Готовый перевод Seanan McGuire - October Daye 3 - An Artificial Night. / Шеннон Макгвайр - Октобер Дей 3 - Искусственная ночь.: Глава 11

Я ОЧНУЛАСЬ ЛИЦОМ ВНИЗ ПОСРЕДИ МРАМОРНОГО ПОЛА, который когда-то был белым, прежде чем его похоронили под слоями грязи и крови. Моя голова пульсировала в такт с невидимой группой самбистов. Пробежавшись в уме какие части тела у меня имеются в наличие, пришла к выводу, что моя больная голова все еще привязана к остальной части тела, после этого стала подниматься.

Я почувствовала кровь, которую использовала Луидэд, чтобы сделать мне свечу еще до того, как поняла, что мои пальцы все еще крепко сжаты вокруг нее. Пламя вспыхнуло, как только я посмотрела на него, разгораясь, пока я поднималась на ноги оно загорелось ярко-красным. Это плохой знак. Раджа нигде не было видно. Это могло означать, что ему удалось сбежать от охоты, но это вряд ли. Вероятно, он уже прошел через какую-то церемонию, которую мне только предстояло пройти в моей новой роли одного из плененных детей Слепого Майкла. В Фейри всегда есть церемонии, даже в тех частях, которые мы бы предпочли проигнорировать.

Комната, в которой я находилась, вероятно, была бальным залом, прежде чем стала тюрьмой. Стены были разрушены на высоте около десяти футов, а крыша полностью пропала. Ежевика росла над стенами с трех сторон, заслоняя собой все двери. Рваные гобелены висели между колючими ветвями их узоры стерлись грязью и временем. Небо потемнело, пока я была без сознания, но все еще не было звезд. Никаких звезд вообще.

Тени, слишком темные для глаз полукровки, сгруппировались у основания стен, и я слышала хихиканье и шорох, доносящиеся изнутри. Это не было обнадеживающим. Я научилась никогда не доверять смеющимся; они либо безумны, либо искренне рады видеть, что люди напуганы и страдают, и в любом случае от них одни проблемы.

Я стояла, стараясь игнорировать дрожащую слабость в коленях. Всадник, который вырубил меня, очевидно, делал это раньше, потому что я не умерла — требуется определенные навыки что-бы при ударе, не разбить череп. Если мне повезет, боль пройдет раньше, чем нужно будет бежать. Кажется, я очень рассчитывала на удачу.

Потребовалось время, чтобы убедиться, что я не упаду. Когда я был уверена, что мой баланс будет держаться я позвала: "Хорошо, я знаю, что ты там. А теперь выходи, чтобы я могла тебя видеть".
Мои слова почти перекликались со словами Акации, и слегка ироничная улыбка коснулась моих губ, задумавшись, знает ли Мэри, где меня найти. Что толку, если ее нет, тогда когда пора умирать?

Мой голос эхом отдавался от стен. Отголоски потускнели, и дети выползли на открытое пространство. Сначала они приходили небольшими группами - по два или три за раз, останавливаясь плотно и близко друг к другу, - но групп становились все больше и больше, пока они не приближались группами по пять, шесть и даже восемь человек. Их возраст варьировался от малышей до подростков на краю взрослой жизни, и их было много, слишком много, чтобы я могла их сосчитать. Я застыла, наблюдая за ними. Они ошибались. Дети были …

Неправильные дети. Трудно было сказать, визуально определить, их рассе они относятся. Некоторых из них было идентифицировать легче - мальчик Даоин Сидхе, девочка была Банником, еще один был Барроу Уайтом, но неуловимо изменившиеся, теперь они выглядели больше как пародии на свои расы, чем настоящие фейри. Другие были странно размыты и смешаны, скручены в разное уродство над тем, кем они должны были быть. Заостренные уши и кошачьи глаза, чешуя и мех, крылья и длинные хрупкие хвосты сочетались без какой-либо видимой логики, создавая образы, которые были совершенно новыми и совершенно неправильными.

Был Туатха де Даннан, совершенный и неизменный, за исключением полосатых коричневых перьев, которые обернули руки в оборванные крылья. Позади него был Кентавр с задними частью от маленького Дракона. У него были переливающиеся зеленые чешуйки вместо меха, а его копыта были больше похожи на когти. Пикси с перепончатыми руками и ногами, которые сужались до плавников, оседлали его спину, его спутанные волосы были связаны с куском грязной тряпки.

Открыла рот, чтобы проверить их родословную, и задохнулась невозможной смесью, которая попала мне в горло. Их кровь могла бы вспомнить, кем они были изначально, если бы у меня было время осмотреть их по одному, но в группе они душили. Он не просто поменял их снаружи. Он изменил их вплоть до костей.

У фейри есть свои граждане и свои монстры, и иногда они похожи, но это по замыслу, а не случайно или злонамеренно. Мы те, кем должны были стать, и каждая раса должна сыграть свою роль. Даоин Сидхи красивы и непостоянны и так привязаны к чистоте крови, что наши руки всегда грязные. Туатха де Даннан устраняют мосты между разнообразными землями,привратниками и охранниками. Ночные призраки могут быть монстрами, но они выполняют работу, которую остальные из нас никогда не смогут оплатить; они едят наших покойников и держат нас в секрете. Каждый делает свою работу.

Даже Изначальные, какими бы уникальными они ни были, могут сыграть свою роль. Они создают легенды и ночные кошмары; они дают нам вещи, к которым нужно стремиться и избегать, и без них Фейри не хватало бы внимания. Не было бы ничего для героев, чтобы охотиться за злодеями, чтобы стремиться стать лучше. Они нужны нам так же, как мы нужны друг другу. Но у этих детей больше не было цели. Они были противоестественными, даже на странных землях Фейри. Не важно, как это было сделано, или почему; все, что имело значение, это то, что было слишком поздно, спасать их. Все, что я могла сделать, это надеяться, что дети, которых я была послана спасти, еще не были среди них.

” Новая девушка", - сказал Уриск с длинными щупальцами, растущими перед его обрубленными и сломанными рогами. Он был завернут в запятнанную муслиновую простыню в стиле тоги с разрезами на прозрачных крыльях саранчи. Волосы на козьих ногах были редкими и матовыми.

- Новенькая, - ответил Кентавр. Пикси на его спине улыбнулась, обнажая полный рот неестественно острых клыков.

"Новая девушка", - сказала она.

Остальные подхватили крик, шепча: «новенькая, новенькая», подкрадываясь ближе. Я стояла на своем месте, пальцы сжались вокруг свечи. Луна предупредила меня о детях Слепого Майкла, сказав мне остерегаться и опасаться, но я не могла. Не могла их бояться. Могла пожалеть их и знала, что это не самая лучшая идея довериться им, но я не могла их бояться.

Пикси потянулась и поправила прядь моих волос, перекрутив ее между сильно перепончатыми пальцами. Выражение ее лица было вежливо очаровано; ей, вероятно, было около десяти лет. «Человеческая кровь», - наконец сказала она и дернула.

Я отдернула руку, хлопнув ладонями по голове. "Эй! Больно!"

Она проигнорировала меня, смеясь, когда подняла пряди волос, которые она выдернула. "Всадник или наездник?” - потребовала она. "Насколько сильно?”

Это казалось хорошим вопросом, и еще лучшей игрой. Дети начали скакать по кругу вокруг меня, повторяя:” Всадник или наездник, Всадник или наездник", снова и снова. Они подчеркивали второй слог каждого слова, делая его песенным ритмом, который сталкивался с ударами в голове. Мне было неловко осознавать, что по крайней мере половина из них были больше, чем я, и что те, а те кто не был пришел в паре с более крупными друзьями, либо имел какое-то естественное оружие. Все, о чем я могла думать, это Бармаглот с цепляющимися когтями и кусающимися зубами. А у меня был только нож и свеча.

Пламя горело все выше и выше, и казалось, делало что-то хорошее - только Писки коснулась меня. Круг, который они сформировали вокруг меня, приблизился, а затем снова разошелся, дети старались держаться подальше от света свечи. Я ждала, когда круг снова замкнется, а затем выставила свечу на расстоянии вытянутой руки, чтобы проверить мою теорию. Ближайший из детей шарахнулся, едва не переступив черту.

“Сколько миль до Вавилона?- спросила я, с причудой. Весь круг отшатнулся назад, так быстро, что некоторые из маленьких детей упали. Самый младший, которого я видела, был крошечный Роан с сыромятными жабрами, развевающимися по бокам шеи. Он выглядел так, будто ему было не больше трех лет, когда его похитили. Оберон только знает, как давно это было; Роаны вымерли уже на протяжении веков. Дуб и Ясень, сколько жизней уничтожил этот человек? Почему никто его не остановил?

Позже будет время для ненависти. Сейчас главное-выбраться отсюда. Я сделала шаг вперед.
"Разве ты не помнишь ответ? Шестьдесят миль и десять, - дети снова перешли.
Один из них прошипел: "Могу я попасть туда при свете свечи? туда и обратно.”
Я проходила мимо них, и они не останавливали меня, спеша побыстрее уйти от света. Все они бежали за мной, все, кроме того маленького оранжевого мальчика, который не мог встать на ноги.

Остановившись, я предложила ему свою свободную руку, не обращая внимания на опасность. Это не его вина. Никто из них не выбирал это. Он поднял голову и посмотрел на меня, широко раскрыв глаза. Инстинктивно отдернув ее, незадолго до того, как он бросился, оставляя острые как бритва зубы на пустом месте. Они открыли широкую рану в верхней губе, и она начала сочиться кровью, которая была практически черной.

Это научит меня не связываться с монстрами. Я отступила назад, держа свечу, как щит.
"Если твои ноги проворны, а сердце светло, ты можешь добраться туда и обратно при свете свечи, - сказала я так быстро, как только смогла. - Сколько миль до Вавилона? Это шестьдесят километров и десять, — продолжая скандировать, я отступала к стене.

Дети снова сбивались в группу, смотрели на меня сердитыми, пустыми глазами. Всегда приятно чувствовать себя любимым. Я продолжала отступать, повторяя рифму снова и снова, пока мои плечи не уперлись в стену. Посмотрев из стороны в сторону не обнаружила никаких дверей. Выхода нет.

Приободренная моей внезапной остановкой, группа детей начала подкрадываться ближе. Они окружили меня свободным полукругом, остановившись вне досягаемости. Пикси посмотрела на меня и сказала: "О, ты не выйдешь - она, казалось, была неофициальным представителем группы. Большинство других не сказали ничего более сложного, чем ”новая девушка", без подсказки. - Не уйдешь, пока не придет время.”

"Понятно, - сказала я, не двигаясь. - Это хорошая информация".

"Хорошая и плохая не имеет значения — нет смысла бежать. Всадник или наездник, это не твое решение, и если будет второе, ты пойдешь в конюшню. Если первое, ты присоединишься к нашей компании ... на время. В ее улыбке не было мягкости. - Наживать врагов у единственных друзей, которых ты здесь найдешь, неразумно”.

"Может быть, ей нужны враги, - сказал Кентавр".

"Ни кому не нужны враги, - ответила Пикси"

Учитывая, что я добровольно вошла в земли слепого Майкла, я не была уверена, что квалифицируюсь как умная.
“Что происходит сейчас?- спросила я, сохраняя голос ровным. Они избегали света свечи, но это не может длиться вечно. В конце концов, воск сгорит, и они заберут меня.

"Теперь подождем, - сказала Пикси".

"Мы ждем Его, - добавил Уриск шипя".

“Он придет.”

“Потому что ты здесь.”

"Новенькая".

"Новая кровь".

"Всадник или наездник".

«И, может быть, он возьмет одного из нас, когда он заберет тебя».

"Всадник...."

".... охота..."

"... туда где ждет тьма..."

"Он отвезет нас домой. - это последнее было от Роана, который сунул большой палец в рот, когда он закончил говорить. Его клыки аккуратно прилегли вокруг него, едва коснувшись кожи, хотя кровь с того места, где он укусил свою губу, было трудно увидеть".

“Как давно вы здесь находитесь? - спросила я, прижимая плечи к стене. Однажды я уже отвлеклась кажущейся невинностью, и я не собиралась рисковать снова так делать. В этом месте, невинность может убивать".

Мне ответили со всех сторон, слишком быстро чтобы понять кто это был: "Долго".

"Долгое время".

“Много новых детей.”

"Когда-то я был новичком.”

"Когда-то мы все были новенькими”.

Пикси обняла себя, сказав: «Иногда Он приходит и выбирает одного из нас, даже когда нет новеньких. Он уводит нас, чтобы присоединиться к Нему, и мы больше не возвращаемся сюда ».

«Где здесь?» Дети любят разговаривать даже если это дети-монстры. Если бы я могла заставить их говорить, они могли бы рассказать мне кое-что, что мне нужно было знать.

«Домой», - сказал голос из-за толпы. Пикси нахмурилась через плечо, прежде чем снова взглянуть на меня, сузив глаза.

«Детский зал, - сказала она. - здесь мы ждем. Ты тоже будешь ждать, если ты Всадник."

«А если нет?» - во мне росла уверенность, что ответ мне не понравится.

"Если ты не на коне, то под ним, - сказал Кентавр, слегка улыбаясь. - Ты не вернешься сюда, если будешь наездником. Ты пойдешь в конюшню и будешь там ждать.”

Это не звучало многообещающе.
” Что ... - тяжелый скрежет заполнил воздух, когда пламя моей свечи стало ярко-белым, загораясь с другой стороны. Дети, смеясь, отступили на шаг назад. - Какого черта?”

"Теперь поймешь, - сказала Пикси сквозь смех."

И все изменилось. Стены детского зала опустились, превратив разрушенный бальный зал в поляну, окруженную искривленными, почти грозными деревьями. Всадники притаились в тени ветвей. Пламя свечи резко сократилось до крошечной синей искры, и дети так же резко набросились на меня, щипая и толкая, окружив меня со всех сторон. Они тянули меня назад, когда я пыталась убежать, издеваясь над моей бедой.

Вдалеке раздался глубокий голос, заглушающий голоса детей: "Пришлите ко мне незваную гостью. Хочу посмотреть на нее.”

Все еще смеясь, дети толкнули меня вперед, и я увидела Слепого Майкла.

Он был высокий-нет, он был больше, чем высокий; он заслонял небо. Его руки были стволами деревьев, а ноги-корнями земли, и стоя перед ним, я была меньше, чем пустота. Я была пылью и сухими листьями, летящими по небу, и моя единственная надежда была, на то что он раскроет эти руки и позволит мне прятаться под ними, пока мир не закончится. Его улыбка была улыбкой доброжелательного Бога, доброго и милосердного, готового простить все мои грехи. Только его глаза нарушали иллюзию покоя: они были молочно-белыми, как лед или мрамор, и казались почти такими же холодными. Я на мгновение оглянулась назад, почти вспоминая, кто я и почему я пришла сюда; в этот момент я знала, что искала.

И затем волшебство захлопнулось надо мной в волне славы, и он был всем моим миром. Дети разошлись с дороги, когда я шагнула вперед, позволяя мне пройти. Я больше не была их мучителем - я принадлежала нашему общему Богу, и я была его и только его. Я едва дышала, когда осознала величие своей преданности. Я буду жить для Него. Я бы умерла за него. Я бы убивала во имя Его славы ...

Внезапный порыв ветра взметнул мои волосы, взревел, когда свеча снова стала белой. Воздух резко наполнился резким, пепельным запахом горящих волос. Я выдернула свечу из волос, готовая отбросить ее в сторону — она мне больше не нужна, я была дома—тогда тонкая струя воска вырвалась на свободу и забрызгала мне на губу, наполняя мой рот вкусом крови.

В воске не было много крови, но этого оказалось достаточно, чтобы позволить мне сломать волшебство иллюзии, которую он набросил на меня. Слепой Майкл не был богом; он был просто человеком, сидящим на троне, вырезанным из старого дерева и украшенный пожелтевшими костями. Он не может затмить небо, сколько бы не пытался. Дуб и ясень, что я собиралась сделать?

Вздохнув, чуть не задохнулась от запаха жженных волос, и сказала: "Нет."
У меня раскалывалась голова, но сейчас не было времени с этим разбираться. Мигрень у меня может случиться и попозже, когда в безопасности упаду в обморок: “Я не принадлежу тебе. Ты не можешь меня забрать”.

«Не так ли?» - прорычал он, и его чары снова подчиняли меня. На мгновение Его голос был прекрасен как горы. Момент прошел, и чары прошли мимо него; сложно поймать кого-то, кто убежал от вас однажды, даже если он это сделал случайно. Спасибо Оберону. - Я старше, чем ты можешь мечтать, дитя. Мне все можно".

«Вообще-то, я в этом сомневаюсь, - сказала я. Когда больше некуда бежать, прибегайте к дерзости. - Мне снится довольно старый сон».

«Неужели?» Его иллюзии исчезли, и я могла видеть его сейчас. Он был высоким и худым, с белой загорелой кожей, как цвет ясеня, янтарные волосы и уши, которые были раздвоены, как рога оленя. Еще один лорд фейри, не менее странный, чем Луидэд, и, возможно, сильнее, чем она, но не миф, носящий из плоти и крови. Он не был богом, и я была рада. Я могу справиться с чистокровными и Изначальными. Я не могу справиться с богами.

"Я хочу вернуть своих детей, - сказала я, стараясь чтобы мой голос звучал спокойно. Даже если он не был богом, Луидэд боялась его, и я это уважала. Вопрос выживания я уважала еще больше. - отдай их мне, и я пойду."

" Твои "дети"? Ты ищешь друзей? Проходи, лучшие игры здесь. Здесь самые лучшие игрушки, - он опустил руку позади себя, вытаскивая хрустальный глобус с желтой бабочкой-ласточкой, пойманной в ловушку. Бабочка бешено билась крыльями о стекло. - Оставаться.”

«Не могу, - вежливо проговорила я. - У меня есть работа, которую нужно сделать".

"Они так рано отправили тебя на работу? Бедняжка, ты забыла, как играть. Я могу тебя научить. Оставайся.”

"Нет".

"Ну тогда. Если ты так настроена, какие из моих новых друзей «твои дети»?"

«Дети Стейси и Митча Брауна. Дети двора кошек, - я сделала паузу, вспомнив Раджа, и добавила: "Хоб, Хелен. Они под моей ответственностью, и я не уйду без них. Отдай их мне, и мы уйдем".

Слепой Майкл рассмеялся, искренне удивленный, спрятал за собой хрустальную сферу: “Почему я должен это делать?”

Хороший вопрос.
"Потому что я вежлива попросила?"

Ты в моих землях, маленькая девочка. Почему я должен отпустить тебя, а тем более позволить забрать кого-то из моей новой семьи? Он продолжал поворачивать голову рассматривая меня со всех сторон. Я взглянула на право и увидела группу детей, которые смотрели на меня а не на своего Господина. Всадники с другой стороны смотрели только на Слепого Майкла - я возможно тоже находилась не в том месте. Интересно.

“Потому что я под защитой твоей сестры, - я подняла свою свечу. Пламя погасло до пылающего уголька,но все еще горело. Я пыталась успокоиться. - Луидэд обещала мне проход.”

"И проход у тебя был. Проход через мои земли и через лес моей супруги. Теперь ты пришла ко мне. Моя симпатичная сестра не может гарантировать твою безопасность на моем суде".

Паршиво. "Потому, что тебе неинтересно, если ты нас не отпустишь?”

"Хммм. Почти в точку, дитя - но ты же не ребенок, не так ли? - он наклонился вперед, нахмурив брови. - ты не принадлежишь мне, а должна бы. Кто ты, маленькая девочка, которая не моя?”

"Я здесь под опекой твоей сестры. Все остальное во мне не имеет значения. Теперь отпусти меня и позволь мне забрать детей. Ты признал, что я не твоя.”

Его хмурость на мгновение углубилась, становясь холодной и озадаченной.
«Ты дочь Амандины, не так ли? Ты. Я чувствую ее запах. Почему ты здесь? Она никогда не приходила, и как только дорога отвергнута, ни кто другой не может по ней пройти».

"Отдай детей", - повторила я. Побеспокоиться о том, как он узнал про мою мать можно позже.

«Возьми их», - возразил он. «Сыграй со мной в игру и спаси их, если сможешь».

Что-то в его словах зацепило. Я выпрямилась, надеясь, что он не услышит волнения в моем голосе: «Я твоя заключенная. Это несправедливо ».
Он был ужасом ребенка, и это подразумевало определенную зависимость от игр. Что более важно, это подразумевает зависимость от справедливости. Дети не заботятся о добре или зле; все, что имеет значение, заключается в том, чтобы играть честно и следовать правилам. Если бы Слепой Майкл следовал детским законам, ему пришлось бы играть честно со мной, или победа не засчитывалась.

Корни и ветки, я надеялась, что права. Слепой Майкл кивнул, переводя незрячие глаза на деревья.
“Это не так, и игры должны быть честными, - сказал он. - Может, тогда заключим пари?”

“Какого рода пари?" - спросила я осторожно. У фейри может и нет души, чтобы играть на нее, но есть другие вещи, которые мы можем потерять.

«Мои охотники не видят тебя, пока ты держишь знак моей сестры». Он указал на мою свечу. Бинго. Они не могли сосредоточиться на мне непосредственно. Дети все еще могли. Вот почему он наблюдал за мной через них. «Я дам тебе фору, прежде чем отправить своих Охотников. Если они найдут тебя, если они поймают тебя, ты будешь принадлежать мне, вечно. Если сможешь освободить своих детей ... »

"Если я смогу освободить их, ты не последуешь за нами из своих земель.”

“Согласен. Дети, о которых ты говоришь, могут пойти с тобой, если ты сможешь сбежать от меня.”

Наверно я что-то упускаю но не было времени спорить. "Согласна".

Выражение его лица обострилось: «Так беги, маленькая девочка, насколько твоя свеча позволит. У тебя есть время, пока я не прикажу Охоте следовать за тобой, и мое терпение не долго, - он опустился на трон. - Иди."

За спиной послышался шорох. Обернувшись, я увидела, что дети отошли в сторону, открыв четкую тропинку к равнинам за линией деревьев. Я побежала, не оглядываясь назад, прижимая свечу к телу, чтобы оградить ее от ветра. Охота Слепого Майкла завывала и свистала позади меня, пытаясь отвлечь мое внимание. Я просто продолжала бежать, пока не оказалась в толпе, среди деревьев, и звуки двора исчезли позади меня. Внезапно я оказалась на равнине, где начала, окруженная пустырем и милями от моей цели.

Просто теперь весь двор Слепого Майкла знал что я здесь. И они будут преследовать меня. Просто замечательно.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45774/182405

Переводчики: Vikuxa_ya