Готовый перевод Seanan McGuire - October Daye 3 - An Artificial Night. / Шеннон Макгвайр - Октобер Дей 3 - Искусственная ночь.: Глава 27

Мир был соткан из тумана и наполнен обрывками песен. Я подпевала, когда знала слова. Больше ничего не было: только музыка, туман, и я. Иногда какие-то люди проходили мимо, не говоря ни слова, но это не имело значения. Ничто не имело значения, пока музыка согревала меня. Было время, когда мир был чем-то большим, чем туман и полузабытые песни, но то время было давно и далеко; то время прошло. Мне было больно, когда я пыталась вспомнить, и я перестала пытаться. Я просто сидела в темноте и ждала. Чего именно я ждала, я не знала.

У меня была надежда, даже в туманной темноте. Если мне повезет и я буду вести себя хорошо, он может прийти. Он был большим, как небо, и ярким, как Луна. Когда он шел, туман рассеивался,и я видела равнины, которые простирались под сумеречным небом. Я бы все для него сделала. Я бы умерла за него. Иногда я думаю что скажу ему об этом когда-нибудь. Помню его руку на моих волосах и его голос, глубокий и широкий, как океан, грохочущий: После этого я долго плакала. Не знаю почему. Вроде было что-то насчет обещаний.

Время шло. Не знаю, сколько, мне было все равно: время не имело реальной ценности. Все, что имело значение, - это туман и надежда, что он скоро вернется.

Когда туман рассеялся настолько, что напомнил мне о моей физической форме, я поняла, что кто-то одевает меня. Что-то приближалось, что-то столь же важное, как луна, которую я видела на фоне ... какого-то другого неба. Эта мысль причиняла боль, поэтому я отложила ее в сторону; приближалось что-то важное, и это означало, что он будет там. Все будет хорошо, пока он здесь. Я улыбнулась, позволяя невидимым рукам натянуть сапоги мне на ноги. Это показалось мне невежливым, и я запела: "Поезжай на петушином коне в Банбери-Кросс, чтобы увидеть прекрасную леди на белом коне". …”

"Да, да, конечно, - сказал кто-то, погладил меня по волосам, откинул их назад и заколол. Голос был почти знакомым,как и лица, которые я иногда видела во сне. - Уже почти пора. Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Не волнуйся.”

" ...с кольцами на пальцах и колокольчиками на пальцах ног," - пропела я, закрывая глаза.
Больно смотреть на туман слишком долго. Он начнет растворяться, если я это делаю, показывая мне проблески мира, который был не совсем правильным. Он был не таким каким должен был быть мир; Мне хотелось кусаться и кричать. Что-то о детях и свечах.

“Сколько миль до Вавилона?- пробормотала я. - Шестьдесят миль и десять.”

"Ш-ш-ш, - сказал голос. - Тебе нужно помолчать. Больше никаких рифм. Больше никаких слов.”

“Ты сможешь добраться туда при свечах?” - о чем она говорит? Слова и туман-вот все, что у меня было.

"Очнись от этого!" - она прошептала и ударила меня. Я замерла. Иногда он бил меня, когда я пела песни, которые ему не нравились. Я никогда не знала, какие песни заставят его ударить меня, пока они не будут спеты, и будет слишком поздно, чтобы взять их обратно. Однажды, когда я пела песню о женщине по имени Джанет и белом коне, на котором ездил ее любовник, он начал бить меня и почти не останавливался. После этого я несколько часов истекала кровью в тумане, и на пальцах у меня, как рубины, блестела яркая кровь.

Мне не нравилось, когда он бил меня. Было больно. И это смутило меня, потому что, как бы я не ненавидела его, я не хотела, чтобы он останавливался. Когда он наносил удары, туман рассеивался настолько, что я могла начать постигать концепции, лежащие за пределами мира, который я знала, вещи более сложные, чем туман и полузабытые песни. Поэтому я съеживалась от ударов и вспоминала, что их вызвало, чтобы заставить его сделать это снова, когда захочу. Всякий раз, когда я была готова рискнуть болью ради здравомыслия. Когда он избивал меня, я ненавидела его. Когда он останавливался, я ненавидела себя за то, что ненавижу его.

Но я всегда заставляла его бить меня снова.

Боли больше не было. Открыла глаза. Туман опустел, медленно кружась. «Привет? - туман поймал мой голос и отбросил его, заглушая песни. - Привет?"

Никто не ответил. Я обхватила себя руками, дрожа сильнее. Это было неправильно: я никогда не была одна. В тумане всегда был кто-то, готовый наказать или успокоить. Они никогда не оставляли меня в покое. Что-то может причинить мне боль. Что-то может меня напугать. Что-то может …

Можно …

Кто-нибудь может меня разбудить.

“Сколько миль до Вавилона? Шестьдесят миль и десять..." - прошептала я. Я вспомнила, что кто-то еще говорил то же самое: женщина с темными волосами и глазами, похожими на туман. Она вложила мне в руку свечу и сказала, Как пройти туда и обратно; она обещала, что свеча защитит меня. Да, опасность есть, всегда, но есть дорога, по которой я могу идти. Я вспомнила маслянистый блеск ее кожи, заостренные ногти, которые так естественно изгибались в когти. …

Луидэд.

Задохнулась, мое сердце колотилось о ребра. Луидэд. Она дала мне свечу и указала на дорогу, которая ослепляет Майкла. Я была в безопасности, пока держала свечу и оставалась на тропинке. Я была в безопасности, пока ... о, корни и ветви, что я наделала? Что еще важнее, что я делаю сейчас? Попыталась встать и упала, зацепившись за стул.

"Что ж, это сработало лучше, чем я ожидала," - насмешливо произнес голос у меня за спиной.

Замерла, перебирая возможные варианты и отбрасывая их. Наконец спросила: ”Акация?"

"Это я, а теперь тише. Мне нужно, чтобы ты встала, - ее руки крепко лежали на моих плечах. - Я не позволю тебе упасть.”

"Где я?" - я слышала ее, но не видела; туман закрывал все.

"Личные залы моего мужа, - она помогла мне подняться на ноги. - Все будет хорошо, но тебе нужно двигаться.”

"Ничего не вижу.”

"Ты заколдована - у него есть планы на тебя, и они не включают в себя твой побег. - В ее голосе звучало мрачное веселье. - Закрой глаза.”

Я сделала, как мне было сказано, и она провела мягкой влажной тряпкой по моим векам. Когда давление ослабло, я открыла глаза, щурясь от яркого света. Туман исчез. Мы оказались в маленькой комнате, заваленной сломанной мебелью и грудами гобеленов. Пол был покрыт толстым слоем пыли, и следы вели к креслу, где я сидела. Окон не было, дверь была приоткрыта и не запиралась. Они держали меня в плену, и им даже не нужны были железные прутья, чтобы сделать это, потому что покорилась им. Идиотка.

Акация стояла на коленях передо мной, хмурясь и дразня шрамом на щеке. Она смотрела, как я оглядываюсь по сторонам, и на ее лице было написано беспокойство.
“Ты меня видишь?”

"Да, - ответила я, смотря на нее. - Что он со мной сделал?”

«Он покрыл твои глаза волшебной мазью, приготовленной для того чтобы ослепнуть а не прозреть, - ее улыбка была горькой. - Боюсь, он не очень оригинален, но то, что он делает, он делает хорошо. В том числе и похищает чужие игрушки. ”

"Я думала, он бог," - едва не подавившись словами произнесла я.

"Понимаю, он делает это со всеми, даже с теми из нас, кто должен знать лучшее, - она провела рукой по моим волосам и выпрямилась, сказав, - это канун Дня Всех Святых, и он скоро придет за тобой.”

"Что? - я уставилась на нее. Прошло так много времени? Этого не может быть ... но туман был таким густым. На мгновение, я была готова пойти с ней. Потом я посерьезнела и покачала головой. Мысль о свободе была как наркотик, но это не изменит моего обещания. - Не могу.”

"Знаю, что ты дала слово. Что ты обещала?”

“Остаться.”

"Ты никогда не говорила, что станешь охотником. Мои леса - часть его земли. Теперь пойдем со мной. Я не могу освободить тебя, но по крайней мере ты не будешь его.”

Я внимательно посмотрела на нее, прежде чем протянуть руку и позволить ей вывести себя из комнаты.
“Зачем ты помогаешь мне?”

"Потому, что тебе не нужно было забирать у нее мою розу, и потому что его планы на тебя сделают хуже нам обеим. А теперь поторопись.”

Я замолчала, позволяя ей вести меня по коридорам. Мы были на полпути в одном из коридоров, когда Акация ахнула и толкнула меня за спину. Я сгорбилась, пытаясь стать настолько маленькой, чтобы меня не заметили. Я не видела, что ее напугало, но была уверена, что вряд ли это что-то было настроено дружелюбно. В землях Слепого Майкла ни чего дружелюбного не было.

Ноги в доспехах шаркали по полу, и чей-то голос произнес: "Мы не ожидали увидеть вас здесь.”

"Вы сомневаетесь в моем праве пройти?" - требовательно спросила она. Ее голос был холодным и убежденным в собственном превосходстве: таким голосом чистокровки разговаривают со слугами-подменышами.

На стражников Слепого Майкла это подействовало ничуть не хуже. Последовала неловкая пауза, и голос сказал: "Но мы приближаемся к тому времени, когда пора ехать, и я подумал: …”

“Кто сказал, что вы должны думать?- спросила она. - Вы явно не подходите для этой задачи. Какая порода глупцов бросает вызов леди в чертогах ее господина? И я все еще его леди, пока Поездка не закончена.”

О чем она говорит? Я вспомнила руки Слепого Майкла на своих волосах и щеках и вдруг ужасно испугалась, потому что уже догадалась.

"Моя леди, я..."

Лучше бы он промолчал — слишком поздно ее уже не остановить. Я не раз слышала, как вечером делала то же самое; ее слова произвели на меня впечатление, и наверное у нее были на то причины. Акация делала это хладнокровно, не имея ничего, кроме страха. Что сказать навык.
“Я почти готова сказать мужу, что вы сомневаетесь в моем праве ходить по его коридорам! Уверена, ему будет любопытно, узнать, что его охрана делает для его безопасности даже больше, чем необходимо; охраняет его леди от его постели! ”

"Пожалуйста! - охранник был в отчаянье, и даже мне стало его немного жаль: догадываюсь, чем это может закончиться, когда о чем-то подобном сообщают Слепому Майклу. - Тысяча извинений!”

Последовала пауза. Когда Акация заговорила снова, ее голос звучал мягче.
“Очень хорошо. Проследи, чтобы меня никто не беспокоил; я не собираюсь танцевать эти па больше одного раза за ночь.”

"Да, Госпожа!" - я слышала, как охранник отполз в сторону, шаги затихли. Несколько минут Акация прижимала меня к стене в ожидании. Никаких сигналов тревоги.

Когда она, наконец, отошла от стены, она посмотрела на меня печальным взглядом.
"Значит, ты знаешь.”

“Почему..."

“Потому что, - ее печаль исчезла, превратившись в горечь, - Ты была бы лучшей игрушкой. Пошли быстрее."
Она схватила меня за руку и пошла дальше, теперь быстрее. Охранник сдержал слово, и никто больше не пытался нас остановить. Конец коридора был уже виден, когда Акация побежала, таща меня за собой. Мы почти выбрались. Почти вышли.

Пальцы вцепились в мои волосы, заставляя меня остановиться. Я упала навзничь, сильно ударившись об пол, и обнаружила, что смотрю в ухмыляющееся лицо пикси из детского зала. Она сидела верхом на своем кентавре, одной рукой вцепившись в его гриву, другая все еще была поднята, пряди моих волос были зажаты между перепончатыми пальцами.

“Он сказал, что ты можешь попытаться сбежать. Он сказал, что мы должны следить за тобой, - сказала она и холодно посмотрела на акацию. - Ты не можешь причинить нам вреда. Он знает, где мы.”

"Нет, - устало ответила Акация, опустив руки. - Я не могу причинить тебе боль.”

"Глупая старая карга, - сказала Пикси. На этот раз Кентавр схватил меня за волосы и поднял на ноги. Я поморщилась, но не закричала. Не доставлю им такого удовольствия. - Это его залы, а не твои. У тебя здесь нет власти.”

"Не знала. Сдаюсь," - сказала Акация и умоляюще посмотрела на меня.

Что мне было делать? Я уже была проклята. Она тоже, но мне не нужно было заставлять ее страдать. Она сделает это сама. Я обмякла, не сопротивляясь и не умоляя о помощи, когда Акация повернулась и пошла прочь.

"Ты как раз вовремя, - сказала Пикси. - Теперь мы уходим.”

"Уходим?"- уныло спросила я.

Кентавр кивнул, встряхнув меня для профилактики.
"Теперь мы едем.”

Они протащили меня через холл и выволокли за дверь на поляну, где я заключила сделку. Около половины скрюченных детей Слепого Майкла метались туда-сюда под пристальными взглядами всадников. Были и другие, не изменившиеся дети, связанные вместе, как скот. Большинство из них плакали. Пикси толкнул меня в толпу, и я споткнулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Казалось, никто не заметил нашего прибытия; если бы не крики, все могло бы сойти за праздничную атмосферу.

Охотники охраняли край поляны, за исключением того места, где она граничила с длинной каменной стеной. Менее чем в двадцати футах от меня в стене был пролом; пикси и ее Кентавр скакали галопом к краю поляны, а другие дети не обращали на меня внимания, поглощенные своими собственными предчувствиями или страхами.

Я попятилась к проему. Пора было начинать поездку. Не знаю, что случится, когда Слепой Майкл выведет своих охотников в ночь, и не хотела узнавать; Акация была права. Я обещала Слепому Майклу, что останусь в его землях, но ничего не сказала о том, что буду сидеть сложа руки, пока он будет привязывать меня к своей вечной службе или считать своей дамой. Я знала достаточно, чтобы понимать, что если поеду, то буду принадлежать ему вечно, и, может быть, это было слишком, но мысль о том, чтобы проводить все время с этим человеком, просто отвратительна. Все мои дети были в безопасности дома, кроме Кэти, и если Слепой Майкл все еще держал ее у себя, было слишком поздно. Мне некого было спасать, кроме самой себя. Лучше убежать, даже если я погибну при попытке. По крайней мере, я попытаюсь и если не получиться то умру героем.

Я опустила руки, стараясь выглядеть беззаботной. Некоторые из детей Слепого Майкла были бы рады причинить мне боль, как Пикси и ее друг-Кентавр, но другие, возможно, были бы рады увидеть, что кто-то сбежал. Стена была всего в нескольких футах. Если я выберусь из деревни, то смогу добраться до леса Акации прежде, чем всадники узнают, что я уехала. Как только я окажусь в лесу, они не смогут поймать меня. Там правила Акация. Еще есть шанс.

Идиотка, я позволила себе поверить в это. Только на мгновение ... но этого было достаточно, чтобы дать мне надежду. Я добралась до стены, скользнула в дыру и приготовилась бежать.

И Слепой Майкл выглянул из темноты. На мгновение я увидела его таким, каким он был: Изначальным, основателем Волшебной страны, но все же человеком. Очень плохо. Затем его иллюзии обрушились на меня, и он стал горами, небом и миром. Я могла думать о побеге, но как бы мне ни хотелось, я не могла пошевелиться.
"Теперь поехали," - сказал он.

О, корни и ветви. Оберон, помоги нам всем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/45774/182422

Переводчики: Vikuxa_ya