядывая из-за занавеса, я вижу второго мужчину. У него темные волосы и такие же ярко-голубые глаза, как и у Джонатана. Единственное отличие - их поза. Джонатан делает упор на бедра, скрестив руки на груди. Спина другого парня совершенно прямая, как будто он никогда в своей жизни не сутулилься.

Подглядывая за Джонатаном через дождик, я вижу, как идеальная улыбка расплывается по его лицу.

- Щон, я знаю его лучше. Пит будет без ума от этого. Именно такую вечеринку я бы хотел, если бы решил связать себя с кем-нибудь узами.

- Знаю. - голос Шона лишен эмоций. Он оглядывается комнату с отвращением и засовывает руки в карманы. - Не говори потом, что я тебе не предупреждал.

- да брось ты! Это Питер. Что он сделает?

Шон смеется, как будто знает что-то, чего не знает Джонатан.
- Не дай маске учителя английского одурачить тебя, Джонни. Он такой же вспыльчивый, как и я. Никто не связывается с ним. Он рассмотрит это как укор, оскорбление в сторону Сидни. Отмени стриптиз, пока он не приехал.

Шон уходит, не проронив больше ни слова.

Джонатан Ферро громко выдыхает, проводя пальцами по своим густым темным волосам. Циничный звук, произнесенный им, убивает меня. Я слышала его раньше. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не обратить на это внимание. Этот то самый звук, который он произносит, когда знает, что облажался, когда понимает, что он не тот, кем хочет быть. Между Джонатаном и его семьей всегда стояла стена. Полагаю, он все еще не перелез через нее. Джон делает несколько кругов, а затем выноситься из комнаты.

- Твою ж мать. - Бет смотрит на меня и шипит: - Что произошло между вами?

Такое ощущение, словно кто-то ледяной хваткой сжал мое сердце. Я смотрю ему вслед и произношу:
- Ничего, совершенно ничего.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44163/173846

Переводчики: juliaetta