Готовый перевод Twenty Boy Summer / Летом Звезды Светят Ярче: Двадцать третья глава

На дорогу до Висты уходит не так много времени, и когда мы добираемся, я сразу узнаю вид. Все пляжные города Калифорнии озоряют побережье, как фейерверки, прямо как я видела это тысячи раз на сказочных открытках Мэтта.

— Мы часто приходили сюда на пикники, когда я был ребенком, — говорит Сэм, вытряхивая наше одеяло для нас на песок.— Я давно сюда не приходил.

Я сижу на одеяле рядом с ним. — Расскажи мне историю, — говорю я. — Я просто хочу послушать.

— Конечно. Иди сюда. — Он ложится и притягивает меня к своей груди, поглаживая мои волосы. Он рассказывает мне о своем детстве в Калифорнии, и как сложно, завести друзей, потому что все с кем ты знакомишься, уезжают под конец лета. Его голос низкий и мягкий, приглушен его грудью у моего уха.

— Самое печальным в Калифорнии, является то, что здесь нет ничего постоянного или реально,—говорит он. — Это проникает в тебя, понимаешь?

— Нет. Я хотела бы остаться здесь навсегда.

— Но ты не можешь, Анна. В этом суть. — Он поднимает мой подбородок и смотрит на мое лицо.— Ты как тот прекрасный, сумасшедший призрак, и когда я проснусь, ты исчезнешь, и я буду гадать, произошло ли что-то из этого на самом деле.

— Я понимаю о чем ты, — говорю я, мечтая, чтобы я не понимала его.

Сэм спрашивает меня о Нью-Йорке, легко потирая мою спину,пока я рассказываю. Я рассказываю ему о нашем детстве, аккуратно пропустив трагедию, которая так повлияла на меня. Но все мой настоящие истории из детства, важные, достигаю того же неизбежного конца.

До этого — вместе.

После — по отдельности.

До этого - счастье.

После - печаль.

Быть с Сэмом во время этой поездки было, как будто побыть в отпуске от горя, но сейчас я не могу говорить о взросление, без того, чтобы не упомянуть Мэтта. Усилия от того, что я выталкиваю его из своих мыслей и слов истощают тебя. Наконец, его память побеждают, заползая в мой разум и заставляю меня замолчать на фоне звука от океана и дыхания Сэма.

Сразу после того, как Мэтт погиб, я боялась делать почти все.. Я не могла даже грызть ногти или понюхать свою футболку, чтобы посмотреть, нужно ли мне воспользоваться дезодоратором, без того, чтобы почувствовать, что он наблюдает за мной. Я желала, молила и просила его дать мне знак, что он наблюдает за мной, что он был со мной, чтобы я знала.

Но он не разу не подал знака. Время двигаться дальше. И я перестала бояться. До этого момент, уязвимая, неуверенная и немного пьяная. Лежа на песке и безумно влюбленная в кого-то, с кем я только что познакомилась. Мэтт наблюдает за мной. Следит. Возможно осуждает. И хуже всего, что я не хочу больше просыпаться под оползнем камней печали. Я не хочу ощущать марципановую глазурь и сигареты из гвоздики. Я не хочу думать о голубом стеклянном ожерелье или книгах, которые он читал мне в своей кровати или о стопке вещей для колледжа или о каком-то незнакомом парней из продуктового магазина, одетым в одежду, которую от пожертвовал.

Я не хочу быть лучшем другом погибшего парня, который стал кем-то еще.

Или по-настоящему, отзывчивой соседкой подругой.

Или на протяжении всей жизни быть хранителем секретов разбитого сердца.

Я просто хочу плыть, приостановленной здесь, в своей Калифорнийской капсуле времени с вчерашними сумерками или завтрашнем восходом, где-то на горизонте.

Исчезает.

Твое самое ранее воспоминание ? спрашивает я Мэтта. Мы мыли его машину, пока Фрэнки на кухне делала бутерброды.

Большинство из них в Калифорнии. Океан. Я не помню на самом деле когда впервые увидел его, просто я почувствовал его.

Как ?

Невероятно небольшой. Невероятно незначительным. И в полной безопасности. Звучит глупо, правда же?

Нет.

А у тебя какие?

Я хотела сказать ему, что этой мой пятнадцатый день рождение, который я отпраздновала две недели назад,потому что все что произошло после той ночи меркло, как Луна на фоне Солнца, из-за того поцелуя. Вместо этого, я рассказала ему о том как я сидела в саду со своим отцом, пока Мэтт поймав гусеницу,попытался накормить ее дубовыми листьями на нашем заднем дворе. Мне было годика три.

Я хотел построить ферму для гусениц. Я не могу поверит, что ты помнишь об этом, Анна. Мэтт улыбается, споласкивая мыло со своих рук.

Не так круто, как увидеть океан в первый раз, но все равно это вызывает у меня улыбку.

Я обещаю, когда-нибудь я отвезу тебя туда. Я хочу увидеть его вместе с тобой. Я хочу все посмотреть вместе с тобой.

Сэм смотрит на меня напряженно и серьезно, как будто пытается прочесть мои мысли. Я не могу подобрать слов для этого разговора, и даже если бы могла, я скорее всего просто заплачу. Так что я делаю лучше что смогла придумать и целую его

Исчезает.

От отвечает на поцелуй, глубже и интенсивнее, перемешается на меня сверху , стягивает мою толстовку, его бедра прижаты к моим, сильнее и ближе, чем раньше. Я чувствую то, что никогда не чувствовала, в тех местах о существование которых даже не подозревала, как сотни небольших цветков проснулись и расцвели на солнце после долгой, суровой зимы.

Где-то под моей свежее загорелой кожей, я знаю,что должна подождать, что это должно быть чем-то особенным, что это должно произойти с кем, с кем я могу проснуться на утро, завтра и всегда.

Что если он подумает, что я туриста, которая ищет романтических отношений на расстояние, просто чтобы она могла разделить его чувства, пляжные открытки с друзьями?

Нет - после этих каникул, конец. Сэм и я больше не будем существовать в контексте Сэм и я. Я потеряю его, прямо как Мэтта. Не важно, смерть или огромное расстояние между Нью Йорком и Калифорнией, скоро я проснусь, и Сэм исчезнет.

Сэм, чьи морские локоны спадают мягкими волнами на мои щеки, когда он целует меня.

Сэм, чьи широко распахнутые глаза на мне, так же как и его руки, ищут и находят, горячие и сильные.

Сэм, чья кожа на вкус как соль и лето.

Сэм, чья фамилия ... полнейшая тайна.

— Подожди! —Я отстраняюсь от него, пока он копается с застежками моего лифчика от бикини. - Я только сейчас поняла, что мы не знаем фамилии друг друга. Моя фамилия Рейли. - Я испытывающе смотрю на него, будто эта новая порция информации придаст импульс этой сумасшедшей ночи.

Он смеется. — Макинтош.

— Как сорт яблок? — спрашиваю я.

— Как марка компьютеров.

— Это тоже самое, разве не так?

— Эм, Анна?

—Да?

— Отставить разговоры, — он улыбается.

— Хорошо, — шепчу я, пробегая пальцем по его нижней губе. Мой рассудок мчится быстрее, чем мое сердце, но я не знаю, как его остановить.Я не хочу останавливаться. Я так хочу проглотить все о нем. Я хочу почувствовать его губы , вдохнуть аромат его шампуня и затем умереть с этим воспоминанием, немедленно и быстро, прежде чем кто-нибудь сможет отнять его у меня.

Они придвигается ближе, чтобы снова поцеловать меня, но я нажимаю своей рукой на его грудь. — Сэм, все в порядке. У тебя есть что-то ? — Я жду, когда проблеск понимания появится на его лице.

— Да, — говорит он, кивает и тянется за толстовкой рядом со мной.Я слышу шуршание бумаги, когда он открывает презерватив.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Да.

Сэм жадно целует меня, он тяжело дышит через нос, пока высвобождает нас от молний, завязок и пуговиц, а потом сбрасывает с нас одежду. Он целует мой живот, а потом возвращается к губам, что-то нежно шепча, пока я обнимаю его ногами и притягиваю к себе еще ближе.

Это не то что бы больно...а типа...странно. Сначала я задерживаю дыхание, мои трусики и шортики бикини, свисают, зацепившись за одну из лодыжек, будто они замерли на бегу, и теперь им придется вести себя очень тихо, до конца, чтобы не выдать себя.

Сэм запускает свои руки мне в волосы, двигаясь назад и вперед, словно волны, плещущиеся перед нами. Я ощущаю его ритм и расслабляюсь, в то время как мои бедра и плечи погружаются в песок под нашим одеялом. Сквозь шел его волос я вижу низкую оранжевую луну. На моих губах соль его кожи. Я тяжело дышу и жду, что звезды вот-вот попадают на нас.

Но они не падают.

Они просто исчезают, взирая молча на нас, чуть задерживаясь над волнами, пока Сэм не высвобождается от моего тела и я сажусь, натягивая на себя свою одежду.

Ночное небо бледнеет и исчезает вместе с приливом, забирая с собой моего Альбатроса, от которого я наконец-то избавилась, уступая место розовому рассвету.

Странно, но я почему-то не чувствую от той Анны, что смотрелась в зеркало на вечеринке. Я не стала старше. Не стала умнее. Ничто в мутных водах мой жизни неожиданно не прояснилось или пролило свет на то, что я член тайного клуба.

Сэм лежит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди.
- Оставайся со мной, Анна Рейли, - сонно шепчет он, улыбаясь. Я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по его животу.

- Я хочу ноги сполоснуть и сразу же вернусь. - Я обуваю свои шлепки и иду по кромке воды не застегивая джинсовых шорт, надетых поверх трусиков-бикини. Мокрый песок цепляется бахромой за мои бедра.

Я позволяю воде облизывать мои ноги и жду знака, что со мной все будет хорошо, что я ничего такого не сделала, что все будет в порядке. Я смотрю на лакричный суп океана и жду.

Волны шепчутся у берега, как они это делали всю ночь, понимающие, древние и неизменные.

Песок и исчезающая луна и отельные пляжные зонтики, закрытые, будто бутоны в полумраке, неизменны.

Море устремляется вперед, омывает мне пальцы, только для того, чтобы отступить, его опаловые пятна на песке, мгновенно испаряются. Я приняла волшебную таблетку, и сейчас её действие заканчивается.

Я споласкиваю руки в воду и иду к Сэму. Должно быть прошло минут пять. Он уже сидит, наблюдая за мной сонными зелеными глазами. Он дрожит от холода, но улыбается.

- Что? - спрашиваю я, зарываясь носками ног в землю, пряча собственную улыбку.

- Не шевелись, Анна Рейли, - говорит он, - Прямо сейчас все идеально.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45611/189119

Переводчики: DirtyTail, vikaz