Готовый перевод K J PARKER - THE DRAGONSLAYER OF MEREBARTON / К Дж Паркер - Убийца дракона из Меребартона: 1

Я ЧИНИЛ свою ночную вазу, когда они прибыли, чтобы рассказать мне о драконе.

Починка ночной вазы - это один из таких видов работ, которые, по вашему мнению, легко выполнить. Лудильщики же делают это. А они не больно-то сообразительные, иначе занимались бы чем-нибудь другим. На самом деле всё не так просто. Вы должны просверлить несколько очень маленьких отверстий в сломанных частях, продеть через них короткие кусочки проволоки, а затем плотно скрутить их концы вместе так, чтобы соединить части достаточно крепко и сделать ночную вазу водонепроницаемой. Для этой работы вам понадобятся очень твёрдое, острое и тонкое сверло, намётанный глаз, много терпения и по крайней мере три пары крепких, как камень, рук. Лудильщик посоветовал мне гончара, который мог справиться с работой за четверть часа. Я сказал ему проваливать, я сделаю это сам. Но вскоре до меня начало доходить, что некоторые виды работ предназначены для специалистов.

Ах, какая ирония.

Во-первых, глупо с моей стороны было сломать её. Обычно я не настолько неуклюж. Просто споткнулся об неё в темноте – вот как я объясняю это.
- Нужно было зажечь лампу, тогда ты бы не споткнулся, - сказала она.
Я заметил, что долгими летними вечерами в лампе нет необходимости. Она ухмыльнулась мне в ответ. Мне кажется, что она не вполне понимает, насколько непрочно наше финансовое положение. Мы ни в чём не нуждаемся, ничего подобного. Нет абсолютно никакой необходимости продавать землю или занимать деньги. Дело в том, что если мы продолжим излишне тратить деньги впустую на ламповое масло и лудильщиков и прочую ерунду, то придёт время, когда текущее небольшое сокращение нашего дохода начнёт причинять лёгкие неудобства. Только временно, конечно же. Трудные времена пройдут, и скоро у нас всё будет очень хорошо.

Как я уже говорил, ирония.

- К тебе пришёл Эбба, - сказала она.

Она видела, что я был занят.
- Ему придётся зайти ещё раз, - огрызнулся я. Между губами у меня было зажато три маленьких кусочка проволоки, что значительно снизило впечатление.

- Он говорит, это срочно.

- Прекрасно. - Я положил вазу. Называйте как хотите, но больше это не было вазой. Это были несвязные воспоминания о форме вазы, непрочно скрученные между собой металлической проволокой так же, как чешуйчатая броня, которую носили наши противники в Аутремере.
- Впусти его.

- В этих сапогах он сюда не зайдёт, - сказала она, и я сразу понял, что так и будет, пока она разговаривает таким тоном. - А почему бы тебе просто не перестать с этим возиться? Ты только зря тратишь своё время.

Женщины так нетерпеливы.
- Лудильщик...

– Это сюда не подходит.

Я бросил собранное безобразие на пол и прошёл мимо неё вниз по лестнице, в большой зал. Большой, в этом контексте, строго сравнительный термин.

Эбба и я понимаем друг друга. Для начала, он практически мой ровесник - я моложе на неделю; что с того? Мы оба выросли, молча стыдясь своих отцов (его отец Оссан был самым ленивым человеком в округе, мой - тоже), и оба были втайне разочарованы своими детьми. Он вступил во владение своей фермой незадолго до того, как я вернулся домой из Аутремера, поэтому мы оба в каком-то смысле стали нести ответственность за свою жизнь примерно в одно и то же время. Я не испытываю на его счёт никаких иллюзий и не могу себе представить, что он чувствует по-другому. Он среднего роста, лысый и тощий, сильнее, чем выглядит, и умнее, чем кажется. Когда я был мальчишкой, он устанавливал для меня мишени и собирал стрелы; никогда ничего не говорил, просто стоял со скучающим видом.

У него было странное выражение лица. Он сказал, что я не поверю тому, о чём он собирался мне поведать.

Дело в том, что у Эббы нет абсолютно никакого воображения, даже когда он буянит во хмелю. В его случае это пьяное хныканье, очень редкое явление, на случай, если у вас сложилось впечатление, что он "не представляет из себя ничего путного", как она это называет. Примерно дважды в год, по особенным годовщинам. Понятия не имею, что это за годовщины, и, естественно, не спрашиваю. Так вот, дважды в год он устраивается на сеновале с большой четырнадцатифунтовой флягой и покидает его, только когда она опустошается. Что я пытаюсь объяснить, так это то, что он не имеет привычки видеть вещи, которые, строго говоря, не существуют.

- Там дракон, - сказал он.

Это Оссан, его отец, повидал всевозможные странные и удивительные вещи.
- Не будь настолько глупым, - проговорил я.
Он же просто смотрел на меня. Эбба никогда не спорит или противоречит; в этом нет необходимости.

- Хорошо, - сказал я, слова выдавливались наружу, будто толстяк протискивался сквозь узкий дверной проём. - Где?

- Под Меребартоном.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44690/176573

Переводчики: Zhuzh, bazalmont, alesyasparrow