Готовый перевод Allegiant (Divergent, #3) / Аллигент: Chapter Forty-Five,TRIS

Мой брат стоит за микроскопом, его глаза, прижаты к окуляру. Свет от предметного столика микроскопа отбрасывает странные тени на его лицо, прибавляя ему несколько лет.

- Это определенно она, говорит он. - Я имею ввиду сыворотка моделирования атаки. Без вариантов.

- Всегда хорошо иметь другого

человека с которым можно свериться, говорит Мэттью.

Я стою вместе с братом и от его смерти нас отделяют часы. А он изучает сыворотки. Так глупо.

Я понимаю почему Калеб хотел придти сюда, чтобы убедиться что жертвует жизнью по убедительной причине. Я его не виню. Смерть за что-либо не предполагает вторых шансов, по крайней мере насколько я знаю

- Назови код активации еще раз, говорит Мэттью. Код активации запустит сыворотку памяти а другая кнопка распространит ее мгновенно. Мэттью заставлял Калеба повторять их оба через каждые несколько минут с тех пор как мы пришли сюда.

- У меня нет проблем с запоминанием

последовательности цифр! говорит Калеб.

- Я в этом не сомневаюсь. Но мы не знаем в каком психическом состоянии ты будешь когда сыворотка смерти начнет действовать а эти коды должны быть глубоко укоренившимися.

Калеб вздрагивает при фразе "сыворотка смерти". Я разглядываю свою обувь.

- 080712, говорит Калеб. - А затем я нажимаю зеленую кнопку.

Кара сейчас проводит время вместе с людьми из диспетчерской, так что она сможет подлить мирную сыворотку в их напитки и выключить освещение в корпусе пока они будут слишком пьяны чтобы что-то заметить, так же как это сделали Нита и Тобиас несколько недель назад. Когда она осуществит это

мы помчимся в Оружейную Лабораторию, невидимые для камер в темноте.

Напротив меня, на лабораторном столе лежат взрывчатые вещества которые Реджи дал нам. Они выглядят так обыденно, внутри черного короба с металлическими зубцами по краям и с дистанционным взрывателем. Зубцы соединят короб со вторым рядом лабораторных дверей. Первый ряд до сих пор не починили, с момента нападения.

- Думаю, этого достаточно, говорит Мэттью. - Сейчас единственное, что нам остается делать, это подождать немного.

- Мэттью, говорю я. - Не мог бы оставить нас вдвоем, не на долго?

- Конечно. Улыбается Мэттью. - Я вернусь когда придет время.

Он закрыл дверь за собой.

Калеб проводит руками по стерильному костюму, взрывчатке и рюкзаку с которого и начинает. Он раскладывает их в строгую линию фиксируя этот угол и тот.

- Я все еще думаю о том времени когда мы были маленькими и играли в "Искренность", говорит он. - О том как я усаживал тебя в кресло в гостиной и задавал вопросы, помнишь?

- Да, говорю я. Я опираюсь бедрами о лабораторный стол. - Ты нащупывал пульс на моем запястье, и говорил, что если я солгу, то ты сможешь определить это, потому что Искренние всегда могут сказать, когда другие люди лгут. Было не очень приятно.

Калеб смеется. - Однажды, ты призналась, что украла книгу из

школьной библиотеки, как раз когда домой пришла мама.

-

- И мне пришлось идти к библиотекарю и принести свои извинения! Я тоже смеюсь. - Та библиотекарь была ужасной. Она всегда обращалась ко всем "юная леди" и "молодой человек"!

-О, хотя меня она любила. Знала ли ты, что когда я вызывался добровольцем в библиотеку и предполагалось, что я раскладываю книги по полкам, на самом же деле я стоял между стеллажами и читал? Она ловила меня несколько раз, но никогда ничего не говорила.

- Правда? Я ощущаю боль в груди. - Я не знала об этом.

Очень много всего мы не знали друг о друге, я полагаю. Он постукивает пальцами по столу. - Жаль, что мы

не были честны друг с другом.
- Мне тоже.

- А сейчас уже слишком поздно, не так ли? Он взглянул на меня.

- Не для всего. Я вытаскиваю кресло из под лабораторного стола и сажусь на него. - Давай сыграем в "Искренность". Сначала я отвечу на вопрос а потом тебе будет нужно ответить. Естественно честно.

Похоже, он слегка раздражен, но все равно играет. - Ладно. Что ты на самом деле сделала, чтобы сломать те очки в кухне, когда утверждала, что взяла их, чтобы очистить от пятен?

Я закатываю глаза. - Именно на этот вопрос ты хочешь честный ответ? Давай же Калеб!

- Ладно, хорошо. Он прочищает горло, и его зеленые глаза фокусируются на моих, внимательно. - Ты действительно простила меня, или ты просто говоришь, что простила, потому, что я скоро умру?

Я смотрю на свои руки, лежащие на моих коленях. Я могу быть доброй и милой с ним, потому что каждый раз, когда я думаю о том, что произошло в штаб-квартире Эрудитов, то сразу же отбрасываю мысли в сторону. Но этому нет прощения, если бы я простила его, то смогла бы поразмышлять о том, что произошло без всей этой ненависти, которую я чувствую нутром, верно?

Или, может быть, прощение - это просто постоянное отбрасывание в сторону болезненных

воспоминаний, до тех пор, когда время притупит боль и гнев и плохое забудется.

Ради Калеба, я делаю выбор в пользу последнего.

- Да, простила, говорю я. Делаю паузу. - Или, по крайней мере, я отчаянно хочу, и мне кажется, что это то же самое.

Он смотрит с облегчением. Я делаю шаг в сторону, чтобы он мог занять мое место в кресле. Я знаю, что я хочу у него спросить, хотела с тех пор как он вызвался принести эту жертву.

Какова главная причина того, зачем ты это делаешь? - Говорю я. - Самая главная?

- Не спрашивай меня об этом, Беатрис.

Это не ловушка, - говорю я. - Это не заставит меня не прощать тебя. Мне просто нужно знать.

Между нами стерильный костюм, взрывчатка и рюкзак, расположенные в ряд на матовой стали. Это орудия для того, чтобы он вошел, но не вышел.

Полагаю, я чувствую, что это единственный способ, каким я могу отделаться от чувства вины за все, что я сделал, говорит он. - Я ничего так не хотел как избавления от нее.

Его слова вызывают боль у меня внутри. Я боялась, что он так скажет. Я знала, что он хотел сказать это все время. Хотелось бы мне, чтобы он не говорил этого.

Голос заговорил через интерком (система двусторонней связи) в углу.
- Внимание всем проживающим в корпусе. Началась экстренная

процедура строгого изолирования, действующая до 5 часов утра. Повторяю, началась аварийная процедура строгого изолирования, действующая до 5 часов утра.

Мы с Калебом обмениваемся встревоженными взглядами. Мэттью толкает дверь.

"Чёрт," говорит он. А затем ещё громче: "Чёрт!"

"Экстренная изоляция?" Говорю я. "Такая же как и во время атаки?"

"Ну, вообще-то это значит, что нам нужно идти прямо сейчас, пока в коридорах хаос и не усилены меры безопасности," говорит Мэттью.

"Зачем им это?" Спрашивает Калеб.

"Скорее всего просто заботятся о безопасности, перед тем, как выпустить вирус,"

говорит Мэттью. "Или узнали, что мы собираемся делать

- только в этом случае, они придут, чтобы арестовать нас."

Я смотрю на Калеба. Минуты, которые ему остались исчезают, словно мёртвые листья с веток.

Я иду в другой конец комнаты и достаю из шкафчика наше оружие, у меня в голове до сих пор вертится фраза, которую Тобиас мне вчера сказал - как говорили в Отречении: ты можешь позволить другому человеку пожертвовать собой, только в качестве последнего способа показать, что он тебя любит.

С Калебом всё совсем не так.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/44802/183782

Переводчики: Goatty, Rush01