Готовый перевод Allegiant (Divergent, #3) / Аллигент: Chapter Thirty-One,TOBIAS

Я НЕ МОГУ вернуться к испепеляющим меня взглядам и неотвеченным вопросам общей комнаты. Я знаю, что я не должен возвращаться к вопросу о преступлении, даже если это не одно из тех безопасных мест, вход куда мне запрещен, но я чувствую, что мне нужно посмотреть, что происходит в городе. Будто мне нужно вспомнить, что есть еще один мир, за пределами это, где меня не ненавидят.

Я иду в комнату слежения и сажусь в одно из кресел. Каждый из множества экранов вокруг меня показывает разные части города: безжалостный маркет, фойе штаб-квартиры Эрудитов, Милленниум парк, павильон около Хэнкок-билдинг.

Долгое время я наблюдаю за людьми, мельтишащими по штаб-квартире Эрудитов, на их руках повязки бесфракционников, на их поясах оружие, они перебрасываются короткими фразами и обмениваются консервами, которые у них на ужин, старая привычка бесфракционников.

Потом я слышу, как то-то из работников комнаты слежения говорит "Вот он" одному из своих коллег, и я быстро просматриваю экраны, чтобы понять, о чем она говорит. Затем я вижу его, стоящего перед Хэнкок-билдинг: Маркус, стоящий недалеко от главного входа, глядящего на свои часы.

Я встаю и нажимаю на экран указательным пальцем, чтобы включить звук. Первую секунду я слышу только движение воздуха, вместо голосов, но потом шаги. Джоанна Рейс приближается к моему отцу. Он протягивает ей руку для пожатия, но она не отвечает на этот жест и мой отец остается с протянутой воздуху рукой, куском приманки, который не сработал на ней.

-Я так и знала, что ты в городе, -говорит она, - они ищут тебя повсюду.

Несколько человек заходят в комнату слежения и собираются передо мной, чтобы посмотреть на это. Я с трудом замечаю их. Я наблюдаю за тем, как рука моего отца возвращается на свое место, сжимаясь в кулак.

-Я чем-то обидел тебя?- говорит Маркус. -Я позвал тебя, потому что думал, что ты мне друг.

-Я думала, ты позвал меня, потому что знаешь, что я все еще лидер Элигентов и ты хотел иметь союзника, - говорит Джоана, нагибая голову так, что прядь ее волос падает на ее глаз, задетый шрамом, - и в зависимости от того, что является твоей целью, я продолжаю так думать, Маркус, но я не могу сказать, что наша дружба закончилась.

Маркус сводит брови. Мой отец выглядит, как человек, который раньше был привлекательным, но в возрастом его щеки ввалились, черты его лица стали суровыми и строгими. Его волосы, постриженные почти полностью, в стиле Отреченных, не спасают положение.

-Я не понимаю,- говорит Маркус.

-Я говорила с некоторыми из моих друзей-Искренних, - говорит Джоанна, - они сказали, что твой сынок под действием сыворотки правды рассказал, что все те грязные сплетни, распущенные Джанин Мэтьюс о тебе и твоем сыне

были правдой. Это так?

К моему лицу приливает кровь и я погружаюсь в себя, сгибая плечи.

Маркус качает головой.
-Нет, Тобиас...

Джоанна поднимает руку. Она наговорит с закрытыми глазами, будто не может смотреть на него.
-Умоляю. Я видела, как ведет себя твой сын, я видела, как ведет себя твоя жена. Я знаю, как выглядят люди, которые были подвержены насилию.
Она убирает волосы за ухо.
-Мы сами осознаем это.

-Ты не можешь верить, - начинает Маркус. Он мотает головой, - я сторонник дисциплины, да, но я лишь хотел, как лучше.

-Муж не должен дисциплинировать свою жену, - говорит Джоанна, - даже в Отречении. А что насчет твоего сына...хорошо, скажу, что я верю, что в этом твоя вина.

Пальцы Джоанны скользят по шраму на ее щеке. Мое сердце подавляет меня с каждым ударом. Она знает. Она знает, не потому что она слышала мои слова в комнате признаний у Искренних, а прочсто потому, что она знает, она сама пережила это, я уверен. Интересно, кто это был в ее случае - мама? папа? кто-то еще?

С одной стороны, мне всегда было интересно, что будет делать мой отец, если столкнется с истиной лицом к лицу. Я предполагал, что он может превратиться из скромного лидера Отреченных в ночной кошмар, с которым я сталкивался дома, что он мог наброситься на человека и показать, кто он на самом деле. Меня бы удовлетворила такая реакция, если бы я увидел именно ее, но в реальности реакция была другой.

Он просто стоит там, выглядя смущенным, и на мгновение я удивляюсь, вдруг он запутан, вдруг в его больном сердце он верит его лжи о моей дисциплине. Мысль создает бурю внутри меня, грохот грома и порыв ветра.

"Теперь, когда я была честной," Джоанна говорит, спокойнее ", ты можешь сказать мне, почему ты попросил меня приехать сюда."

Маркус сменяет тему, как будто старая тема никогда не обсуждалась. Я вижу в нем человека, который делит себя на отсеки и может переключаться между ними по команде. Один из этих отсеков предназначался только для моей матери и меня.

Сотрудники Бюро перемещает камеру ближе, так что здание Хэнкок просто черный фон позади Маркуса и Джоанны. Я следую взглядом за балкой по диагонали экрана, так что я не должен на него смотреть.

Эвелин и афроакционеры тираны ", говорит Маркус. "Мир, который был между фракциями, до первой атаки Джанин, может быть восстановлен​​, я уверен в этом. И я хочу попытаться восстановить его. Я думаю, это то, что вы тоже хотите. "

-Да - отвечает Джоанна - Как ты считаешь, что мы должны сделать?

- это та часть, которая тебе может не очень понравиться, но я надеюсь ты будешь трезво оценивать ситуацию - сказал Маркус - Эвелин контролирует город с помощью оружия. Если отобрать у неё это оружее, у неё не будет столько энергии, и мы сможем бросить ей вызов.

Джоанна кивает, и проводит туфлёй по тротуару. Мне видна только гладкая часть её лица, её мягкие, но волнистые волосы, её полные губы.

-Что ты хочешь что бы я сделала? - спрашивает она.

"Позвольте мне присоединиться к вам, как лидер Эллигентов ", говорит он. "Я был лидером Отречённых. Я был практически лидером всего этого города. Люди сплотятся вокруг меня."

«Люди уже сплотились" говорит Джоанна. "И не за человека, а за желание восстановить фракции. Кто сказал, что ты мне нужен? "

"Не уменьшай свои достижения, но Эллигенты все еще слишком незначительны, чтобы быть большими, чем просто небольшое восстание", говорит Маркус. "Афроафракционеров больше, чем ты думаешь. Ты нуждаешься во мне. Ты это знаешь. "

Мой отец может убедить людей без очарования, и это всегда смущало меня. Он заявляет, что его мнение, это факт, и как-то его полное отсутствие сомнений заставляет вас поверить ему. Это качество пугает меня сейчас, потому что я знаю, что он сказал мне: что я был сломан, что я был бесполезен, что я ничто. Во сколько из тех вещей, он заставляет меня верить?

Я вижу, Джоанна начинает верить ему, думая о небольшой группе людей, которых она собрала. Думая о группе, что она послала за забор, вместе с Карой, и никогда не слышала о нас. Думая о том, как она одинока, и как богата история лидерства. Я хочу крикнуть ей сквозь экраны не доверять ему, чтобы сказать ей, что он хочет только вернуть фракции назад, потому что он знает, что он может занять место в качестве лидера снова. Но мой возглас не может дойти до неё, не сможет, даже если бы я стоял прямо рядом с ней.

Осторожно, Джоанна говорит ему: "Можешь ли ты обещать мне, что ты будешь, когда это возможно, стараться ограничить разрушения, котрые мы будем вызывать?"

-Конечно - отвечает Маркус

Она вновь кивает, но это выглядит так, что она кивает сама себе.

"Иногда нам нужно бороться за мир ", говорит она, скорее тротуару, чем Маркусу. "Я думаю, что это одно из тех времен. И я думаю, что ты был бы полезен людям, чтобы сплотить их.

Это начало восстания Элигентов, которого я ждал с того самого момента, как только услышал, что эта группа формируется.Даже если это казалось неизбежным для меня, с того момента, как я увидел, как Эвелин добилась власти, я чувствовал себя подавленным. Похоже, что восстания никогда не прекращаются, ни в городе, ни здесь, нигде. Между ними есть только промежутки, и мы называем их "мир".

Я отхожу от экрана, что бы выйти из диспетчерской и подышать где-нибудь свежим воздухом.

Но, как только я отхожу, я замечаю другой экран, на котором тёмно-волосая женщина ходит взад вперёд в её офисе в центре Эрудитов. Эвелин. Они, конечно, сохранить кадры Эвелин на большинстве экранов в диспетчерской, это имеет смысл.

Эвелин запускает руки в волосы, сжав пальцы вокруг толстой прядки. Она падает на колени, бумаги застилают пол вокруг неё, и, мне кажется, она плакала. Но я не уверен почему, так как я не вижу, что бы её плечи дрожали.

Я слышу, через колонки экрана, стук в дверь кабинета. Эвелин встаёт, приглаживает волосы, вытирает лицо, и говорит: "Войдите!"

Заходит Тереза, её повязка афроафракционера завязана криво. "Только что обновление из патрулей. Они говорят, что не видели никаких признаков его. "

"Отлично" Эвелин качает головой. "Я изгнала его, и он остается в городе. Он будет делать это назло мне."

"Или он присоединился к Элигентам, и они укрывают его, "Тереза ​​говорит, перевесившись через один из офисных стульев. Она крутит бумагу на полу подошвой её ботинка.

"Ну, это очевидно."Эвелина кладет руку на окно и наклоняется к нему, глядя на город и за его пределы, на болото. "Спасибо за новости."

"Мы найдем его," говорит Тереза​​. "Он не может уйти далеко. Я клянусь, что мы найдем его. "

"Я просто хочу, чтобы он ушел,"Эвелина говорит, ее голос жесткий и тонкий, как у ребенка. Интересно, боится ли она его ещё, так же, как и я до сих пор боюсь его, как кошмар, который всплывает на поверхность в течение дня. Интересно, как похожи моя мать и я, в глубине души, где это (принимается во внимание).

"Я знаю" говорит Тереза и уходит.

Я стою так долгое время, наблюдая как Эвелин смотрит в окно, стуча пальцами по стеклу.

Я чувствую, что я стал кем-то между моей матерью и моим отцом, насильственный и импульсивный, и отчаянный, и испуганный. Я чувствую, что потерял контроль над тем, кем я стал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44802/181820

Переводчики: katerinka49, yanamcclair