Готовый перевод Twenty Boy Summer / Летом Звезды Светят Ярче: Двенадцатая глава

К тому времени, когда мы выбрались до воды, было почти двенадцать и водостойкая тушь Фрэнки, собралась на ресницах тяжелой и липкой массой. Я переживала, что все хорошие места на пляже будут заняты, но Фрэнки заверила меня, что там будем много мест, когда мы спустимся вниз рядом с пещерой и в стороне от всех "взрослых".

Другой конец пляжа совершенно другой пляж - совершенно отдельный участок песка, без водные буев, торговцев хот-догами, спасателей, или людей.

Но там была одна вещь, отсутствующая на нашем пляже - знак "Купаться Запрещено".

– Видишь, – спрашивает Фрэнки. – Абсолютное уединение. Нет вопящий детей или надоедающих семей.

– Или свидетелей.

– Не будь ребенком, Анна.

– Фрэнки, тут сказано " Купаться Запрещено". Острые камни? Акулы? Подводное течение?

– Тут говорится Купаться Запрещено, потому что - это не общественный пляж, у них тут нет спасателей, – говорит она, приседая и разворачивает одеяло. – Это та же вода, Анна. Если там есть акулы, то акулы есть и на нашем пляже. Они вроде бы не умеют читать предупреждающих знаков.

– Как ты вообще узнала об этом месте? – спрашиваю я, бросив свою сумку, как и споры об акуле.

– Мой брат, – говорит она. – Он раньше приходит сюда иногда.

"На пляже всегда людно, - сказал он мне в прошлом году, за несколько дней до их поездки. Мы сидели одни в гостиной и притворялись, что смотрим кино, пока Фрэнки дремала на кресле рядом с нами. - Но это то место, в котором мне нравится бывать. Порой я просто иду туда, чтобы почитать и подумать. Океан - очень подходит для того, чтобы прояснить голову.

- И поглядеть на девушек, - говорила я.

"Ага, как же, - рассмеялся он. - Но я не по этой части. Никто не ходит туда за исключением случайных сюрферов. Там нет спасателей. Только вода и камни. Одно время я просидел там три часа, просто слушая волны и гадая, что под ним".

Я смотрю на поверхность воды и думаю о том же, очень стараясь не вспоминать тот факт, что на этом же самом месте стоял Мэтт, смотрел на то же синее море, вглядываясь в ту же самую бескрайность, думаю о вопросах, не имеющих ответы.

Что бы мы увидели, если бы океан осушили, будто гигантскую ванную?

Я зарываюсь пальцами ног в песок, в ожидание того, что Фрэнки скажет что-нибудь еще.

- Вот, помоги мне с одеялом. - Она протягивает мне угол и укладывает его на песок с другой стороны.

- Хорошо, одеяло разложено, - говорю я, все еще борясь с видением Мэтта на диване тем вечером, рассказывающем мне самые любимые вещи для него в Калифорнии. - Теперь что? Просто будем лежать здесь день напролет, пока с нами не произойдет что-нибудь захватывающего?

Фрэнки елозит и извивается, находясь в стратегической выгодной позе - плоский живот, блестящий полуоткрытый рот, слегка согнутые ноги, грудь вздымается.
- Скоро сама в этом убедишься.

- Ты правда собираешься валяться здесь?

- Анна, пляж был придуман именно для этого.

- Может поплаваем?

- Издеваешься? Мы только волосы уложили!

Раньше она любила плавать. Она с Мэттом рассказывали мне в своих открытках - что все время проводили в воде, кода сохла, а глаза резало от соли, плавая и качаясь на волнах и играя во Фрисби со своими летними друзьями, или иногда просто качаясь на водной глади, лежа не спине.

- Фрэнк, давай просто искуп...

- Бог ты мой, Анна. Красавчик, на десять часов.

- Что? - Я поворачиваюсь, и смотрю в том же направление, что и она, которое оказывается больше на два часа, нежели на десять, но кому какое дело?

- Не смотри! - Она шлепает меня по бедру. - Веди себя естественно! Они сюда идут.

Я укладываюсь рядом с ней, пытаясь представить, что это значит "веди себя естественно". Я решаю подражать её позе, только саронг не снимаю, и руки скрещиваю на груди. Для среднестатистического зрителя, или кем бы там ни были быстро приближающиеся парни, я выглядела, наверное, холодной. Или очень злой.

- Ой, Анна, - говорит Фрэнки громче, чем следует, когда парни проходят мимо. - Мне тааак жарко. Дашь мне воды?

Она, что, шутит?

Она смотрит на меня выжидающе, глаза навыкате, взгляд граничит с раздражением.

Нет, она не шутит.

Я сажусь и выуживаю из своей сумки бутылку с водой. Парни в двадцати футах от нас, стоят с разинутыми ртами, уставившись на Фрэнки, которая совершенно неподобающим образом высасывает воду из бутылки.

- Эй, - говорит один из парней быстро кивнув. - Как оно?
Фрэнки пожимает плечами и взмахивает рукой, приглашая их присесть рядом на песок.

Они быстро обмениваются взглядами, словно голодные львы, которых только что пригласили на пастбище зебр, чтобы отобедать, и запрыгивают на одеяло, представляясь Уорреном и Тоддом (или Родом? тут же вылетело из головы). Спустя тридцать секунд общения, я смогла в точности сформулировать кредо их жизни.

Пей пиво. Знакомься с чиксами. Загорай.

Вспенить, смыть, повторить.

По настоянию Фрэнки они расстелили своё покрывало рядом с нашим и легли, к счастью с её стороны. Род или Тодд, или как там его, самый громкий, вообще не способен быть серьезным, или сосредоточиться на одной теме больше, чем одна минута. Он первокурсник в Беркли, изучающий морскую биологию, и что в кампусе у него девушка, которая не знает, так не будем же делать ей больно. Пара подмигиваний.

Парни, серьезно, считают, что с девчонками это прокатит?

Фрэнки хихикает. Гмм, да, наверное, с некоторыми.

Уоррен не то что бы тихоня, но я-то притворяюсь, будто сплю, пока Фрэнки и РодТодд хохочут и обмениваются номерами сотовых, и он в разговоре не участвует.

- Чувак, - сказал Уоррен, после, наверное минут пятнадцати созерцания на океан. - У меня дела. До скорого. - Я открываю глаза, когда он поднимается, его тень падает мне на лицо. Фрэнки вроде как целуется что ли с РобомТоддом - это больше, чем дружеский поцелуй, но все же не полноценный поцелуй. Я еще могу понять такого рода поведение с иностранными студентами по обмену, но с незнакомцами? Причем с такими раздражающими. От этой сцены мне прямо-таки поплохело.

- Фрэнк, кажется, я вижу твоих родителей.

- Теперь моя очередь, - говорит РодТодд. - Позвони мне потом, секси.

"Позвони мне потом, секси". Мда, меня стошнит. Фрэнки же, с другой стороны, практически готова переехать к нему.

Парни ушли с пляжа, а Фрэнки внимательно проглядела противоположную сторону пляжа, в поисках Рэда и Джейн.

- Где они? - спрашивает она. - Анна, я не вижу их.

- Похоже, я все-таки ошиблась. Теперь мы можем сходить поплавать? - Мне жарко, надоело все, и я начинаю выходить из себя.

- Анна, это были двое из того списка двадцати. Почему ты не заговорила с Уорреном?

- Фрэнк, он какой-то странный. Не говоря уже о том, что он интересуется мокрой морской растительностью.

Фрэнки смеется.
- Ладно уж. Но я все равно буду считать их двоих. С этими и с парнями, которые нас заценили вчера у Каролины, уже четверо.

- Вчерашние не считаются, - говорю я.

– Ну, мог бы, если бы мои родители не появились. – Она достает свою камеру из сумки и наводит ее на мое лицо. – Итак, мисс Райли, признаете вы или нет, что экземпляры А и Б из Каролины засчитываются в официальное число двадцати парней лета, согласно условия первоначального договора Самого Лучшего Лета?

Я морщу лоб, чтобы выглядеть серьезнее.
– После тщательного рассмотрения, суд, таким образом, дает согласие на компромисс. Мы учтем вчерашний платонический и тусклый мороженный дует, и засчитаем его за одного парня.

Она соглашается, держа три пальца перед камерой, прежде чем повернуть ее на себя.
– Три - есть. Впереди еще семнадцать! Не плохо дня наших первых двадцати четырех часов.

Я закатываю глаза и развязываю саронг, готовая войти в воду. Я отказываюсь сразу, если для того, чтобы достичь цели из двадцати парней нужно пренебречь высокими стандартами гигиены, приятной индивидуальностью и IQ, как минимум шестого класса.

- Слушай, пожалуйста, можем мы просто поплавать? - спрашиваю я.

– Ох, хорошо.
Фрэнки прячет камеру в свою сумку и следует за мой в воду, брызгаясь и хихикая на волнах рядом с берегом.

Мы заходим по плечи, ожидая поймать мощные волны и прокатится на них вверх у берегу. Вода и воздух над водой одинаково соленные как вкус, режут глаза и покрываю мою кожу, именно так, как и рассказывал Мэтт в своих открытках.

Когда вода попадает тебе на губы, по вкусу она напоминает картофельные чипсы. Но на самом деле ничего общего, Анна.

- Готова пообедать? - спрашивает Фрэнки, после двухчасового подпрыгивания на волнах. - Я умираю с голоду.

Мы забираем наше одеяло и сумки с пляжа и возвращаемся к торговым палаткам рядом с домом, чтобы поесть хот-догов и фри. Понаблюдав за тем, как мы едем, очень худой парень, годившейся нам в отцы, садится рядом со мной за столик для пикника.

- Могу я принести девушкам молочных коктейлей? Или еще картошки фри?

Его дыхание, пахнувшие кислым молоком, коснулось моего плеча.

- Конечно, - говорит Фрэнки. - Мне шоколадный коктейль.

Он улыбается.
- А тебе чего, дорогая?

– У меня есть все, что мне нужно, – говорю я, пихая Фрэнки под столом, совершенно в шоке от того, что она поощряет этого гериатрического педофила провести еще больше времени с нами, чем он уже провел.

– Точно все? Конечно, у тебя все есть. Я возьму тебе вишневый коктейль, подойдет?
Фрэнки отвечает за меня:
– Она обожает вишню.

Он подмигивает нам и направляется к прилавку за нашими коктейлями.

- Фрэнки, хватай свои шмотки, - говорю я. - Пошли.

- Ни за что. У меня и за год не было большего веселья.

- Да он же старик!

– Мы же получим бесплатные коктейли, так ведь?

Ее логика изумляет меня.
– Какой ценой? – спрашиваю я.

- Спокойно, мамочка.

Худющий мужик возвращается прежде, чем мне удается убедить Фрэнки уйти. Она слегка касается своими пальцами его, когда забирает свой коктейль, и его глаза задерживаются на ее груди в течение долгого времени, прежде чем он возвращается на мою строну стола.

Когда, я уже не могла вытерпит очередного выстрела его проспиртованного дыхания на своей коже, нас спасает, столь же худущая женщина в ярко-розовом платье.

– Гарольд, что черт возьми ты делаешь? – Она затаптывает наполовину выкуренную сигарету в песок своими шлепками. Ее голос груб и избыточная, коричневая кожа трясется на ее руках. – Марсия ждет в машине.

– Иду, дорогая. – К счастью для нас, он закатывает глаза и выбирается из-за стола, когда ты пьян - это настоящее испытание. – Наслаждайтесь, коктейлями, вишенки ... я имел в виду, леди.

Миссис Гарольд хватает его за руку и тащит к машине, ворча на него всю дорогу.

– Мы не будим их пить , – я беру коктейль Фрэнки прежде, чем она успевает сделать глоток и бросаю оба в мусорку. Фрэнки смеется.

– Хорошо, большой бро, – говорит она. Я почти смеюсь, представляя как ее настоящий старший брат поступил бы, если бы стал свидетелем этой тревожной перемены.

– Итак, Старый Насильник, каким был номером ? – спрашивает она. – Четверым или пятым ?

– Мы не засчитываем его, – говорю я. – Это о Двадцать Парнях Лета, а не о Двадцати Грязных Старых Летних Мужиках.

– Звучит так, будто у нас появилось название для нашей поездки в следующем году, – говорит Фрэнки, шевеля одной бровью и половинкой другой. Она подмигивает мне и направляется к прилавку, чтобы заказать новые коктейли, держа рогипнол.

Ничего из этого не попадает в финальный отчет , который мы показываем Рэду и Джейн, во время ужина, когда они спросили о нашем первом дне на пляже.

– День прошел отлично, – говорит Фрэнки, показывая своим родителя некоторую, предварительно смонтированную съемку нашего веселого отдыха на солнце. После обеда, мы сняли основное видео на многолюдной части пляжа, специально для этого. – Пляж был забит, но мы все равно повеселились в воде.

Рэд передает тарелки с китайской едой, приготовленной Джейн для нашего первого официального ужина в доме, после скандала прошлым вечером, растерявшийся и счастливый, что его дочь и ее лучшая подруга провели такой замечательный первый день на пляже Занзибар.

- Рад, что вы решили остаться, - говорит он, сияя от радости.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45611/183420

Переводчики: vikaz, DirtyTail