Огромный зверь Кафуэ
Ричард Дехан
Это произошло на нашей усадьбе на границе Юго-Восточной Родезии, в семидесяти милях от Концессии Тули, спустя примерно три года после окончания войны.
Бушевали сентябрьские ветра, швыряя зеленые плантации широколиственного табака, словно волны океана, который я пересекал вновь и вновь, то уходя, то возвращаясь из своей дождливой отчизны - печальной страны Ирландии на родину своего отца и деда.
Акации, верблюжьи колючки и огромные, как кактусы молочаи, окаймляющие водоемы и оросительные каналы, бесновались весь день без остановки, подобно женщинам племени Макалака на похоронной процессии у себя на родине. Ночь сгущалась. Деревянные ставни, прикрывающие маленькие застекленные окна, грохотали, словно кто-то пытался выбраться изнутри. Побелка, осыпавшаяся с балок и поперечных стропил кухни, маленькими, мучнистой белизны кучками, лежала на добротном столе из бобового дерева, на котором покоилась раскрытая Библия моего отца.Большая черноволосая голова отца, склонившегося над книгой, была покрыта белыми пятнами, которые невозможно ни смыть, ни смахнуть.
Они появились вначале войны, словно печальный снег усыпав тяжелые вьющиеся локоны грубых черных волос. Моя мать, северная ирландка, погибла совсем молодой в женском поселении на Гелдерсдорпе во время блокады. А отец в то время служил наводчиком, и теперь вы представляете себе, какие тяжкие невзгоды легли на его могучие плечи и окропили волосы сединой.
Вы видите меня в синей спортивной куртке и коротких домотканых штанах, сидящим в тени на краю стола напротив мрачной сильной фигуры в большом стеганом кресле.
В ту ночь не ложились спать. Плотина была заполнена до краев, и очередная высокая волна, идущая к шлюзам, могла разрушить массивное цементное укрепление из квадратных блоков или переполнить ее, уничтожив труды нескольких лет. Крыша фермы была восстановлена, так как кожух от английского морского орудия был поврежден, но работы было еще пуще прежнего. Отец покачивал головой, глядя на новую кладку, а побелка осыпалась, словно подтверждая его сомнения.
Я попросил остаться, чтобы не лежать в одиночестве в большой кровати в комнате отца. Сонно кивнув, я отказался, вырезал своим американским обоюдоострым ножом небольшое каноэ для плавания в мелких речных бассейнах. И как только я сфомировал нос, я мечтал о том, что услышал прошлой ночью.
Один из лучших путешественников среднего класса, смотритель угольной шахты в Булавайо, который был с нами в ту ночь и пошел утром к Тули, рассказал историю. Что он не смог рассказать, попробую пересказать я из английской газеты трехнедельной давности, которую он оставил.
DragonXXI
12.10.13 в 08:04
