Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Глава 6

ГЛАВА 6

Всегда вперед, но медленно

- Гебхард Леберехт фон Блюхер

* * *
Бендер-Аббас, 11 июня, 05.35 (11 июня, 02.05 GMT)

Экипажам двух F-15E «Страйк Игл» не терпелось взлететь. Пока наземные группы сновали вокруг самолетов, производя последние проверки, они сидели в кабинах и смотрели на взлеты и посадки военных транспортников и мобилизованных гражданских авиалайнеров. Солнце едва взошло, а на земле уже творилось черт знает что. На одном конце полосы начали разгружаться загруженные армейским имуществом С-141 и огромный С5А. Рядом с ними образовалась свалка, у которой взад-вперед курсировали погрузчики, перемещая грузы от полосы к временному открытому складу. На краю взлетно-посадочной полосы валялись выброшенные упаковки и крепеж. Последние пять дней устойчивый поток транспортников доставлял сюда оставшуюся часть 17-й воздушно-десантной дивизии и ее вспомогательное оборудование. Несмотря на почти что бешеные усилия со стороны военно-транспортного авиационного командования ими ВТАК, пройдет еще пять дней, прежде, чем вся дивизия будет доставлена сюда и 12-я пехотная дивизия сможет начать развертывание.

С другой стороны от F-15 готовились к вылету многоцелевые вертолеты «Блэкхоук». F-15 была поставлена задача прикрывать «Блэкхоуки», чьей задачей было подобрать батальон 517-го десантного полка, в настоящее время состоящий из одной роты, и доставить его к перекрестку дорог у города под названием Таром, в семидесяти километрах к северу от Бендер-Аббаса. Армия расширяла плацдарм на север, запад и восток вдоль основных путей к Ормузскому проливу. Морская пехота, действующая в районе порта Чахбехар, занималась тем же самым. Обе эти силы понимали опасность растяжения и разбивки себя на мелкие группы, подвергаясь опасности изоляции людьми, которых они были вынуждены обходить.

Однако этот риск должен был быть принят. Пока советы были еще более чем в пятистах милях к северу, а иранское сопротивление было фрагментарным, риск, казалось, был приемлемым.

Наконец получив разрешение на взлет, майор Эд Мартен по прозвищу «шаровая молния» выкатил свой F-15 на взлетно-посадочную полосу и остановился в ее конце. Самолет ведомого следовал за ним. На мгновение, все движение замерло ради них. Пока они рулили мимо рассредоточенных огромных транспортников, штурман-оператор вооружения Мартена или «уиззо» заметил, что это походило на езду по Платной автодороге Нью-Джерси. Достигнув конца полосы, два F-15 повернулись, и, казалось, сами собой начали набирать мощность. Когда все было готово, пилоты отпустили тормоза и самолеты с грохотом понеслись вперед. И Мартен, и его ведомый, не сговариваясь, включили форсаж, взлетая быстрее, чем это было необходимо. Они хотели предельно ясно показать всем водителям мусоровозов (как они называли пилотов транспортной авиации), кто были королями неба.

После того, как самолеты поднялись с земли, «уиззо» переключились на радиочастоты самолета дальнего радиолокационного обнаружения и управления Е3 «Сентри» или АВАКС.

Мартен связаться с контроллером АВАКС, сообщив ему свой позывной на сегодня - «Омаха-01». Контроллер выдал ему данные о ситуации в зоне действия. Когда все было в порядке, F-15 набрали высоту 12 000 метров. Ведомый Мартена, «Омаха-02» занял позицию в двух милях левее Мартена, немного позади и на высоте 12 800 метров. После этого, два самолета направились на север к Тарому, где заняли позицию, начав описывать в небе овалы, ведя патрулирование. Таким образом, они поставили себя между наиболее вероятной угрозой - советами - и десантно-штурмовым подразделением, приближающимся к Тарому, в то время как «Сентри», барражирующий над Персидским заливом, вел слежение за всем районом действия при помощи своей мощной РЛС, отслеживая угрозы со всех направлений.

Радар, впервые использованный во время Второй Мировой войны, был палкой о двух концах. Радар испускал радиоэлектронный импульс, способный обнаруживать и отслеживать цели, словно луч фонарика. И, как и луч фонарика, он мог быть обнаружен врагом и выдать свой источник. К сожалению, излучение радара могло быть засечено с большего расстояния, чем он сам мог обнаруживать цели. Кроме того, каждый тип радара имел собственную электронную сигнатуру и, таким образом, обнаруженный врагом импульс радара Е3 «Сентри», мог быть определен как испускаемый Е3 «Сентри». По этой причине собственные радары F-15 были выключены. Хотя советы могли обнаружить F-15, тип самолетов не мог быть ими установлен, пока F-15 не включат собственные радары или не окажутся в пределах видимости советских истребителей.

Но прежде, чем это случиться, «Сентри» сможет заметить советов и предупредить F-15. Офицер управления на «Сентри» сможет отследить советов, оценить их курс и намерения и выдать данные F-15. Эта информация предполагали и вектор, который позволит F-15 перехватить советов с выгодной позиции. Советские офицеры управления, с другой стороны, будут делать то же самое для своих пилотов.

«Омаха-01» и «02» вели патрулирование уже более сорока минут, когда офицер управления на «Сентри» предупредил их о двух «богги» - вражеских самолетах, летевших на юго-восток курсом, который приведет их к Бендер-Аббасу. Как только контроль получил информацию о целях, командир на «Сентри» приказал «Омахе-01» и «02» перехватить «богги». Хотя самолеты Мартена и его ведомого были, в первую очередь, ударными самолетами, мало подходящими для этой роли, была настоятельная потребность в истребителях. Мартен нашел это просто замечательным. Ему никогда не нравилось ползать на брюхе и изображать из себя Стива Каньона, даже всего на один день. Когда цели были еще в более чем трехстах километрах от них, офицер управления выдал «Омехе-01» и «02» вектор иди курс перехвата.

Пока один офицер управления на «Сентри» координировал перехват, другие операторы искали признаки иной советской деятельности. Оператор радиоэлектронной борьбы искал признаки помех, радиоэлектронного подавления или обмана, того, что именовалось «дезориентирующими помехами». Другие операторы следили за своими секторами ответственности, пытаясь обнаружить другие «богги». Командир «Сентри» связался со штаб-квартирой в Бендер-Аббасе и доложил о ситуации. Затем сказал оператору, координирующему перехват, напомнить «Омахе-01» правила применения оружия: он не должен был открывать огонь, не будучи атакованным. Пока что не было никаких обменов ударами между советскими и американскими силами. Это инцидент обещал стать первым противостоянием между двумя сверхдержавами в Иране.

Пока две пары отметок, одна представляющая звено «Омаха», а другая - «богги» шли навстречу друг другу, на экране радара, командир «Сентри» пристально следил за советами. Он пытался обнаружить любое изменение, которое могло сказать, что они находились под управлением советского самолета ДРЛО или наземной станции управления и были осведомлены о присутствии F-15. На дальности сто шестьдесят километров не было никаких признаков этого. Две пары отметок продолжали сходиться. Советы приближались быстро и тупо. Офицер управления продолжал сообщать данные Омахе-01» и следить за сходящимися отметками.

На удалении восемьдесят километров F-15 совершили маневр, оказавшись слева от траектории движения советов. Это увело их из зоны действия собственных радаров «богги», а это означало, что те не смогут самостоятельно обнаружить F-15. Советы продолжали лететь прямо и прежним курсом, не уклоняясь, несмотря на угрозу от F-15, что означало, что они действовали без наземного либо воздушного контроля. Командир группы управления «Сентри» откинулся на спинку сидения, потер подбородок и сделал паузу, чтобы обдумать то, что он видел. Это было глупо, очень глупо. Советы располагали АВАКС в Иране.

Они также располагали передовыми постами наземного контроля. Он не мог понять, почему эти два советских самолета летели вслепую и без управления. Командир понимал, что единственным способом заставить их раскрыться, было бросить им вызов. Таким образом, на борту «Сентри» было принято решение: F-15 продолжать сближение, не включая радары, пока они не окажутся на расстоянии ракетного пуска.

После трехсот километров полета, Мартен начал снедаться тревогой. Он хотел получить контроль над ситуацией. Хотя он доверял офицеру управления и был согласен с тем, что приближаться с выключенными радарами до последней секунды было, вероятно, наилучшим решением, он не любил оказываться в потенциально в боевой ситуации без должного контроля. Его «уиззо» на заднем месте, испытывал аналогичные опасения, будучи окруженным оборудованием стоимостью в миллионы долларов, которое не делало ничего, кроме как неслось на скорости несколько сот километров в час в сторону потенциально враждебной цели. В душе «уиззо» молился, чтобы когда приказ будет дан и он щелкнет переключателем, все его оборудование будет работать. В противном случае, они будут очень огорчены.

Наконец, на удалении двадцать четыре километра, офицер управления дал «Омахе-01» указание включить радар и начать перехват, но не стрелять, если они не будут атакованы. В ту же секунду F-15 включили свои радары. В мгновение ока не экранах появились две ярко-зеленые отметки на удалении двадцать четыре километра и немного ниже. Курс перехвата, который они получили от «Сентри» оказался настолько хорош, что пилотам понадобилась лишь незначительная коррекция курса, чтобы поймать «богги» в захват.

На советских самолетах, в наушниках пилотов взвыли сигналы станций предупреждения о радиолокационном облучении. На мгновение, два советских летчика были сбиты с толку. Они крутили головами, переводя взгляд с экранов радаров на пространство за фонарем, будучи не в состоянии обнаружить что-либо на радарах или визуально.

Когда предупреждающий сигнал стал устойчивым, что указывало на то, что невидимые атакующие взяли их в захват и были готовы стрелять, они оба отреагировали, увеличив скорость, и резко ушли в вираж вниз, пытаясь сбросить захват.

И «Омаха-01» и «Омаха-02» ожидали такой реакции. Под выкрик Мартена «ату их!», они повторили маневр Советов. Хотя советы смогли сбросить захват на несколько секунд, F-15 быстро смогли получить его снова. После этого советы поняли, что если бы американцы собирались атаковать, они бы уже это сделали. Выполнив свою задачу - проверить реакцию американцев и выяснить, где начинается рубеж перехвата - советский ведущий приказал ведомому следовать за ним. Выполнив крутой доворот на северо-запад, оба советских истребителя включили форсаж. Когда командир группы управления на борту «Сентри» увидел, что советы разорвали контакт и ушли на север, они приказал офицеру управления приказать F-15 не преследовать их и направить их к ожидающему их заправщику КС-130. После дозаправки они должны будут вернуться к патрулированию на прежнем курсе.

Мартен сначала заколебался. Его сердце колотилось с бешеной скоростью. Дыхание было быстрым, но он сохранял над ним контроль. Все еще существо было приковано к советским самолетам, несущимся на север. Большой палец поглаживал предохранительную крышку над кнопкой пуск. Он не хотел, чтобы это закончилось, по крайней мере, вот так.

Впервые в жизни он делал то, к чему его готовили. Он свалился коммунистам на головы и хотел сбить их. Он запросил разрешения продолжить преследование. Офицер управления запретил и повторил приказ. Мартен попытался спорить, но его прервал командир группы управления, четким и бескомпромиссным голосом повторив, что звену «Омаха» следовало прервать контакт и следовать полученным указаниям.

Мартен еще секунду смотрел на советские самолеты, превратившиеся теперь в точки на ярком голубом небе, прежде чем начал разворот. «Ттт-вою-то мать», прошипел он низким и полным отвращения голосом на открытой частоте перед тем, как звено «Омаха» развернулось, и Мартен приступил к выполнению приказа.

Первое серьезное столкновение между Большим Шайтаном и Малым Шайтаном завершилось моральной победой Соединенных Штатов.

* * *
Советское посольство, Тегеран, Иран, 11 июня, 07.15 (11 мюня, 03.45 GMT)

Полковник Сулвина стоял на балконе советского посольства, глядя на город, который они заняли почти без боя. В расстегнутом кителе, засунув одну руку в карман брюк, а второй держа полупустой стакан водки, он вслушивался в звуки автоматного огня.

Шли зачистки. Тут и там обнаруживались очаги сопротивления Корпуса Стражей Исламской Революции, который, черт его подери, намеревался умереть за Аллаха. Оценки, пересмотренные после того, как 28-я общевойсковая армия вошла в Тегеран, показывали, что силы, защищавшие город и его окрестности, не превышали четырех тысяч. Почему Тегеран был защищен так слабо, сбивало Сулвину с толку. Но это не имело значения, думал он, осматривая город перед собой.

В конечно счете, они выловят всех этих засранцев и отправят их к Аллаху. Не сегодня, так завтра. Но лучше завтра. Сегодня он слишком устал, как и остальная часть армии. Завтра будет много времени, чтобы наделать новых мучеников.

Он сделал большой глоток, и повернул голову к саду под ним.

Солдаты все еще искали тех, кто был там похоронен. Штат советского посольства оставался в Тегеране вплоть до начала вторжения 25 мая. Его эвакуация могла предупредить иранцев, что что-то должно случиться. Поэтому по соображениям государственной безопасности все сотрудники, в том числе большинство их семей, остались в Тегеране. Иранцы не пощадили никого, когда ворвались в посольство двадцать пятого. Сулвина бесстрастно смотрел, как двое солдат тщательно смахивают грязь с тела, лежавшего в неглубокой могиле.

Тело принадлежало девочке не старше десяти лет. Розовое платье было перемазано грязью и засохшими брызгами крови. Они аккуратно подняли ее из могилы и поместили в хлопчатобумажный мешок.

Сулвина продолжал убеждать себя, что она умерла во имя своей страны. Он знал это. Но как именно ее смерть послужила стране, он сказать не мог.

Его тревожили такие мысли, граничившие с предательством. Он повернулся, чтобы пойти обратно в кабинет. Однако остановился в дверях и посмотрел на стол перед собой.

С одной стороны были разложены доклады от подразделений, их состоянии, местонахождении и разведывательные сводки. С другой - приказы и запросы о предоставлении сведений из штаба фронта. Они не беспокоили его. Они были рутиной, и ими мог заняться один из его подчиненных. Он посмотрел на одну красную папку, лежавшую в центе стола.

Сулвина поднес стакан с водкой ко рту и осушил его, прежде, чем продолжить. Собравшись таким образом с силами, он подошел к столу, сел, открыл папку и начал читать находящийся в ней доклад.

Всякая радость от того, что 28-я общевойсковая армия достигла Тегерана раньше двух других армий, погасла, когда молодой майор КГБ разбудил его и вручил эту папку два часа назад. Снова изучая доклады, он отказывался поверить в то, что иранцы могли сделать такое. Если оценка офицера разведки армии была верной, это могло иметь страшные последствия для всех.

Он внимательно ознакомился с докладом молодого капитана, который вместе с передовыми частями вошел в Тегеран, а затем перечитал доклад офицера разведки. Они подтверждали друг друга. Сулвина встал, подошел к карте Ирана и начал изучать его, пытаясь понять, куда бы он отправил наполовину собранную ядерную бомбу, если бы был иранцем.

Что было более важно, думал он, это то, что они собираются сделать с ней, когда она будет полностью готова.

* * *
Таром, Иран, 11 июня, 08.45 (11 июня, 05.15 GMT)

«Блэкхоуки» летели низко и быстро. Впереди низ два штурмовика А-10, ласково называемые «Бородавочниками», обрабатывали несколько точек огнем своих 30-мм пушек. Со своего места в одном из «Блэкхоуков», второй лейтенант Серро мог видеть два приближающихся ударных вертолета АН-64 «Апач». «Апачи» возьмут на себя поддержку десантно-штурмовой операции, когда десант приземлиться, и А-10 уйдут. Поскольку они находились вне зоны действия артиллерии, «бородавочники» и «Апачи» были единственными средствами огневой поддержки для роты «А» 2-го батальона 517-го парашютно-десантного полка, когда та совершит высадку.

Хотя сопротивление ожидалось очень слабым, командир дивизии собирался гарантировать, что все будет сделано быстро и с минимальными потерями. У него были для этого средства, и он использовал их, насколько это было возможно.

Иранцы на земле, с другой стороны, не имели огневой мощи, позволявшей им сражаться с Большим Шайтаном на равных. Все, что они могли делать, это лежать на дне окопов и бункеров и ждать, пока враг не высадится.

После того, как враг окажется на земле, иранцы смогут воспользоваться своим превосходством в численности и верой в своей дело, граничащей с фанатизмом. В то время, как соотношение сил говорило, что они теряли все, оно также говорило, что ни Соединенные Штаты, ни Советский Союз не могли выиграть. Лидеры Ирана знали, что они не могли выиграть войну против обоих своих противников, даже против одного из них. Однако они могли не дать своим врагам победить. находясь в безвыходной ситуации, они собирались выгадать все, что возможно.

Командир местного ополчения, майор Хасан Рахими, был ветераном многих отчаянных боев. Он был командиром батальона на войне с Ираком, пока не потерял правый глаз. Оказавшись непригодным для службы на передовой, он был назначен командиром регионального ополчения и начальником небольшого учебного центра около Тарома. Его надежда послужить своей стране и Аллаху в качестве бойца почти умерла. Но теперь, когда Большой Шайтан наносил удар на север, он снова получил шанс повести людей в бой.

Рахими было приказано удерживать перекресток дорог у Тарома. Для этого у него было почти триста человек, и только пара минометов. Можно было выставить еще больше людей, но для них не было оружия. Другие подразделения ополчения должны были прибыть сюда, но до тех пор он и его люди должны были держаться.

Американцы использовали вертолеты, чтобы нанести удар далеко и почти без предупреждения, что затрудняло Рахими задачу сосредоточения своих сил. Изучив район, он расположил свои силы у наиболее вероятных районов высадки, а также на запасных позициях, прикрывающих дорогу, ведущую от Бендер-Аббаса, на случай наземного удара.

Его план был прост. Он держал половину своих людей в качестве мобильного резерва, позволяя остальным отдохнуть в своих окопах. Солдаты в окопах должны будут обстрелять транспортные вертолеты, когда те приземлятся. В этот момент американцы будут наиболее уязвимы, так как садящиеся десантные вертолеты затруднят штурмовым вертолетам ведение огня. Рахими, возглавляя мобильный резерв, как можно быстрее поведет его в контратаку против американцев, которым удастся высадиться. Он не мог позволить им закрепиться. Сделав это, они будут в состоянии воспользоваться своей подавляющей огневой мощью, противостоять которой Рахими даже не мог надеяться.

* * *
Несмотря на то, что лейтенант Серро предпочитал десантно-штурмовые операции парашютно-десантным, они, как и любые военные операции, были не лишены риска. Как и при высадке с парашютами, солдаты не могли ничего сделать, пока находились в вертолетах. Однако вертолеты могли лететь низко и маневрировать, укрываться за рельефом. Транспортные самолеты могли летать только высоко и более-менее по прямой, что делало их курс предсказуемым.

Однако полет на малой высоте открывал вертолет для огня из стрелкового оружия, о котором не приходилось беспокоиться в случае транспортника. Любой человек с автоматом на земле, мог сдуру попасть в низколетящий вертолет.

Десантно-штурмовые операции на первом своем этапе отличались той же опасностью, что и парашютно-десантные. Маленький плацдарм в зоне высадки подвергался контратакам противника, не имея наземных средств поддержки, таких как артиллерия или тяжелые минометы. Эти средства, обычно прибывавшие со вторым эшелоном, доставлялись по воздуху, когда первая часть операции уже заканчивалась. Противник на земле точно знал, где находился плацдарм и, как следствие, знал, куда прибудут силы второго эшелона. Это позволяло ему сосредоточить свои средства ПВО у зоны высадки или вдоль маршрута полета к зоне высадки. Зачастую, было лучше, чтобы подразделение не делилось на эшелоны. Из-за того, что маленький, четко очерченный плацдарм являлся отличной целью для массированного зенитного, артиллерийского и минометного огня, вертолеты второго эшелона подвергались огромной опасности при разгрузке.

Десантная группа ждала до последнего, прежде чем начинать окончательный заход, чтобы заставить иранцев продолжать гадать, где будет находиться зоны высадки. Когда «Блэкхоуки» оказались менее чем в километре от зоны высадки, они сделали резкий разворот и начали снижение. К этому моменту А-10 уже ушли, но «Апачи» выдвинулись вперед по обе стороны от десанта, готовые уничтожить любую цель, если такая появиться. Серро, глядя в открытую дверь десантного отсека, мог ясно видеть иранские окопы, по мере того, как «Блэкхоук» продолжил садиться. Однако огонь с земли был слаб. А-10 поработали на славу, подумал Серро, уничтожив обороняющихся или заставив их пересмотреть свое отношение к мученичеству.

Внезапно все изменилось. С одной стороны зоны высадки иранцы выскочили из укрытий. Бортстрелок у двери, сидящий перед Серро, открыл бешеный огонь. Подошли «Апачи», ведя огонь ракетами по позициям противника в поле зрения Серро. Трассеры пуль обороняющихся неслись вверх к атакующим, трассеры бортстрелка и «Апачей» сыпались обратно. Разрывы ракет подняли облака пыли и черного дыма. Через несколько секунд Серро и его люди окажутся посреди этого котла.

* * *
Первый лейтенант Гриффит внимательно смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену.

Приняв командование ротой после гибели капитана Эванса, Гриффит стал «бугром». Пока не прибудет командир батальона, он будет отвечать за все операции. От действий на начальном этапе зависели успех или неудача всей операции, поэтому он нервничал. Гриффиту было просто быть старпомом. Принимать все трудные решения должен был командир роты. Командир роты отвечал за все, что его подразделение делало или не делало. Эванс, энергичный трудяга, командовал ротой почти что в одиночку, оставляя на Гриффита самые мелкие дела. И теперь, даже с одобрением командира батальона и некоторым опытом боевых действий за плечами, Гриффит был неуверен и нерешителен. Он знал, что в конце концов привыкнет к огромной ответственности командира и необходимости принимать быстрые решения, касающиеся жизни и смерти людей, но на это нужно было время. Но времени не было.

У него было всего несколько секунд на то, чтобы запомнить все, открывающееся перед ним, расположение противника и ключевые особенности местности прежде, чем он окажется на земле. Его решения в течение первых нескольких минуту будут основываться на этих быстрых наблюдениях. Гриффит, погруженный в разворачивающуюся перед ним битву и набирающийся храбрости чтобы пройти через предстоящее испытание огнем, не заметил трассеры, метнувшиеся к ним с другой стороны вертолета. Однако пилот заметил их и знал, что это значило. Он инстинктивно завалил «Блэкхоук» в вираж, чтобы избежать града пуль, глядя на трассеры, а не перед собой.

Гриффит ощутил вираж «Блэкхоука», но не обращал на него внимания, пока тот не стал слишком жестким. Полетевшие обломки заставили его обернуться прямо к открытой двери. К своему ужасу он заметил лопасти своего «Блэкхоука», врубившиеся в лопасти другого «Блэкхоука». Пытаясь уклониться от огня с земли, пилот вертолета Гриффита влетел прямо в другой вертолет.

Пилот и второй пилот отчаянно пытались контролировать свой вертолет, беспомощной падавший вниз. Не в силах восстановить полный контроль над вертолетом, они боролись за то, чтобы уменьшить скорость снижения и хоть сколько-нибудь его контролировать. Однако повреждений было слишком много. Лопасти, уже неуравновешенные, дико болтались в воздухе. На одном из оборотов часть переломанной лопасти загнулась вниз и ударила по кабине, снеся голову пилоту и обдав второго пилота смертельным градом алюминиевых и плексигласовых осколков. Всякое подобие управления исчезло. «Блэкхоук» перевернулся на бок и врезался носом в землю.

* * *
Серро смотрел, как упали оба «Блэкхоука». Он знал, что на одном из них был старпом. Первый ударился в землю брюхом. Один из солдат на его борту, желая спастись, выбежал прямо под лопасти, забыв, что они были ближе к земле, чем обычно. Лопасть, ударив по нему, отбросила его, словно тряпичную куклу. Второй «Блэкхоук», вертолет старпома, рухнул под крутым углом, врезавшись в землю носом. Вертолет, экипажи и десант исчезли в огненном шаре, поднявшимся выше вертолета, на котором находился Серро.

Он сидел в оцепенении. В то же мгновение его «Блэкхоук» пролетел мимо катастрофы и приготовился к посадке. Картина катастрофы пришла и ушла, но Серро не двигался, будучи словно парализован. Первой ясной мыслью, которая сознательно пришла ему в голову, было то, что как старший из выживших офицеров, он теперь был командиром роты.

Удар шасси о землю резко вернул Серро к реальности. Он инстинктивно расстегнул ремень безопасности и выпрыгнул из «Блэкхоука» в поднятый водоворот пыли. Серро пробежал несколько метров вместе с солдатами, а затем упал на живот. Когда все десантники высадились, «Блэкхоук» взлетел, жестко набрал высоту и направился обратно в Бендер-Аббас за новой группой.

Десантники остались на месте, ожидая, когда уляжется пыль, чтобы сориентироваться. Иранцы не стали ждать. Когда вертолеты ушли, они опустили стволы пулеметов и открыли огонь по зоне высадки. Командиры отделений и взводов оценивали ситуацию непосредственно в своих зонах ответственности и начали отдавать приказы.

Те, кто не был прижат пулеметным огнем, начали выдвигать свои силы к ближайшим иранским позициям. Десантники использовали те же методы, что и при зачистке Бендер-Аббаса: найти, прижать, обойти и уничтожить. Их усилия поддержали «Апачи». Они кружили над головой, пытаясь разобраться, где были свои, а где чужие. Убедившись, что перед ними позиция иранцев, они обрушивали на нее 70-мм ракеты или огонь 30-мм пушек. Усилиями «Апачей» и наземных сил, позиции иранцев в непосредственной близости от зоны высадки были подавлены и замолчали в течение десяти минут.

Когда огонь утих, Серро оставил взвод на сержанта Арнольда и пошел проверить, какова была ситуация с остальной частью роты. Он был рад, что, помимо потери двух «Блэкхоуков» потери были легкими. На «Блэкхоуке», упавшем на брюхо, погиб только один человек, который был убит лопастью. Экипаж вертолета, волоча снятые с дверей пулеметы, присоединился к роте. С другой стороны, на «Блэкхоуке» старпома погибли все. Весь штаб роты, за исключением первого сержанта*, был мертв. Также было еще несколько убитых и раненых, однако не столько, чтобы не позволить роте выполнить задачу.

* заместитель старшего помощника командира роты. Должность, в целом, аналогична старшине роты в советской армии

Убедившись, что все было в его руках, Серро вызвал по одной из трех оставшихся в роте раций другого командира взвода, второго лейтенанта Роберта Кинсли и приказал ему удерживать зону высадки силами своего взвода, пока не прибудет второй эшелон. Серро, со 2-м и -3 взводами, двинется к Тарому. Чем быстрее они двинуться, тем больше у них будет шансов захватить свою цель, пока противник был выбит из равновесия. Кроме того, принимая бой, они удерживали противника вдалеке от плацдарма и увеличивали шансы на успех для второго эшелона. С тремя солдатами в передовом охранении и фронтом в двести метров, рота «А» двинулась к Тарому.

* * *
Рахими смотрел, как «Апачи» сделали круг над их головами, а затем повернулись на юг и улетели. Удовлетворившись тем, что они покинули район, он собрал свои силы для контратаки и объявил об этом своим подчиненным. Он разделил свои силы, послав группу из пятидесяти человек под руководством молодого капитана непосредственно против плацдарма, чтобы отвлечь внимание американцев. А сам он, имея сто человек и минометы, обойдет его с севера, и ударит по плацдарму с фланга или тыла.

В идеале, меньшая группа сможет прикрыть выдвижение основных сил и подавить американцев огнем, когда основные силы начнут атаку.

Однако у Рамини не было рации, чтобы координировать действия обеих групп.

Им оставалось надеяться на помощь Аллаха, чтобы сделать это.

* * *
Десантная рота преодолела половину пути между зоной высадки и Таромом, когда один солдат из передового охранения прибежал с докладом, что от сорока до пятидесяти иранцев движется прямо на них. Серро собрал роту, вызвал взводных и отдал приказ приготовить Г-образую засаду. Переместив роту назад от дороги, по которой двигались иранцы, он расположил 2-й взвод «перекладиной» «Г». 2-й взвод, развернувшись в двадцати метрах от дороги вдоль нее, образовал основание «Г». Если иранцы продолжат двигаться вниз по тропе, они попадут под перекрестный огонь его роты.

Оба взвода заняли позиции и изготовились. Серро отправил солдата передового охранения найти точку, с которой он сможет следить за иранцами и предупредить роту об их приближении. Солдаты двух взводов, приготовивших засаду, располагали свои пулеметы, противопехотные мины «Клеймор» и 60-мм минометы на наилучших позициях, которые они смогли найти. Менее чем за пять минут, все было готово.

Серро лежал среди камней, глядя на разведчика и дорогу. Когда разведчик подал сигнал, Серро сообщил взводным.

Каждый солдат вжался в землю настолько, насколько мог и ждал. Иранцы шли вперед группой. Впереди были два человека, передовое охранение, но они были слишком близко к основным силам. В любую ловушку, в которую попадут они, попадут и все остальные. Иранцы из основных сил, вместо того, чтобы рассредоточиться, как это было принято в американской армии, шли близко друг к другу, едва лине плечом к плечу. Серро посмотрел и решил, что это, должно быть, ополченцы. Пестрый ассортимент обмундирования и оружия, а также то, как они двигались, показывало, что они были не слишком подготовлены. Это меня совершенно устраивает, подумал Серро.

Мне и так хватило проблем на сегодня.

Вроде бы случайно, один из иранцев в середине колонны заметил что-то необычное у тропы. Он остановился на мгновение и на мгновение посмотрел в сторону объекта, привлекшего его внимание, а затем позвал одного из офицеров. Они подошли и начали рассматривать темно-зеленую мину «Клеймор», выбивающуюся из песчаного цвета камней. Серро смотрел на них, пока остальная часть колонны продолжала идти прямо в засаду. Еще тридцать секунд, и все они окажутся в зоне поражения, после чего можно будет открыть огонь.

Только тридцать секунд.

Десантник, держащий детонатор «Клеймора» не дал Серро тридцати секунд. Увидев, что двое любопытных иранцев оказались слишком близко, он активировал детонатор, когда они были менее, чем в пяти метрах от мины. Взрыв разорвал обоих иранцев и сорвал обе засады. На мгновение, все колебались. Десантники опомнились первыми, открыв шквальный огонь и подрывая остальные «Клейморы». Иранцы, пережившие первый залп, попали под слабеющий перекрестный огонь, перемежающийся разрывом 60-мм минометных мин. В панике они развернулись от атакуемого противника и попытались сбежать.

Однако пули были быстрее людей. Прошло несколько секунд, прежде, чем выжившие поняли это. Не видя возможности побега и потерю своих командиров, он развернулись, чтобы встать насмерть или сдаться.

Это привело к неразберихе, так как желающие сдаться оказались посреди тех, кто решился оказать сопротивление. Десантники не спешили в этом разобраться и просто стреляли во все, что стояло или двигалось. Только когда Серро отдал приказ прекратить огонь, десантники начали выбирать цели, убивая только тех, кто решил стать мучениками.

* * *
Стрельба на фланге застала Рахими врасплох. Он на мгновение остановил свой строй, чтобы проверить правильность ориентации. Удовлетворившись тем, что они по-прежнему двигались в верном направлении, он пришел к выводу, что другая его колонна попала под удар, не дойдя до американских позиций.

Они были в беде, но он ничего не мог сделать, чтобы помочь им.

Кроме того, их задачей был отвлечь внимание американцев. Судя по звукам боя, им это удалось. Рахими продолжил двигаться вперед.

* * *
2-й и 3-й взводы только что закончили сбор пленных и проверку убитых, когда услышали взрывы и пулеметный огонь со сторону зоны высадки. Еще до того, как лейтенант Кинсли доложил обо всем по рации, Серро понял, что происходит. Он посмотрел на карту, а затем спросил Кинсли, сможет ли он продержаться десять минут.

Кинсли, не раздумывая, дал ему подтверждение.

Хотя ему это было непросто, Серро снова разделил свои силы.

Оставив небольшую группу следить за пленными, он распределил остальных и двинулся на звуки стрельбы. Он намеревался обойти иранцев и ударить по ним с фланга, а не идти атакующим в лоб. Он рисковал нарваться на засаду, подобную той, в которую вляпались иранцы, но, похоже, никакой разумной альтернативы не представлялось.

* * *
Рахими отвел своих людей на перегруппировку. Первая попытка сломить линию обороны американцев не удалась. Дело было в том, что они оказались не в состоянии организовать надлежащую атаку. Передовые силы нарвались на американцев и вступили в бой. Когда эффект внезапности был потерян, Рахими ринулся вперед всеми силами, намереваясь проломать их оборону, но потерпел неудачу перед лицом превосходящей огневой мощи и организованности. Не видя никакой надежды на успех, Рахими вышел из боя. Он понес тяжелые потери. Теперь у него оставалось менее шестидесяти человек и два десятка минометных мин. Если им не удастся вторая попытка, третьей будет не дано.

Пока его люди собирались, он услышал признаки того, что бой в его тылу все еще продолжался. Так не должно было быть. Не желая быть застигнут врасплох, он отправил небольшую группу в тыл, чтобы обеспечить охранение.

* * *
Пока два взвода продвигались вперед, Серро поддерживал связь с Кинсли. Ни один из них не знал наверняка, почему иранцы вышли из боя или где они были. Была вероятность того, что иранцы разворачивались против сил Серро. Если это было так, Кинсли следовало оставаться на месте. Вторая атака могла начаться в одно мгновение. А зона высадки должна была быть удержана.

В качестве меры предосторожности против внезапной атаки, Серро приказал двум взводам рассредоточиться.

Наступая строем, они могли пойти в атаку или спешной занять оборону в случае атаки противника. Серро ощущал, как нарастает напряжение по мере того, как они приближались. Каждый шаг делал их ближе к невидимому врагу, который мог, а может, и не мог поджидать роту «Альфа» на ее пути. Эта ситуация вдруг напомнила ему игру в прятки. Это была идиотская аналогия. Но в настоящий момент, она была верной.

* * *
Не желая тянуть резину, Рахими дал сигнал. Два миномета выпустили первые снаряды, а два тяжелых пулемета начали молотить по американским позициям. С криком Рахими вскинул руку и повел своих солдат вперед.

Первая же очередь ответного огня американцев ударила ему в грудь, отбросив его прямо на одного из своих людей. Ополченец опустил своего командира на землю и спросил, может ли он что-то для него сделать. Рахими, задыхаясь, сказал ему просто идти вперед в защиту ислама. Когда тот бросился вперед, Рахими, покинули всякие страхи и сомнения по поводу своей скорой смерти. Он, в конце концов, умер, как умер Имам Хусейн*, защищая Персию и ислам. Чего еще человек мог желать?

* Аль-Хусейн ибн Али ибн Абу Талиб - третий шиитский имам; внук пророка Мухаммеда. День его гибели в сражении с войском халифа Язида отмечается шиитами как траур Ашура.

Рахими не слышал атаки лейтенанта Серро и подхода ударных вертолетов, которые были авангардом второго эшелона американского десанта. Его смерть опередила смерть его людей на считанные минуты.

Они проиграли. Американцы смогли закрепиться.

* * *
Форт Худ, Техас, 11 июня, 19.05 (12 июня, 01.05 GMT)

Майор Диксон убирал со стола все, что осталось после дневной работы.

Все документы, с которыми он работал, но еще не завершил работу, были возвращены в папки и убраны в нижний правый ящик стола.

Документы, которые были новыми, но еще не вступили в силу, он возвратил с папки. Он работал с ними первую половину дня. Те документы, с которыми он или не хотел иметь дела, или не знал, будут ли он нужны, он собрал вместе и отправил в ящик с пометкой «СЛИШКОМ».

Довольный тем, как разобрался с бумагами, Диксон уже готовился уходить, когда зазвонил телефон. На мгновение он подумал, ответить ли ему или просто уйти. Голова была ватной после неразберихи с передислокацией. Его поразило, какими клоунами и раздолбаями могут быть некоторые в штабе дивизии. С одной стороны, он должен был готовить батальон к войне, когда его техника была уже погружена на корабли и направлялась в Иран, а с другой - должен был найти время для инвентаризации того, что останется здесь, когда батальон, наконец-то, будет развернут. Борясь с желанием уйти, Диксон подошел к телефону и невнятным унылым голосом ответил:
- Эс-три 3-го 4-го слушает.

- Скотт, это Мишаельски, - это был С3 бригады. - Я думаю, тебе стоит это знать. Только что пришел приказ из корпуса. Мы выдвигаемся в течение четырнадцати дней.

Дискон молчал.
- Скотт, ты еще там?

- Да, я здесь. Это достоверные сведения, или слухи?

- Это факт. Русские продвигаются на юг на полной скорости, и дяди в Вашингтоне начинают беспокоиться о том, что у них нет на земле ничего, кроме пехоты.

Диксон на мгновение подумал об этом:
- А наша техника уже будет там?

- Флот заверил командира корпуса, что будет. Для экономии времени, конвои не будут делать зигзаг в Атлантике. Кроме того, у нас есть разрешение на проход через Суэцкий канал. Все будет там. - Бригадный С3 казался таким уверенным.

- Что-либо нужно делать прямо сейчас? Вы планируете какой-то инструктаж или типа того этим вечером?

- Нет, Скотт, пока ничего. У нас не будет письменного приказа до утра. Я буду готов провести совещание С-третих где-то в начале дня. Увидимся.

- Хорошо. Спасибо за предупреждение, Майк. Увидимся. - Диксон повесил трубку и посмотрел на часы. Пора домой. В следующие несколько дней здесь, несомненно, будет настоящий цирк с конями. Он встал, надел головной убор, вытащил все бумаги из ящика с пометкой «СЛИШКОМ» и, выходя из кабинета, бросил их в мусорную корзину.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186215

Переводчики: Zarevich