Готовый перевод Allegiant (Divergent, #3) / Аллигент: Chapter Thirty-Four,TRIS

- А вот и она, говорит Амар, когда я приближаюсь к группе.
- Сейчас Трис, я дам тебе жилет.

- Мне......жилет? Как и было обещано Дэвидом вчера, я еду на периферию в полдень. Я не знаю, что меня ожидает и поэтому нервничаю, но я слишком устала за последние несколько дней, чтобы чувствовать вообще что-то.

-Бронежилет. Периферия не совсем безопасное место, говорит он и тянется к ящику около двери, разбирая кучу многочисленных черных жилетов ища нужный размер. Он появляется с одним, который все равно выглядит слишком большим для меня.
- Извини, здесь не очень богатый выбор. Этот отлично подойдет. Руки вверх.

Он надевает на меня жилет и подтягивает ремни по бокам.

- Я не знала, что ты будешь здесь, говорю я.

- Ну и чем же, ты думала, я занимаюсь в Бюро? Просто брожу вокруг и отпускаю шуточки? Он улыбнулся.
- Они нашли хорошее применение моему мастерству Бесстрашного. Я вхожу в группу обеспечивающую безопасность. Так же как и Джордж. Обычно мы обеспечиваем безопасность корпуса, но когда, кто-то собирается на периферию я вызываюсь добровольцем.

- Обо мне говорите? говорит Джордж, который стоит у дверей.
- Привет, Трис.
Надеюсь он не скажет ничего дурного.

Джордж кладет руку Амару на плечи, и они ухмыляются друг другу. Джордж выглядит лучше, чем в последний раз когда я видела его, но горе накладывает свой отпечаток на его выражение лица, выявляя морщинки, из уголков его глаз, когда он улыбается, забирая ямочки на его щеках.

- Я думал о том, что мы должны дать ей пистолет, говорит Амар. Он взглянул на меня.
- Мы обычно не даем потенциально будущим членам совета оружие, потому что они понятия не имеют как им пользоваться, но совершенно очевидно, что ты знаешь как.

- С этим действительно все в порядке, говорю я. Мне не нужно......

- Нет, ты, вероятно, стреляешь лучше, чем любой из них, говорит Джордж.
- Нам бы не помешал другой Бесстрашный на борту. Позволь мне взять ее.

Спустя несколько минут я вооружена и иду с Амаром к грузовику. И он, и я садимся назад, Джордж и женщина по имени Энн в середину и два взрослых офицера службы безопасности по имени Джек и Вайолет впереди. Задняя часть грузовика накрыта прочным черным материалом.

Задние дверцы выглядят светонепроницаемыми и мрачными снаружи, но изнутри они прозрачные, так что мы можем видеть, куда мы едем. Я расположилась между Амаром и кипой оборудования, которые блокируют нам обзор передней части кузова. Джордж заглядывает за оборудование и ухмыляется, когда грузовик начинает двигаться, за исключением этого, здесь только Амар и я.

Я наблюдаю как корпус исчезает позади нас. Мы едем через сады и хозяйственные постройки которые их окружают, из-за границы корпуса выглядывают самолеты, белоснежные и неподвижные. Мы достигаем забора и ворота для нас уже открыты. Слышу как Джек разговаривает с солдатом у внешней стороны забора, рассказывая ему о наших планах и о том, что в грузовике.

- часть слов я не понимаю.

- до того как нас выпускают в дикую местность.

Я спрашиваю - В чём смысл этого патруля? Я имею в виду, кроме того, что бы объяснить мне, как это работает.

- Мы всегда присматриваем за периферией, самой ближайшей генетически поврежденной территорией за пределами корпуса. В основном исследуем, изучаем, как генетически поврежденные ведут себя, говорит Амар. - Но после нападения, Дэвид и совет решили, что нам нужно усерднее там присматривать, для того, чтобы мы могли предотвратить повторное нападение.

Мы проезжаем мимо такого же рода руин, которые я видела когда мы покидали город - зданий рухнувших под своим собственным весом, дикорастущих растений прорывающихся сквозь бетон.

Я не знаю Амара, и я точно не доверяю ему, но я должна спросить:

- Значит ты этому веришь? Всей этой чепухе о том, что генетическая поврежденность является причиной....этого?

Все его друзья из эксперимента были ГП. Мог ли он верить в то, что они были поврежденными, что с ними было что-то нет так?

- А ты нет? говорит Амар. С моей точки зрения, земля существует очень и очень давно. Дольше чем мы можем себе представить. И до Войны за Чистоту, никто и никогда этого не делал, так? Он взмахнул рукой, указывая на внешний мир.

- Я не знаю, говорю я. Мне трудно поверить в то, что они не делали этого.

- У тебя довольно жестокий взгляд на человеческую природу, говорит он.

Я не ответила.

Он продолжил, - в любом случае, если бы такое уже случалось в нашей истории, Бюро знали бы об этом.

Это кажется мне наивным, для того, кто когда-то жил в городе и видел, по крайней мере на экранах, как много тайн, мы скрывали друг от друга. Эвелин пыталась управлять людьми за счет контроля над оружием, но Джанин была более амбициозной - она знала, что, когда ты управляешь информацией, или манипулируешь ею, тебе не нужна сила, чтобы держать людей под каблуком. Они пойдут на это добровольно.

Вот этим и является Бюро - и все правительство, возможно этим занимается: приучая людей быть счастливыми под их властью.

Мы едем в молчании, только слышно, как трясётся оборудование, и доносится звук двигателей, сопровождающий нас. С начала, я рассматриваю каждое здание, что мы проезжаем, и размышляю над тем, кто там раньше жил. Но затем они все смешиваются для меня. Как много разных видов разрушенных строений вы видели, прежде чем смирились с названием "руины"?

"Мы уже почти на окраине" крикнул Джорш с середины грузовика " Мы собираемся остановиться здесь и пойти дальше пешком. Каждый возьмёт и настроит оборудование - кроме Амара, он должен будет просто смотреть за Трис. Трис, ты всегда можешь выйти и осмотреться, но оставайся с Амаром."

Я чувствую, что все мои нервы на пределе и малейшее прикосновение заставит их стрелять. Периферия - это то место, откуда моя мама сбежала, после того как была свидетелем убийства. Это место, где её нашли и спасли люди из Бюро, потому что они подозревали, что её гены чисты. И сейчас я буду гулять здесь, в месте где, в некотором смысле, это всё началось.

Грузовик останавливается, и Амар открывает дверь. В одной руке у него пистолет, а другой он подзывает меня. Я выпрыгиваю за ним.

Здесь есть задания, но они не столь выдающиеся. Это временные дома, сделанные из металлолома и пластиковых брезентов, подставленных друг к другу, что бы держаться вертикально. В узких проходах между ними люди, в основном дети, продают вещи из лотков, или несут вёдра с водой, или готовят пищу на открытом огне.

Когда самый близкий к нам видет нас, молодой мальчик убегает и кричит " Облава! Облава!"

"Не обращай внимания на это" говорит Амар мне "Они думают что мы военные. Они иногда устраивают облавы, что бы забрать детей в детские дома"

Я едва признаю его слова. Вместо этого, я начинаю ходить по одному из проходов. Большинство людей убежали или заперлись в своих навесах из картона или брезента. Я вижу их через щели в стенах. Их дома не намного больше, чем куча еды и материалов с одной стороны, и матрасов с другой. Я не представляю, что они делают зимой. Или куда они ходят в туалет.

Я думаю о цветах, на территории комплекса, и о деревянных полах, и о кроватях в отеле, которые не заняты, и говорю:
-Вы когда-нибудь помогаете им?

- Мы считаем, что лучший способ помочь нашему миру, это исправить его генетические недостатки, говорит Амар, будто цитирует вслух, по памяти. - Поставлять еду людям - это сродни наложения крошечной повязки на зияющую рану. Это поможет остановить кровотечение, но, в конечном счете, рана никуда не денется.

Мне нечем ответить. Все, что я делаю это слегка трясу головой и иду дальше. Я начинаю понимать, почему мама присоединилась к Отречению, когда она должна была присоединиться к Эрудиции. Если она действительно нуждалась в безопасности от растущей коррумпированности Эрудитов, то она могла бы пойти к Дружелюбию или Искренности. Но она выбрала фракцию, где она могла бы помочь нуждающимся и посвятить большую часть своей жизни тому, чтобы афракционеры были всем обеспечены.

Они, должно быть, напоминали ей об этом месте, периферии.

Я отворачиваюсь от Амара, чтобы он не увидел слез в моих глазах.
- Давайте вернемся в грузовик.

- Ты в порядке?
- Да.

Мы оба разворачиваемся и направляемся обратно к грузовику, а затем слышим выстрелы.

И прямо после них,крик "Помогите!"

Все вокруг нас бросаются в рассыпную.

- Это Джордж, говорит Амар, он срывается с места и бежит вниз по одному из проходов, по правую руку от нас. Я преследую его до конструкции из металлолома, но он слишком быстр для меня, и это место словно лабиринт - я теряю его за считанные секунды, и теперь я совсем одна.

По большей части автоматически, воспитанное Отречением сочувствие, имеющееся у меня по отношению к людям, живущим в этом месте,но я все же боюсь их. Если они, похожи на афракционеров, то тогда они, конечно же, отчаянные, как афракционеры, а я боюсь, отчаянных людей.

Кто-то хватает меня за руку и тащит назад, к одному из алюминиевых навесов. Внутри, все имеет голубой оттенок из-за брезента, покрывающего стены, что защищает конструкцию от холода. Пол покрыт фанерой, и, прямо передо мной стоит маленькая, худая женщина, с чумазым лицом.

- Тебе не стоит находиться снаружи, говорит она. - Они набросятся на кого угодна, и не имеет значения насколько молодо выглядит она.

-Они? - сказала я.

- Куча разгневанных людей, здесь в периферии, говорит женщина. - Некоторых людей гнев заставляет убивать всех, кого они воспринимают как врага. Некоторых людей, делает более конструктивными.

- Что ж, спасибо за помощь, - сказала я. - Меня зовут Трис.

-Эми. Сядь.

- Не могу, - ответила я. - Мои друзья находятся там.

- Тогда тебе стоит подождать до тех пор, пока полчище людей доберутся туда, где твои друзья, а затем подобраться к ним сзади.

Это прозвучало умно.

Я опустилась на пол, пистолет впивается мне в ногу. Пуленепробиваемый жилет настолько негибкий, что трудно чувствовать себя комфортно, но я делаю все, что могу, чтобы казаться спокойной. Я слышу, как люди бегут по улице и кричат. Эми сдвигает уголок брезента, чтобы увидеть происходящее снаружи.

- Значит ты и твои друзья не солдаты, говорит Эми все еще смотря наружу. Что говорит о том, что вы из Генетического Обеспечения, так?

- Нет, говорю я. То есть, они да, а я из города. Из Чикаго.

Эми понимает высоко брови.
- Проклятие. Его, что расформировали?

- Пока нет.

- Это прискорбно.

- Прискорбно? Я нахмурилась на нее. - Ты в курсе, что говоришь о моем доме?

- Что ж, в твоем доме сохранено убеждение о том, что генетически поврежденные люди нуждаются в исправлении, что они повреждены, в то время когда - они - мы таковыми не являемся. И да, это прискорбно, что эксперименты все еще существуют. И я не собираюсь извиняться за сказанное.

Я не размышляла над этим с такой точки зрения. Для меня Чикаго должен продолжать существовать потому, что люди, которых я потеряла жили здесь, потому, что образ жизни, который мне когда то нравился, остается здесь, хотя и в искаженной форме. Но я не понимала, что само существование Чикаго может быть пагубным для людей снаружи которые хотят чтобы их считали полноценными.

"Можешь идти", говорит Эми, сбросив угол брезента "Они, наверное, в одном из конференц-залов, к северо-западу отсюда."

- И снова спасибо,- сказала я.

Она кивает мне, и я ухожу от ее дома, доски скрипят под моими ногами.

Я двигаюсь по проходам, быстро, радуясь, что все люди разбежались, когда мы прибыли так что, нет никого, кто бы мог заблокировать мой путь. Я перепрыгнуть через лужу - ну, я не хочу знать, что это такое - и выхожу в своеобразный двор, где стоит высокий, долговязый мальчик, держа пистолет, направленный на Джорджа.

Небольшая группа людей окружает мальчика с пистолетом. Они распределили между собой оборудование для наблюдения, которое нес Джордж, и уничтожают его, ударяя по нему ботинками, или камнями, или молотками.

Глаза Джорджа переходят на меня, но я быстро прикладывая палец к губам. Я стою за толпой; мальчик с пистолетом не знает, что я здесь.

-Опусти пистолет - говорит Джордж
-Нет! - отвечает мальчик.

Его светлые глаза смотрят на Джорджа, потом на окружающих мальчика людей и обратно. "Я прошел через многое, чтобы получить это, и я не собираюсь возвращать это тебе сейчас".

-Просто... отпусти меня. Ты можешь оставить это себе.

-Нет, пока ты не скажешь нам, куда вы забрали наших людей! - говорит мальчик

-Мы не забирали ни одного из ваших людей - говорит Джордж - мы не солдаты. Мы просто учёные.

-Да, правильно - говорит мальчик - Пуленепробиваемый жилет? Если это не солдатское дерьмо, тогда я самый богатый ребёнок в Штатах. А теперь скажи мне то, что мне нужно!

Я двигаюсь назад, так что я стою позади одного из навесов, затем кладу мой пистолет на край сооружения и кричу :
-Эй!

Вся группа людей поворачивается одновременно, но мальчик не опускает прицела от Джорджа, как я и надеялась.

-Ты у меня на прицеле - говорю я

-Опусти пистолет и я отпущу тебя.
- Я застрелю его! - говорит мальчик

-А я пристрелю тебя", я говорю. "Мы с правительством, но мы не солдаты. Мы не знаем, где ваши люди. Если вы отпустили его, мы уйдём спокойно. Если вы убьете его, я гарантирую, что в ближайшее время здесь появятся солдаты, чтобы арестовать вас, и они не будут настолько снисходительны, как мы. "

В этот момент Амар появляется во дворе позади Джорджа, и кто-то в толпе визжит, - их больше! И все разбегаются.Парень с пистолетом, ныряет в ближайший проход, оставив Джорджа, Амара, и меня одних. Я все еще держу свое ружье у лица, на случай, если они решат вернуться.

Амар обхватывает руками Джорджа, а Джордж стучит по его спине кулаком. Амар смотрит на меня, его лицо над плечом Джорджа.
- Все еще считаешь, что генетические повреждения здесь не причем?

Я прохожу мимо одного из навесов и вижу, как маленькая девочка сидит на корточках за дверью, она руками обвивает свои колени. Она видит меня через щель в слоистом брезенте и скулит немного. Интересно, кто научил этих людей боятся солдат. И, что заставило маленького мальчика, достаточно отчаянного, целиться из пистолета в одного из них.

-Нет - говорю я- Я так не думаю.

У меня есть другие кандидаты, которых следует винить.

Мы вовремя вернулись к грузовику, Джек и Вайолет - настраивают камеры наблюдения, которые не были похищены людьми из периферии. У Вайолет в руках экран с длинным списком цифр, и она называет их Джеку, который программирует их на своем экране.

-Где вы, ребята, были? - спросил он

- На нас напали,- ответил Джордж. - Нам надо уходить, сейчас же.

- К счастью, это последний набор координат, говорит Вайолет. - Едем.

Мы загружаемся в грузовик снова. Амар

тянется к двери закрывая ее за нами, и я ставлю ружье на предохранитель и на пол, рада от него избавиться. Не думала, что наведу опасное оружие на кого-либо сегодня, когда проснулась утром. Так же не думала, что увижу все эти виды условий жизни.

- В тебе говорит Отречение, говорит Амар. - Это заставляет тебя ненавидеть это место. Могу сказать -

- что во мне говорит много вещей.

- Это как раз то, что я заметил так же в Четыре. Из Отречения выходят глубоко серьезные люди. Люди, которые автоматически видят вещи, как нужно, говорит он.
- Я заметил, что когда люди переходят в Бесстрашие, они меняются в каком то роде так же. Эрудиты переходящие в Бесстрашие становятся жестокими и бесчеловечными. Искренние переходящие в Бесстрашие, как правило, становятся громогласными, ищущими драки и адреналино-зависимыми. А когда Отреченные переходят в Бесстрашие они становятся . . . Я не знаю, солдатами, полагаю. Революционерами.

- Это то, кем он мог быть, если бы доверял себе больше, добавляет он.
- Если бы Четыре так не досаждала неуверенностью в себе, черт, он был бы еще одним лидером, я полагаю. Я всегда так думал.

- Я думаю ты прав, говорю я. - Когда он за кем-то следует, то непременно попадает в неприятности. Как в случае с Нитой. Или Эвелин.

- А что насчет тебя? я спрашиваю себя. Ты тоже хочешь сделать из него последователя.

Нет, не хочу, сказала я себе, но я не уверена, что смогу в это поверить.

Амар кивает.

Образы периферии продолжают оживать внутри меня, как икота. Я представляю, как будучи ребенком, моя мама сидела на корточках в одно из этих навесов, хваталась за оружие, потому что это единственная защита, задыхалась от дыма, чтобы согреться зимой. Я не знаю, почему она так хотела покинуть это место после того, как ее спасли. Она абсорбировалась корпусом, а затем работала на его благо всю оставшуюся жизнь. Забыла ли она о том, откуда она родом?

Она не могла. Она в течении всей своей жизни пыталась помочь афракционерам. Может это и не из-за исполнение своих обязанностей как одной из Отречения -может быть, это из-за желания помочь людям, таким же как те, которых она оставила.

Внезапно мне уже не хочется думать о ней, или этом месте, или о том, что я увидела здесь. Я хватаюсь за первую мысль, которая приходит мне на ум, чтобы отвлечься.

- Так вы с Тобиасом были близкими друзьями?

- А у него вообще есть хорошие друзья?, Амар качает головой. -Хотя я дал ему прозвище. Я видел как он смотрел в лицо своим страхам и видел, как много у него было проблем, и я подумал, что он мог бы начать новую жизнь, и поэтому стал звать его " Четыре". Но нет, не скажу, что мы были хорошими друзьями. Не такими хорошими, как хотелось бы.

Амар прислоняет свою голову к стене и закрывает глаза. Лёгкая улыбка касается его губ.

-Ох - говорю я - Ты ... любил его?
-Почему ты спрашиваешь?

Я поживаю плечами
-Просто ты так говоришь о нём.

-Я не люблю его больше, если это то, о чём ты спрашиваешь. Но да, в своё время, но было ясно, что он не отвечает моим чувствам, так что я отступил. - сказал Амар -Я бы хотел, что бы ты ничего не говорила.

-Тобиасу? Конечно я не скажу.
-Нет, я имею в виду, что бы ты ничего никому не говорила.

И я не говорю о просто любви к Тобиасу

Он смотрит на затылок Джорджа, теперь заметный, над сократившейся кучей оборудования.

Я поднимаю бровь. Я не удивлена, что он и Джордж притягиваются друг к другу. Они оба Дивергенты, которые должны были подделать собственные смерти, что бы выжить. Оба потусторонние в незнакомом мире.

- Ты должна понять - говорит Амар - Бюро одержимо продолжением рода, с передачей генов. И Джордж и я оба ГЧ, так что любая запутанная ситуация, при которой не будет произведён сильный генетический код... Это не поощряется, вот и всё.

-А - я киваю- не волнуйся на счёт меня. Я не одержима созданием сильных ген - Я криво улыбаюсь

- Спасибо, - сказал он.

Несколько секунд мы сидим тихо, наблюдая за руинами, которые превратились в одно размытое пятно, когда грузовик набрал скорость.

- Думаю, ты подходишь Четыре, ты в курсе? - сказал он.

Я уставилась на свои руки, скрутившиеся у меня на коленях. Мне не хочется объяснять ему, что мы находимся на грани разрыва, я его не знаю, и даже если бы знала то не стала бы разговаривать об этом с ним. Все, что я умудряюсь сказать это - О?

- Да. Я вижу, что ты привнесла в него. Ты не понимаешь этого, потому что никогда не сталкивалась с этим, но Четыре без тебя совсем другой человек. Он . . . зацикленный, взрывной, неуверенный. . .

- Зацикленный?

- Как по-другому можно назвать человека, который постоянно проходит через свой пейзаж страха?

- Я не знаю....непреклонным, я медлю, храбрым.

- Да, конечно. Но также и немного сумасшедшим, правда? Я имею ввиду, большинство Бесстрашных скорее прыгнут в пропасть чем будут продолжать проходить свой пейзаж страха. Есть храбрость, а есть мазохизм, и грань между ними слегка туманна.

- Я весьма знакома с гранями, говорю я.

- Я знаю, ухмыляется Амар. - В любом случае, все, о чем я говорю, это то, что всегда когда ты смешиваешь двух разных людей друг с другом, у тебя будут проблемы, но я вижу что в вашем случае ребята это того стоит, это все.

Я морщу нос. - Смешивать людей друг с другом, правда?

Амар сжимает ладони и отводит их то назад то вперед, чтобы проиллюстрировать это. Я смеюсь, но не могу игнорировать болезненное ощущения в груди.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44802/181823

Переводчики: Goatty, katerinka49, Barby_Klaus, ksyushailina