Готовый перевод Twenty Boy Summer / Летом Звезды Светят Ярче: Третья глава.

Фрэнки в футболке и штанах для занятий йоге, растянулась на животе поперек нового стеганого одеяла, я перечитываю в третий раз интервью Helicopter Pilot в Роллинг Стоунс.
— Коньячно-винный.

Фрэнки закрывает свою помаду и любуется собственным кривлянием перед зеркалом.
— Этот оттенок будет слишком темным для тебя, — сказала она, протягивая мне тюбик. — Но если хочешь, попробуй.
Мне не нужно даже пробовать. Цвет окажется слишком темным

Моя кожа такая белая, почти голубая, за исключением девятнадцать веснушек, которые я ненавижу, полностью застрахована от полос открытых пор и шелушения, от использование фруктового скраба.
— Фрэнки, пожалуйста. — Я вернулась к началу интервью

Мы должны были составлять список вещей, которые нужно упаковать и наметить все места, которые мы хотим посетить в Калифорнии в следующем месяце, но я провела последние часы, наблюдая, как Фрэнки наряжается, прихорашивается и «распушает перья».
— Я отказываюсь наряжаться для этого.
— А кто наряжается? — спросила Фрэнки.

— Я просто ...Ой, просто заткнись, Анна!
Фрэнки наряжалась по любому поводу - планирование поездки, ночной поход в кино, поход за продуктами, в редких случаях, даже, чтобы просто вынести мусор.

Земля может сбиться с орбиты, изгибаясь в воздушно-временном континууме, так же как и Северная Америка может крениться в сторону Европы в половину скорости света, с домами и розовыми пластиковым фламинго, и собаками свистящими - ароооооооф! - Фрэнки всегда будет как, — Подожди, Анна. У меня в зубах ничего не застряло?

Фрэнки всегда была милашкой, даже тогда, когда наши мамы одели нас в одинаковые сарафаны постельных оттенков или в обтягивающие джинсовые подгузники. Но в тоже время, она была робкой и милой, и даже немного стеснялась этого.
В прошлом году, когда шок после смерти Мэтта прошел, и она перестала звать его из его же комнаты, Фрэнки залезла в кокон как гусеница, одинокая и неуверенная.

Она ни с кем не разговаривала: ни со своими родителями, ни с моими родителями, ни даже со мной. Не так как нам хотелось бы.

Иногда я задавалась вопросом, а не потеряла ли я обоих лучших друзей из-за одного остановившегося сердца.

К моменту, когда настало время идти в школу, прошлой осенью, она появилась, полностью изменившейся, совершенно новая бабочка, которая перестала плакать, увлекалась парнями, наносила яркий макияж, и курила легкие Мальборо тайком в окно своей спальни.
Теперь, куда бы мы ни шли, Фрэнки входит в комнату как ослепительная черная дыра и, согласно моей пятой теореме Квантовой физики и Красивых девушек, притягивала к себе все внимание.
—Анна, так ты хочешь или нет? — спрашивает она.
— Или нет. Этот оттенок для меня слишком темный.
— Как хочешь, Каспер

Она, сжимает губы вместе, промокает их салфеткой и наносит слои полупрозрачной пудры сверху.

Фирменное сочетание в стиле Фрэнки. Глаза, идеально накрашены блестящими тенями, французский маникюр, модные коричнево-черные волосы с красными полосами обрамляли ее подбородок и мерцали.

«Анна» и «мерцание» не сочетаются в одном предложение. Мои кудрявые волосы все время в беспорядке и отвратительно похожи на стог соломы, если я не наношу на них достаточное количество геля.

Помимо, времени на основы увлажнения и надлежащую гигиену, в последнее время я трачу больше 20 минут на общение с моей внутренней дивой, это было тем временем, которое раньше я проводила с Мэттом. Сейчас, моя косметика лежит в нижнем ящике в ванной комнате под слоем постоянно утолщающейся блестящей розовой пыли.
— Раньше, тебе все это нравилось, — говорит она, роясь в поисках более светлого оттенка.

— Вот, попробуй этот — Лунное безумие. В ней измельченные кристаллы или что-то в этом роде.
Я пожимаю плечами и сосредотачиваюсь на фотографиях талисмана - Воздушного Гитариста, в Хеликоптер Пилот, пока она не отвлекает меня, смешиванием разных оттенки теней, ватной палочкой, у себя на тыльной стороне ладони. Я не могу ее обвинить, в том, что она старается.

Она не знает о Мэтте, о призраке, который постоянно вклинивается в мое сердце, преследуя и не отпуская.
Не волнуйся. Это наш секрет.
— Тебе нравится этот оттенок? — Она переводит взгляд на меня и смеется.

Что-то в ее улыбке, напоминает мне Мэтта, и мне приходится отвести взгляд, чтобы заблокировать воспоминания. Официально прошел уже целый год. Я знаю, что должна отпустить это, но я не могу.

Каждое утро, я просыпаюсь и всего на секунду пытаюсь забыть о случившемся.
Но раз мои глаза открыты, это накрывает меня как обвал из острых осколков, камней печали.
Раз глаза открыты, я вялая, как будто гравитация слишком сильно давит на мое сердце.
Я никогда не рассказывала Фрэнки об этом.

Мэтт был ее братом по-настоящему, а не просто был ее «лучшим-другом-тем-самым-паренем» в широком смысле слова. Я вообще не говорила о нем.
Я просто тяжело сглатываю.
Кивок и улыбка.
Одна нога вперед другой.
Я в порядке, спасибо, что спросили.
— Этот оттенок очень тебе подходит, Фрэнки, — говорю я.
— Ты не видела мою большую кисть для пудры? — спрашивает она.

— Я ничего не могу найти, с тех пор, как моя мама превратила мою комнату в отель Сахара.
—Проверь в тех «сокровищницах» на своем столе. — Я киваю в сторону стопки позолоченных коробок, выстроившихся пирамидой.
Фрэнки находит кисть в средней коробке.

— Мне нужно повесить замок на дверь в свою комнату или я скоро ничего не смогу найти.
В течение последних шести месяцев, как бы в так называемом «декоративном ударе». Каждый раз, приходя в дом Фрэнки, я замечала, что что-то опять изменилось – на подушках были новые наволочки или мебель переставлена, больше растений или меньше, все в ярких цветах или, наоборот, в постельных оттенках, вихрь покрывал, подушек, штор и образцов.

На прошлой неделе, она превратила скучную комнату Фрэнки в стиле 20-х в марокканскй оазис, утонувший в пурпурных, красных и деревянных бусинах для занавесок.
- Это как будто, каждый день - новое приключение, - сказала Фрэнки в том месяце, когда ее ванная со стрекозами , я в одночасье превратилась в сексуальную пастушку, в комплект с которой шло настоящее лассо в виде держателя для полотенец.

Мне кажется, это хорошо, что тетя Джейн снова может быть от чего-то в восторге: ходит по магазинам тканей или «дом и сад», всякий раз, когда её посещает вдохновение, которое всякий раз основывается на одном из теле-шоу покинь-город-и-позволь-незнакомцам-декорировать-твой-дом-за-сорок-восемь-часов.

В последние месяцы, в одиночку, она заполнила половину гаража коробками с журналами, наволочками, образцами красок, антиквариатом и искусственным мехом. Единственная комната, которую она не трогала – комната в конце холла.

Та самая, вечно с запертой дверью, как будто ее уже не существует.
—Фрэнки, ты собралась? - Я узнала все, что нужно было узнать, включая даже тот, факт, что известный ударник Стотти-О перенес пересадку печени, когда ему было четыре года, и устала, наблюдать, как Фрэнки вертит головой, пытаясь создать, что-то безумное с волосами.

— Я прочитала эту статью столько раз, что у меня такое чувство, что я сама уже там.
— Ну да, — говорит она, — Если учесть, что они самая лучшая группа во всем мире, и ты даже не можешь спеть «С Днем Рождения» не с фальшивя.
— Может и не могу. Зато я сдела последний тест по английскому, чего не скажешь о некоторых, тоже находящихся в этой комнате.
—Эй! 66 баллов тоже означают зачет. И, довожу до вашего сведения, отличница, я только, что подписалась на рассылку «Слово-Дня», чтобы расширить свой словарный запас.
— Ох, правда что ли? — спросила я.
— Сегодня слово дня – ПРИСТРАСТНЫЙ.

В нашем случае, только потому, что Анна заучка, не означает, что она должна быть ПРЕДОСУДИТЕЛЬНОЙ против людей, кто не настолько умен.
— ОСУЖДАЮЩИЙ. Ты имела в виду ОСУЖДЕНИЕ.

И я этого не осуждаю.
— Судья… дерьмо. — Она хватает блокнот и ручку со стола и записывает. — ОСУЖ-ДЕ-НИЕ. Осуждение. Ты, — говорит она, закрывая ручку, и кидает блокнот назад, на стол, — любишь всегда оказываться правой, не правда ли?
Я бросаю журнал на пол. — Это болезненно, но кто должен быть умным среди нас...хотя в нашем случае тоже ничего.
Фрэнки пожимает плечами, беря свою кисточку для завершающего путешествия поперек ее носа.

— Значит, мне нужно будет полагаться только на свою внешность. Смотри – я готова. — Она поднимаемся из кресла, и улыбается, руки замерли на бедрах, как будто она ждет команды от режиссера. Моя бабочка. Так похожа на своего брата.

Когда она улыбается, его голубые глаза загораются и распространяют вуду-магию, на всех окружающих.
— Идеально, — говорю я, закручивая свои волосы карандашом. — Теперь, не можем мы, пожалуйста, начать планировать нашу поездку, предпочтительно, еще до того, как она подойдет к концу.
Фрэнки передает мне фиолетовую гелиевую ручку и лист бумаги со стола.

Пока я работаю над списком нужных вещей, она ходит по комнате, выкрикивая потенциальные пункты, туда-сюда с камерой в руках.

Одна из ее теть, подарила ей камеру, после смерти Мэтта, чтобы «занять-ее-и-отвлечь» и с тех пор, она не выпускала камеру из рук. Я думаю, Фрэнки боялась упустить что-то важное … или боялась, что не сможет вспомнить об этом потом, когда это станет важным для нее.
меньше, чем через час мы покончили с одеждой, или разделалась с одеждой (повседневная, для выхода в свет, для вечернего выхода, пижама и наряд для загорания на пляже), купальник (который, нам все еще нужно было купить), туалетные принадлежности и косметика (для Фрэнки), игры, музыка и книги (для меня).

Мы так же выбрали официальное имя для нашего предстоящего приключения – САМОЕ ЛУЧШЕЕ ЛЕТО (С.Л.Л.) – потому что, именно так и будет, со слов моего «нового тур-гида».
— Анна, ты в порядке? Ты совершенно не кажешься взволнованной.

— Фрэнки садится напротив меня и склоняет голову, хмурясь. Мэтт делал так же, когда переживал об одной из нас и ему было необходимо рассмотреть ситуацию внимательнее.
— Нет, я в порядке, — говорю я. — Думаю, я все еще не верю, что все происходит на самом деле. Ты же знаешь, что моего отцу эта идея, пришлась не по душе. Не хочу радоваться до тех пор, пока мы на самом деле, не окажимся в самолете.
Папа считал, что я слишком много времени провожу с Фрэнки.

— Рэду и Джейн нужно проявить больше участия к горю Фрэнки, — говорил он, не раз, дальше следовало что-то вроде, — особенно, раз, это их первая поездка, без Мэтта. — Но что папа понимает в этом? Его идея о поддержки горя – это принести шестой банок пива для дяди Рэда и ни упомянув имени Мэтта.
Фрэнки качает головой и закрывает камеру. — Не волнуйся.

Он уже разрешил тебе поехать с нами. Тебе просто нужно сделать кое-что…ох, как же это правильно называет - воображать, я думаю.
— Свообразить ? — спрашиваю я.
— Ну, ты же понимаешь, это когда если ты думаешь о вещах, которые хочешь и просто представляешь себе, как получаешь их?
— Это называется ВИЗУАЛИЗАЦИЕЙ, Фрэнки, и это не сработает.
— Визуализация. Точно-точно. Просто попробуй, ладно? — Она закрывает глаза и прижимает пальцы к вискам. — Анна прибывает в Калифорнию

Она и Фрэнки очаровательны и прекрасны, как русалки в воде. Они идут по пляжу и толпы парней подмигивают и свистят нам, потому что ты неотразимы.
Она открывает глаза. — Ты можешь это увидеть?
— Не могу, - говорю я.

— Но мне очень захотелось лечь поспать.
— Будь серьезнее, Анна. Ты прилагаешь не достаточно усилий. Закрой глаза.
Я закрываю глаза, по ее просьбе и пытаюсь представить картинку, нарисованную ей.

Я делаю, как она просит, и пытаюсь представить сцену, нарисованную ею. Она говорит о лежание под солнышком, о запахе кокоса, об подписывание открыток для моих родителей, и я думаю о открытка, которые Мэтт, присылал мне, с видом морских львов в очках или с толстой теткой, в неоновых стрингах. Я сохранила их все, надежно спрятав в коробке под моей кроватью.
Если бы он поцеловал меня, годом ранее, получила бы я от него любовное письмо вместо открытки?
— Видишь, — Фрэнки сжимает мою ногу, возвращая меня в настоящее.
— Скоро увидим. — Я стряхиваю прочь исчезающее изображение подписи Мэтта «Люблю.Целую».
— Анна, все будет хорошо! — Фрэнки прикрепляет наш список на доску объявлений, висящую на стене, над ее столом и вытаскивает сигарету из тайника в верхнем ящике.

Она курить только в своей комнате, у окна. Никогда не делает этого на людях. Никогда в школе. Никогда, находясь во дворе. Она отрицает это каждый раз, когда я упоминаю об этом, но иногда я думаю, что ей даже не нравится курить; она просто хочет, чтобы родители поймали ее за этим занятием и ….-не знаю что им нужно было сделать. Хотя бы что-нибудь.

Когда в прошлом месяце, дядя Рэд и тетя Джейн, впервые предложили отправиться в их любимое место, где они проводили каждое лето, вместе со мной, Фрэнки психанула.

Она долгое время молчала, и никто из нас не знал, чего ожидать. Это было как в школе или в кругу семьи, будто ход вещей после аварии восстановится, если они будут упоминать Мэтта.

Ее мозг выключается и перестает работать. Или она злится и ее начинает трясти. Не редко, раньше, она просто убегала и рыдала.

Рыдания отличается от плача. От него все твое тело сотрясается, и когда тебе все-таки удается успокоиться, кажется, что в теле не остается ни одной косточки, чтобы держать вас прямо. Хотя, она не рыдала, в ту ночь, когда они говорили о поездке

Она просто рассердилась и выбежала из комнаты, оставляя Рэда и Джейн расшаркиваться передо мной в извинениях. Я видела, как им было неловко, но честно, не понимала, а чего собственно они ожидали.

Так только объявление о поезде неловко соскользнуло с языка Рэда и шлепнулось на стол, ожидая реакции, все, о чем я могла думать, было - что ехать только через ГОД, после смерти Мэтта, слишком рано. Но к утру следующего дня, Фрэнки начала теплее относиться к этой идее, и к концу недели, казалась, что она была целиком за поездку в Занзибар Бей, воображала картинки пальмовых веток и солнечных дни у себя в голове.
Фрэнки приседает перед окном, отталкивая, деревянные бусины в сторону и склоняется к подоконнику, зажигая сигарету.

Красный браслет Мэтта соскользнул вниз по ее запястью, сверкая солнечным зайчиком в сигаретном дыме.

Ее ступни посерели от летней пыли, и каждый раз, когда она поворачивалась, чтобы выдохнуть очередную затяжку в небо, я не могла стряхнуть ощущение, что все происходит слишком быстро.
— Фрэнки, ты считаешь, поездка в Калифорнии происходит слишком быстро? То есть, я имела в виду слишком рано? — Мой голос тих. Не уверена, что правильно выразилась.
— Я так не думаю, — говорит она, бросив окурок в банку из-под диетической колы и ставясь рядом со мной.
— У нас все еще есть одна, две… четыре недели до официального начала С.Л.Л..

Это значит, что наши волосы успеют отрасти еще на полдюйма. — Она держит руку под подбородком, указывая возможную длину. — Так же, мы должны ну очень быстро похудеть.
— Те поддельные молочные коктейли? — спрашиваю я.

Даже глотание собственного языка, звучит аппетитнее, чем эти коктейли на завтрак, обед и ужин. — Ты шутишь.
—Анна, мы должны. Мы сможем скинуть по 10 фунтов к тому времени. Подумай о пляжах. Подумай о купальниках. — Она поднимает футболку и сжимает несуществующие жировые складки у себя на животе. — А так же, — говорит она, хлопая дважды по животу, — не забывай о А.А.
А.А. — Альбатрос Анны. От латинского слова «Анна» - означающего меня, и Альбатрос, означающего, «что-то, что препятствует или мешает», то есть «это что-то было, как альбатрос на шее». Этим кодовым именем, мы стали называть мою девственность, после того, как Фрэнки, потеряла свою с

с немецким студентом по обмену, после весенних танцев, двумя месяцами ранее и стала, экспертом в "таких" вещах.
— Но Франческа, — я говорю с придыханием, как в романтических книгах, — Я хочу, чтобы это было чем-то ...особенным!
На пятьдесят процентов это правда. Хорошо, на шестьдесят девять процентов, но не более.

Это правда, я представляла, что мой первый раз произойдет с Мэттом. Я любила в него, еще до того, как узнала, как это называется, и когда, прошлым летом, мы, наконец, стали встречаться, это стало лишь вопросом времени.

Я увидела целиком все свое будущее в том, первом поцелуе, все, вплоть до момента, где я помогаю ему собирать вещи, в ночь, перед началом учебы, одно следует за другим, он страстно поцелует меня на прощание, увлекая за собой на кровать, и тогда бы мы, наконец, …Но когда Мэтт умер, умерла и эта мечта. Парни? Сблизится с кем-то? Настолько же близко?

Даже тяжело думать об этом. Если я поцелую другого парня, чары буду разрушены, и мои воспоминания о Мэтте и все то, что я завернула в них, будет стерто. Нет, спасибо.
— Особенным? Конечно! — Фрэнки бросает подушку, расшитую золотыми слонами, в меня.

— Я тебе уже говорила, в первый раз не все так приятно. Это, как репетиция, перед чем-то стоящим – голая репетиция.

Я подцепила Йохана, потому что он должен был уехать через неделю, и я знала, что не увижу его снова.
Выбрала Джохана

Если я посмотрю в словаре слово «выбрать», я не увижу ссылку на Фрэнки и Йохана. Мне пришлось бы перевернуть вперед на букву «С» чтобы найти слово «преследовать». Весь год, Фрэнки запугивала подружку Йохана - Марию, грязными взглядами во время их совместных занятий в спортзале, постоянно кидала в его шкафчик записки, и тусовалась с его друзьями, на парковке, чтобы вернуть его.

Йохан был единственным парней, которые не захотел порвать со своей девушкой, ради Фрэнки и это ошеломило и разочаровало девушку.

Когда Мария все-таки бросила его, за неделю до начала весенних каникул, Фрэнки притворялась, что не знает об этом, до вечера танцев, когда она подошла к нему с выражением «Я здесь ради тебя» на лице. Полчаса спустя, они скрылись на территории темного футбольном поле, исполняя их собственный маленький танец, оставив меня саму стоять за себя в зале полном извивающихся, счастливых тинейджеров. Это было два месяца назад.

Йохан вернулся в Германию и не ответил ни на один емайл Фрэнки.
Это не остановило ее от заговора о падения моей девственности во время будущего путешествия.

По ее мнению, если я не избавлюсь от большой «Д» раз и навсегда, где-то вдоль побережья Тихого океана, значит, мы проигнорируем прямое послание от Бога Летних Каникул.
— Как же я могла забыть об Альбатросе? — спрашиваю я. — Ты же поднимаешь эту тему каждые пять минут.
— Просто тактично напоминаю.

Она поднимается с пола и протягивает руку. — В любом случае, твоя девственность последняя из наших предрейсовых проблем. Пойдем к тебе.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45611/181957

Переводчики: DirtyTail