Готовый перевод Seanan McGuire - October Daye 3 - An Artificial Night. / Шеннон Макгвайр - Октобер Дей 3 - Искусственная ночь.: Глава 13

ПОВСЮДУ СТОЯЛ ГУСТОЙ ТУМАН. Я попыталась встать и не смогла. Земля сомкнулась вокруг меня, закрыв ноги. «Привет?» - закричал я и вздрогнула, когда эхо вернуло мой голос. Я говорила голосом взрослой; эхо ответило как ребенок. "Привет?"

"Я здесь, тетушка Берди, все в порядке.- я почувствовала холодную руку на лбу, и Карен прошептала - ты должна проснуться. Здесь не безопасно.”

“Карен. Я нашла тебя" - я знала, что она была там. Просто не могла ее видеть.

“Нет, это не так. Ты пока не можешь меня найти, еще слишком рано. Ты должна выбраться отсюда и найти ее. Пожалуйста!”

"Найти кого? - я отрицательно покачала головой. - Дорогая, я здесь, чтобы спасти тебя. Тебя и остальных тоже.”

“Никто не пришел, чтобы спасти ее, и поэтому она должна была спасти себя. Она сожалеет, но ты должна найти ее. Это очень важно. Это очень важно. - она убрала свою руку прочь. Запах роз повис в воздухе; не идеальных роз Вечернего проклятия, но более богатого, землистого запаха летнего солнцестояния. - ты не сможешь найти нас, если не найдешь ее. Просыпайся, тетя Берди. Просыпаться …”

Я открыла глаза и сразу же пожалела об этом. Моя нижняя часть тела онемела, голова горела огнем — не очень хорошая комбинация. Если бы я прищурилась, могла бы заставить тени над собой раствориться в кронах ветвей и мертвых листьев ... леса. Я находилась в лесу. Если нахожусь в лесу, то, что я вспомнила после того, как Охотники подстрелили меня, не было сном. Акация спасла меня, потому что думала, что я знаю ее дочь. Независимо от того, что это означает, не думаю что мне очень понравится.

Спайк сидел посреди моей груди. И радостно запищал, когда понял, что я проснулась, и начал издавать грубый, скрежещущий шум, который служил ему как мурчаньем.

"Эй, Спайк, - прошептала я, заставляя себя улыбнуться. - Долго ждешь, парень?"
Он щебетал.
"Правильно. Я просто притворюсь, что поняла это, хорошо? Я скучала по тебе. "
Борясь с собственной естественной вялостью - оставаться в покое и ни чего не делать — я подняла руку и потрепала Спайка по голове: “Хороший мой Спайк.”

Продолжая почесывание, начала медленно изучать повреждения своего тела. Мое горло горело, ощущение было такое как будто я сосала наждачную бумагу. Дальше, голова стучала, спина болела, и я не могла почувствовать свои ноги. То на чем я лежала, покачивалось от движения рук - гамак. Я не могла видеть дальше собственной груди; создавалось ощущение, что мое тело заканчивается в том месте где сидит Спайк. Перспектива была не самая утешительная, которую я могла придумать. Черт. Я провела неизвестно сколько времени, пытаясь осмотреться вокруг, истощение пересилило меня, и я впала в беспокойную дрему.

Может быть, мое тело отдохнуло от этого незапланированного сна, но разум-нет. Он продолжал участвовать в гонках, создавая бесчисленные сценарии кошмаров, начиная с того, что сделал бы Слепой Майкл, когда узнал, что я не могу бежать и спускаться вниз оттуда. Я проснулась и обнаружила, что Спайк шмыгает носом около моего лица, привлеченный моим хныканьем.

"Все в порядке, Спайк, - сказала я, поглаживая его бок. - С тобой все будет в порядке."
Он скулил, но затих, и я вернулся к своему неудачному сну.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем шаги в темноте сообщили мне о возвращении Акации, заставив меня проснуться. Я попыталась повернуться к звуку, наполовину обнадеженная, наполовину испуганная, но я не могла даже пошевелиться. Я была не просто в ловушке, я была беспомощна. Спайк вскочил на ноги, щебеча все, что он видел в тени. Такая реакция может быть единственное, что держало меня на плаву, Спайк обычно хорошо разбирается в людях. Его это не волновало—почему меня должно? Если, конечно, сейчас не тот единственный раз, когда он облажался.

Прочистив горло, я сказала: "Привет?"

" Хорошо, ты проснулась," - Акация вышла в поле зрения, свет от ее фонаря наполнил поляну и, наконец, позволил мне осмотреться, не прищуриваясь. Это было небольшое утешение - вокруг не было ничего, кроме деревьев. "Я уже начала волноваться.” - этого она не произнесла. Ее голос выражал скуку.

Я посмотрела на нее, за мгновение до того, как заговорить. За исключением шрама, который рассекал ее лицо, ее кожа выглядела почти невероятно гладкой, как будто она была вырезана из живого дерева, и нож сорвался. Только у одной родословной была такая кожа: «Ты дриада».
Это объясняет, почему лес охотно повиновался ей: дриады - это духи деревьев, и они на половину сами растения. Ни одна из дриад, с которыми я встречалась, не имела такого контроля над растениями, но это не было невозможным. Дриады странные, даже для фейри. То, что я не понимала, было тем, что она здесь делала - почему Дриада предпочитает жить там, где все деревья умирают? Особенно такая мощная Дриада, как Акация.

"В каком-то смысле, - сказала она с небольшой горькой улыбкой. - Ты очень наблюдательна. Жаль, что не уделяешь больше внимания брошенному оружию.”

“Трудно обратить внимание, когда это происходит за спиной, - она скорее всего говорит о копье, которое попало мне в ногу. Вопрос был только в том, насколько серьезны повреждения. С максимальным спокойствием на которое я сейчас была способна, произнесла - Я не чувствую своих ног.”

"Этого и следовало ожидать; яд действует именно так - она покачала головой, спутывая пурпурные волосы. - Зелье которое было на копье было хорошо сварено.Ты должна стать деревом, пустить корни и расти в благодати моего леса. Это своего рода милосердие, предоставить жертвам моего мужа такую свободу.”

Побледнела: "Тогда почему..."

“Я остановила это. Я варила его с самого начала, он должен был слушать меня, - она склонила голову в знакомом жесте любопытства. - Я хотела поговорить с тобой. Ты достаточно оправилась для этого?”

"Очень буду стараться", - неуместный юмор - крайняя степень ужаса.

“Хорошо", - она потянулась ко мне, и в какой-то ужасный момент я испугалась, что она снова меня заберет. Вместо этого она остановила руки в нескольких дюймах от моей груди, и Спайк запрыгнул в них. Она улыбнулась, прижимая его к себе. Спайк щебетал, начиная мурлыкать. Я уставилась на них, ошеломленная такой причудой и обиженной. Может, она и была дриадой, но это было похоже на предательство.

"Откуда он появился у тебя?" - спросила Акация. Спайк подтолкнул ее пальцы по своей голове, блаженно прищурив глаза. Ее улыбка на мгновение потеплела, затем исчезла, когда она подняла голову и посмотрела на меня.

"Раньше он принадлежал моему другу," - сказала я настороженно. Мне не хотелось произносить имя Луны, пока не узнаю больше об Акации.

“Понятно", - она нахмурилась, шрам на ее лице стянулся в острую линию. - Как он стал принадлежать тебе? Теперь он твой. Я многое могу рассказать.”

"Я случайно дала ему имя".

"Имена имеют власть. С тех пор он был с вами, я полагаю."

"Да."

"Ты хорошо к нему относишься, - она провела рукой по спине Спайка, не обращая внимания на шипы. - За розовыми гоблинами трудно ухаживать.”

“Это довольно просто. Я просто даю ему воду и солнечный свет, а иногда и удобрения.”

“Раньше они были у нас в этих лесах. Но они умерли. Все они, - Акация вздохнула, останавливая руку. - Все розы, которые росли здесь, умерли очень давно.”

На мгновение стало казаться что в ней не было ничего страшного; она была просто женщиной, потерянной и немного одинокой. Мне почти захотелось успокоить ее. Я не знала, с чего начать: "Извини", - наконец сказала я, осознавая, как отстойно прозвучали слова.

"Они должны были умереть, - ее голос был наполнен той дистанцией, которую люди создают, чтобы не заплакать. - Что хорошего они сделали? Здесь никогда не светит солнце, и розы никогда не цветут в темноте. Лучше бы они расправили крылья и улетели.”

"Розы, как солнце", - сказала я, повторяя попугаем один из немногих советов по садоводству, который Луна смогла вбить мне в голову.

" Да, знаю, - сказала Акация. - Где сейчас моя самая молодая роза?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

Ее глаза сузились: "Ты несешь розового гоблина, выведенного из ее рода. Я знаю черенки, которые проросли у твоего спутника; я лелеяла их родителей и первенцев. Ты не можешь мне врать. Я не позволю этого сделать. Теперь скажи мне: где моя дочь?”

Дуб и Ясень.
“Ваша дочь?" - я тянула время, и я знала это. Надеюсь, она этого не сделает.

Надежда не всегда помогает.
"Ее зовут Луна, - сказала она. - Где она находится?”

“Я не обязана тебе говорить.”

«Да не ужели?" - спросила она. Она переместила Спайка на сгиб локтя и подняла руку.

Как можно подобрать слова чтобы описать боль, которая прокатилась через мой живот и туловище, поглощая то, что осталось от моей нижней части тела и мчится вверх, пока не достигло груди. Если они и есть, то у меня их нет. Онемение последовало за эти, притупляя боль и заменяя ее чем-то более пугающим: полное ничто. Я закричала. Ничего не могла с собой поделать.

Опустив руку, Акация улыбнулась: "Я думаю, тебе нужно рассказать мне, - сказала она. Я смотрела на нее, стараясь дышать. - Если только ты не хочешь стать частью моего леса навсегда. Если яд зайдет достаточно далеко, даже я не смогу освободить тебя.”

Дерево. Яд превратил плоть в дерево. Я выгнула шею, как только боль ушла, и осмотрела себя. Край, где столкнулись плоть и дерево, теперь был виден как хребет чуть ниже моей грудной клетки, усики коры, переплетались через мой свитер. Отдышалась, вдруг осознала, как мало своего тела я могу чувствовать. - Оберон ... - прошептала я.

"Мой отец тебе не поможет, - сказала Акация. - Где моя дочь? Где Луна?”

Переместившись, чтобы посмотреть на нее широко раскрытыми глазами: “Твой отец? ”

«Да», - сказала она. "Мой отец."

"Но..."

"Моя мать была Титанией двора Сили; мой отец Оберон, король всех фейри.”

Изначальная. Еще Одна Изначальная. С горечью я сказала: "Почему Вы не можете просто оставить меня в покое?”

"Ты пришла ко мне, полукровка, неся свечку моей сводной сестры и преследуя подданных моего мужа. У меня нет причин оставлять тебя в покое. Напротив, у меня есть все основания убить тебя, прямо здесь где ты лежишь, и получить за это вознаграждение от моего Господина. - она сделала паузу. - Все причины, кроме одной."

“И какая?" - спросила я, сражаясь с собственным голосом чтобы скрыть свой ужас. Она услышит его, она обязательно его услышит. Изначальные хороши в таких вещах. Они легенды -они практически боги - и они должны иметь порядочность, чтобы быть мертвыми или скрываться. Какого черта я вдруг сталкиваюсь с ними за каждым углом?

По крайней мере она не упомянула мою мать.

"Ты знаешь где моя дочь."

Я закрыла свои глаза. Вот и все. Голос онемел, я сказала: "после того, как ты убьешь меня, отпусти Спайка. Он ничего тебе не сделал.”

"Отказываешься говорить мне?"

"Моя госпожа, вы больше и злее меня. Я это знаю. Но я не могу спасти своих детей вот так, я умру здесь, скажу я вам, что знаю или нет. - я вздохнула. - Иногда я могу быть трусом, но не сегодня. Если я собираюсь умереть, я не предам Луну, пока буду это делать.”

“Но я ведь ее мать. ”

"Ты совсем на нее не похожа," - я заставила себя расслабиться. Если я собираюсь умереть, я могу хотя бы притвориться, что делаю это с достоинством.

"Понимаю," - сказала она после долгой паузы. Ее плащ зашуршал, когда она наклонилась ближе, и затем ее рука прижалась к моей щеке. Ее кожа была прохладной и гладкой, как ивовый лес. Моя головная боль исчезла при прикосновении, и я вздохнула внутренне. Ненавижу, когда злодеи дразнятся.

"Просто покончи с этим”, - сказал я. Я почувствовала острые когти Спайка, когда он спрыгнул мне на грудь, все еще мурлыча. По крайней мере один из нас был счастлив.

«И я сделаю это», - она положила другую руку на мою щеку и наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб. Внезапно умереть с достоинством показалась не лучшей идеей. Я закричала.

Мне казалось, что я умираю. Хуже того, мне казалось, что я рождаюсь. Каждая мышца в моем теле была натянута, содрана и сделана по новой. Казалось, что это длится вечно, и часть меня задавалась вопросом, через крики, было ли это истинным эффектом яда; не убивать или изменять, а причинять боль. Вечную.

Затем боль прекратилась, сменившись покалыванием булавок и иголок в моей пробуждающейся плоти. Акация убрала руки и, как будто слегка смущенная, сказала: "Теперь ты можешь открыть глаза, дочь Амандины. Все кончено.”

«Откуда ты знаешь мою мать? - спросила я открывая глаза. Спайк поднялся к моему плечу, когда я села, рассматривая себя. Мои ноги снова были плотью: болезненной, болезненной плотью, но все же плотью. Я провела рукой по своему боку. Не было никакой шероховатости; даже моя головная боль исчезла. - Кажется, все знают ее, но никто не говорит мне, почему».

"Однажды она была очень ... заметна. Давным-давно, до того, как она сделала выбор. В тебе есть ее частица. Я должна была увидеть это раньше. Я бы хотела, но я не знала, что у нее есть ребенок. Я думала, ее род закончился. - я посмотрела вверх, чтобы встретиться взглядом с Акацией, она наблюдала за мной с легкой улыбкой. - Поверь мне, я не оставила тебе сюрпризов; ты такая же, как была, когда впервые пробралась в мой лес. Я не смогла убрать рубцы, но рана зажила.”

«Почему?» - спросила я, смущаясь.

"Ты не предашь мою дочь, - она отрицательно покачала головой. - Должно быть, она хороший друг.”

"Она".

“Она ... хорошо себя чувствует?”

Возможно, все дело в тоске в ее голосе; возможно, дело в том факте, что я знаю, что значит потерять ребенка. Если бы кто-то предложил мне информацию о Джиллиан, возможность узнать, что она процветает ...

Что бы это ни было, я поверила ей. Как бы странно это ни казалось, что она была матерью Луны. Я не могла доверить ей ничего важного, но что плохого может принести небольшая новость? Акация пощадила мою жизнь - черт, она спасла мою жизнь. Я обязана ей.
“У нее все хорошо, - сказала я. - Сейчас она замужем; у нее есть дочь.”

“Дочь,- она перекатывала слова на языке, как дорогое вино. - Как ее зовут?”

"Розалин"

«Разалин - роза, - Акация засмеялась. - Она назвала дочь розой»?

"Да."

“Она все еще в герцогстве роз?”

"Так называемые ... - я остановилась. Некоторые люди называют Тени холмов герцогством роз из-за садов Луны. Я не знаю другого места с таким названием. - Да. Она все еще находится там.”

“Так и думала что она там будет, - она опустила фонарь, улыбка увяла превращаясь во что-то более грустное. - Не знаю, куда еще она могла пойти. Она никогда не могла оставить свои розы.”

“Я не понимаю, как она может быть твоей дочерью, - сказала я, сильно рискуя. - Луна не ... она не Дриада.”

“Не когда была. На ней была кожа Кицунэ, когда она ушла от меня, но ты могла бы увидеть правду о ней, если бы знала, на что смотреть. Кем она была, с чего начинала, она всегда была рядом. Так будет всегда.”

«Я не понимаю. «Кицунэ» - это не скинхефтеры - они либо одни, либо нет. Они не похожи на Селков или Лебедей, которые могут отдать свою сущность."

“Все в порядке, ты и не должна понимать. Просто поверь мне, когда я скажу тебе, что она моя дочь, и что она жила здесь со мной однажды, прежде чем уехала жить туда, где могут расти розы.”

Я выскользнула из гамака, придерживаясь за сетку, когда ноги коснулись земли. Ощущение было такое словно в мои ноги вонзилось тысячи иголок и булавок, но это было приятное ощущение; это означало, что они снова мои. “Мне нужно идти. Я должна спасти своих детей.”

Акация кивнула: "Я понимаю. Дети важны. Где твоя свеча?"

"Я ... о, корни и ветки, - я отдала свою свечу Квентину. Неизвестно, где он — и чем для него все это закончилось. - Она у Квентина.”

“Маленький Даоин Сидх? Ах. Он на краю леса, он думает, что спрятался, - ее голос выражал удивление - я не захотела его разубеждать.”

Значит моя свеча не спрятала его полностью. Это имело определенный смысл; Луидэд использовала мою кровь, а не его, когда делала ее.
” Я ... - я остановилась, осознавая, как близко была к тому, чтобы сказать спасибо. Есть некоторые вещи, которые этикет фейри не прощает. - Могу я пойти к нему?”

“Я не буду тебя задерживать, - она снова подняла фонарь, в глазах светилось торжество. - Но я попрошу об одолжении, если ты позволишь.”

Дочь Титании, одна из Изначальных Фейри, просила меня об одолжении? Каждый раз, когда я думаю, что мир больше не сможет меня ни чем удивить, он сразу же находит способ.
“Чего ты хочешь?”

“Подарок, - раздался шелест ткани, и она протянула ко мне розу. Лепестки были черными, серебристыми, мягкими и выветренными, как древний бархат. - Для моей дочери.”

“Ты хочешь, чтобы я взяла ее?”

"Пожалуйста."

"Это..."

«Она не отравлена. Я бы никогда с ней так не поступила. Пожалуйста. »

Я сделала паузу, нахмурившись. Она отпустила меня; ей это не нужно, и она это сделала. Какой вред может причинить роза? «Хорошо, - сказала я. - Могу взять ее с собой».

Акация не говорила—что она могла сказать, не поблагодарив меня? Она кивнула и протянула мне цветок. Я кивнула в ответ, заправляя стебель в локоны за правым ухом. Надеюсь, что он останется на месте.

Она подняла одну руку и указала на край леса, говоря: "Иди туда, и ты найдешь его. И когда увидишь мою дочь, скажи ей, что я скучаю по ней.”

Больше нечего было сказать. Собрав последний кусок придворного этикета, который мне удавалось подобрать за годы моей работы, я сделала в глубокий, формальный поклон. Выражение лица Акации, когда я снова выпрямилась, стоило усилий; она выглядела потрясенной и удовлетворенной, как женщина, которая только что получила неожиданный подарок. Я улыбнулась, развернулась и ушла. Свет ее фонаря тускнел позади меня, пока не стало ничего, кроме темноты деревьев. И я пошла дальше, к отдаленному зову моей свечи.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45774/182407

Переводчики: Vikuxa_ya