Готовый перевод Twenty Boy Summer / Летом Звезды Светят Ярче: Десятая глава

Фрэнки слегка похрапывала под своим желтым одеялом, а я была поглощена мыслями о Мэтте. О первом поцелуе. О падающих звездах. Об украденных взглядах за обедненным столом во время семейного ужина. Присланных посреди ночи мне цитат из его любимых книг. Его руке, касающейся моей щеки, когда никто не смотрит. О запахе его кожи, когда он склонился передо мной, чтобы заплатить за наше мороженное в тот последний день в Custard's.

Если бы я знала, что он погибнет, мои последние слова ему были бы наполнены большим смыслом. Они определенно, не были бы моей фальшивой-попыткой спеть старые песни группы Grateful Dead, которые он так сильно любил. Нет, я бы прямо сказала, что чувствую к нему. Никакого флирта, шепота с безумными глазами в траве во дворе. Я бы посмотрела на него тяжелее чтобы гарантировать его образ , которые обжигал мое воображение. Я бы спросила его о миллионе разных вещей, чтобы суметь запомнить все самое важное, прежде чем сесть и поехать домой из Custard's. Потому что после все стало таким неважным.

У нас даже не было шанса как-то это обозначить. Как бы там ни было, теперь уже я никогда не узнаю, кем же мы стали другу другу в последний месяц до его гибели. Возможно, я никогда не произнесу этого вопроса вслух. Оставшсь наедине с собой, лежа в постели, я задумалась, а что было бы, встреть он потом кого-нибудь другого в Корнелле, или если бы Френки бы психанула из-за нас и он решил бы, что оно того не стоит, и мы бы расстались. Но, когда ты на полпути во влюбленность в кого-то, то просто перестаешь задавать вопросы.
– Мэтт, слушай, если ты умрешь до того, как расскажешь своей сестре о нас, должна ли я сказать ей? И , кстати, а есть ли вообще это "нас" чтобы об этом рассказавать?

Когда это происходит, ты абсолютно не готов, разбит и потерян, ищешь скрытое значение в каждой мелочи. Я переигрывала события того дня тысячи раз, ища подсказки. Альтернативный финал. Эффект бабочки.

Если бы мы с Фрэнки не захотели мороженного в тот дурацкий день, то он остался бы жив.

Если бы его сердце продолжало биться, я бы целовала его каждую ночь со дня моего рождения, если бы он только был жив.

Если я бы не родилась, он был бы жив.

Если я бы могла найти бабочку, которая бы взмахнула бы крыльями до того, как мы сели в машину в тот день, я бы не уничтожила это.

– Не можешь уснуть?

Тетя Джейн пугает меня из-за темного угла веранды, где я растерянно блуждала со своими призраками.

– Я не думала, что кто-то еще не спит, – говорю я, переводя дыхание. – Извини, я не хотела сказать...Я просто...

– Анна, не уходи, – Джейн качает головой. – Я просто тут... вспоминаю.

– Я тоже. – мне сразу же захотелось взять свои слова обратно, убежать в дом и нырнуть под свою кровать. – Я имела в виду, ну вы понимаете, истории и тому подобное.

Тетя Джейн кивает, на её волосы падает лунный свет, который создает вокруг её головы слабое голубоватое свечение.

– Посиди со мной.– Она ногой выталкивает стул. Это напоминает мне о прежней Джейн, той, которая обращалась со мной не как с маленькой, а со взрослым другом. До того, как все произошло, она загорала вместе с нами, продавала холодный чай немного для девичника. Конечно, тогда сплетни не были так хороши. Фрэнки еще была девственницей. Голубая глазурь не доводила меня до слез. Я не хранила секретов об одном лучшем друге от другого.

Мы сидим несколько минут, прислушиваясь к спокойному ритму волн о берег. Шшш. Ашшш. Шшшш, Ашшш. В темноте они кажутся медленными, но слышны отчетливее.

– Мэтт с Фрынки прежде излазили пляж вдоль и поперек в поисках морского стекла, – говорит она мне. – Для них это было соревнованием.

– Они обычно провозили немного для меня по возвращению. Вообще-то стекла до сих пор у меня.

– Точно. Я помню банки. Мэтт так же делал из них разные штуки. Красный браслет Фрэнки. И тот голубой, которые он носил на шее ... помнишь ?

Поднимается. Опускается.

Я смаргиваю слезы и киваю.
– Я не знаю, что с ним случилось, – говорит Джейн. – Столько раз пыталась его найти...Наверное, он просто забрал его с собой.

Я тянусь и прикасаюсь к месту выше ключицы, где иногда чувствую вес пропавшего ожерелья, как если бы Мэтт отдал его мне, как шутил об этом. Нет, его все еще нет там.
Скорее всего, его утащили во время аварии, вместе с пропавшими дисками, одним кроссовкам, некоторыми просроченными библиотечными книгами, и нашими ложками для мороженного...все кусочки и части оставшиеся после завершения целой жизни.

– Анна, – Джейн разрушает чары вечернего прилива. – Можно кое о чем тебя спросить по секрету?

– Да. – Я даже не уверена куда это приведет.
– Знаю, я была сама не своя сегодня и мне очень жаль. Иногда я просто не могу предсказать, что выкину в следующую секунду. Но я правда, стараюсь работать над собой. Но Фрэнки.... как она? На самом деле?

Я смотрю в серьезное лицо Джейн и думаю о Йохане. Я думаю о блестящих тенях для глаз, о сигаретах в комнате, плохих оценках и о хлопаньях дверьми, и удивляюсь, как Джейн может спрашивать меня об этом. Может она хочет услышать положительный ответ - разрешение, чтобы продолжить ничего не замечать. Но суровость на ее лице, морщины поперек лба и вокруг рта, побелевшие костяшки вокруг ее чашки.... она слепая женщина, ищущая прозрения. Где-то в голове, я слышу голос отца, далекий и печальный.

Пока ты рядом, Рэд и Джейн не особо волнуются о Фрэнки - ты делаешь это за них.

– Прости, милая, – говорит Джейн. – Я надеюсь, что я не давлю не тебя. Я просто беспокоюсь о вас. Фрэнки больше со мной не разговаривает, как раньше. Моя собственная дочь, будто незнакомка для меня.

– И для меня. – Мой рот говорит сам, пока мой мозг почти спит. Дурацкий рот. – Я хотела сказать...

– Расскажи, – рука Джейн неожиданно твердеет на моей руке. – Все хорошо. – Она смотри мне в глаза и давай не ту самую возможность рассказать ей всю правду о том, как изменилась Фрэнки, ее далекие мысленные путешествия, про Йохана, двадцать парней, А.А, покрытый глазурью первый поцелуй , обещание, как я не могу перестать думать о Мэтте - обо всем. Я так сильно хочу ей рассказать - сломленная мать, кто после всего возможно наконец сможет исцелить нас всех.

– Фрэнки... она хорошо справляется, – говорю я и мне хочется себе врезать. Я могла бы стольким поделиться с ней и вот, что я выдаю. Хорошо справляется, будто я оцениваю ее презентацию в офисе.

– Нет, – говорит Джейн, убирая руку назад. – Она не в порядке. Мы все не в порядке. Анна, будь откровенна со мной.

На меня нахлынула смешанная волна чувств - свирепая и верная необходимость защитить Фрэнки, вина за неспособность рассказать Джейн правду, и затяжной гнев, что никто не знает или не беспокоится о том, что потеряла я.

– Тетя Джейн, послушай. – я веду себя чуть ли ни дерзко, будто кормление с ложечки этими наблюдениями мамы моей лучшей подруги требуют слишком много усилий.–Фрэнки все еще здесь. Она не пытается покончить жизнь самоубийством и не принимает наркотики. По большей части она все еще может смеяться над шутками. Но она уже не та.

– Анна, я не имела в виду...

– Да ладно, вы видели ее. Весь макияж и прикид.Последнее время она далека от прилежной ученицы. И видели, что случилось за ужином. Фрэнки знает, что его больше нет. Его просто нет, и ничто не сможет его вернуть.

Я дрожу. Моя рука практически мгновенно взлетает, чтобы прикрыть рот, как только слова срываются с губ;вес сказанного неожиданно давит на меня. То есть, обидные вещи, которых я никогда не должна говорить. Я официально самый ужасный человек во всей вселенной, и Джейн замирает, смущенное лицо - это то наказание, которое я могу вынести.

Но потом - глубокий всхлип.

Улыбка.

Взгляд.

Удивленная усмешка.

Прямо здесь, на веранде Занзибар Бэй, в середине ночи , океан наш единственный свидетель, я вырвала из своих глубин уродливую правду и тетя Джейн .... рассмеялась.

– Анна, – говорит она , утирая слезы со своих глаз, краем рукава, – это впервые, когда кто-то был искренне честен со мной, с тех пор как погиб мой сын.

– Боже мой, тебя Джейн, мне так жаль. Я не знаю как так вышло. – Я встаю и обнимаю ее, надеясь спрятать свое алое лицо от ее глаз.

– Ммм- хмм, – она тоже обнимает меня. – И я даже трещинами не пошла.

Я отхожу от нее и падаю на сидение , все еще дрожу внутри после моего всплеска и ее необычной реакции. Она смотрит на меня и потягивает свой чай, продолжительность жизни- печаль в её глазах длиною в жизнь – жизнь Мэтта. Но она продолжает улыбаться.

– Анна, ты скучаешь по нему.

– Все время. Я все еще не могу поверить, что он ушел. – слова выходят со свистом, оставляя забавное послевкусие. Не важно как много раз я говорю их, они все равно чувствуются как искаженный, невозможный язык. Моя грудная клетка болит , и мне приходится задержать дыхание, чтобы удержать глубокий всхлип на выходе.

– Он был больше чем просто твой лучший друг.

Я рассеяно киваю, забываюсь на мгновение, забываю, что говорю с Джейн , а не со своим дневником.

– Я...Я имела в виду, он был мне как брат. Вы знаете, как Фрэнки. Ну, она сестра. Я хотела сказать...

Джейн тянется к моим рукам через стол, мягко кивает своей головой . – Милая, когда ты произносить имя Мэтта , у тебя тот же взгляд, как у него, когда бы он не произносил твое имя. – Ее голос в конце предложения надламывается, но руки у неё теплые и решительные.

Какой взгляд ? Я хочу спросить, но вернулись бабочки, перемешались с печалью, которая кажется прилипла и замедляет их крылья, в то время как они пробираются по моему горлу. За углом нашей веранды, океан вздыхает, ожидая моего ответа.

Шшшш. Ашшш.Шшшш.Ашшш.

– Фрэнки не знает, – говорю я, хотя не уверена, чего бы мне хотелось, чтобы она сделала с этой информацией. Рассказала Фрэнки? Хранила в секрете? Моя голова и сердце запутались. Я на самом дели ничего не сказала, пока Джейн и я просто делились всем тем, что знали о Мэтте, чем я когда-либо делилась с кем-то другим...включая мою собственную маму.

– Я знаю, что она не знает, – говорит Джейн. – Она не смогла бы сохранить такой секрет от меня. – Я думаю о Йохане, но выкидываю ее. Это мой секрет, не секрет Фрэнки.

– Тетя Джейн, я...

– Я тоже не могу спать, – Фрэнки пугает на своей пижамой с лягушками, потянув за раздвижные двери, закрывая их за собой. – О чем болтаете?

Стрела страха стреляет мне прямо в спину, толкая меня встать на ноги.

– Это...эм... ни о чем, Фрэнк, я не могла уснуть. Я не хотела тебя будить. – Я изучаю ее лицо на признак того, что она подслушивала что-то, но я вижу только ее сонные глаза и волосы в беспорядке после сна, прилипшие к розовым следам на ее щеке.

– Ну, я проснулась теперь, – говорит она, придвигая кресло к своей маме. Джейн опускает остатки своего чая и вытирает рот рукой, выпуская долгий вздох, как океан. – Давайте сначала ? – она спрашивает Фрэнки, в упор.

Фрэнки кивает и опускает голову на плечо Джейн. – Все утро я ждала заката, – говорит Джейн. – Но к тому моменту , когда мы добрались сюда, и я разобрала вещи и подготовила дом, я правда думала, что буду в порядке.

– Я тоже, – говорит Фрэнки.

– Когда я ушла наверх в свою комнату, после того как ты унеслась на чердак, я полагала, мы соберемся и отправимся домой завтра утром.

– А сейчас ? – спрашивает Фрэнки.

Тетя Джейн тянется в карман кардигана. – Я думаю, твой брат хотел, чтобы мы остались. Я нашла это в задней части бельевого шкаф,когда копалась вокруг коробки с тканями.

Она протягивает свою ладонь, показывая выцвевшую металлическую машинку, размером со скорлупу арахиса. Ее глаза поднимаются вверх , когда она трет красную краску пальцем, но потом улыбается.

– Он всегда терял эти штуки, – говори она, катая ее по краю стола. – Половину времени отец подскальзавался на них и чуть не ломал себе шею. Помнишь ?

Фрэнки улыбается. – Но откуда ты знаешь, что это его ? Здесь разные люди останавливаются.

– Смотри. – Джейн поворачивает машинку вверх колесами, показывая простую металлическую ходовую часть и два крошечных букв черным маркером: М.П.

Фрэнки ахает, протягивая руку к игрушке.

– Видишь, – говорит Джейн, поглаживая щеку Фрэнки костяшками пальцев. – Он хочет, чтобы мы остались.

Может это и безумие, но подобное происходит постоянно.Для меня, всякий раз, когда мы проходили мимо пенни на тротуаре, Мэтт не трогал ее. – Пусть у кого-то другого день будет удачным, – говорил он. Обычно я дразнила его и говорила, что однажды, когда он попадет в небывалое , там будет комната, полная тех монет, которые он оставлял для других людей.

Сейчас я нахожу монетки повсюду. Не только на тротуаре.... их я не трогаю, как он хотел бы...но и в странных местах. Одну в душе. Парочку в своей обуви - кажется это место любимое место. Только вчера , одна выпала из книги, которую я купила. Я кладу их в свой карманы и выкидываю их на тротуар, как только выпадает шанс. Пусть у кого-то другого день будет удачным, говорю я.

Джейн берет машинку у Фрэнки и убирает ее назад в карман. Возвращается ли тетя Джейн к нам назад, с уединенного острова, где она прозябала с момента смерти Мэтта ? Я никогда не могу быть уверена. Как во время ужина , улыбка может обернутся кодом номер пять - волнением ,как шторм, который может обрушивается на корабль.

Но сейчас, она выглядит в порядке.

Трое из нас сидят за темным столом, вступая в нашу собственную тишину воспоминаний, пока наше дыхание объединяет нас с волнами у берега. Шшшш. Ашшш. Шшшш. Ашшш. Проходит много минут, и я смотрю на Фрэнки и Джейн, и возвращаюсь к воде, я не хочу чтобы это закончилось.

Когда молчание наконец заканчивается , Джейн подпрыгивает со своего кресла и хватает нас за руки.

–Давайте девочки, – говорит она. – Ай да за мной.

Фрэнки и я следуем за ней вниз по пляжу, визжа, когда ледяная вода попадает наши пальцы ног. Джейн отскакивает назад и ложится в песок, только подальше от прилива.

Мы стоим над ней, неуверенные что должны присоединится к ней или позвать дядю Рэда. Неожиданно, она взмахивает руками, как взмахнула бабочка застрявшей в песке, и все что можем делать - это смеяться.

– Песчаный ангел , – говорит она, как будто это совершенно нормально для взрослой женщины кататься по пляжу в три утра, чтобы сделать их. – Давайте.

Мы ложимся рядом с ней и машем руками и ногами, изо всех сил, и невозможно сказать, от чего слезы ручейками расчерчивают нам щеки, то ли от смеха, то ли от плача.

– Думаете, он видит их? – Джейн переворачивается и спрашивает после того, как мы сделали трех ангелов, выше по течению.

– Если он видит, – говорит Фрэнки. – Он скорее всего переживает, почему женщины из его семьи невменяемые.

Женщины этой семьи. С этого момента, я одна из них. Не соседский ребенок. Не балласт . Но женщина из этой семьи переворачивается назад к дому в препадке девичьего хихиканья, дрожа от холода с песком в волосах.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45611/183408

Переводчики: DirtyTail