Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Глава 7

ГЛАВА 7

Сначала стреляйте, потом допрашивайте, а если вы ошибётесь, я вас прикрою

- Герман Гёринг

* * *
Аравийское море, 16 июня, 03.32 ( 16 июня, 00.02 GMT)

Стройный серый фрегат плавно скользил в ночи. Его палубы были пусты и очищены от всего, кроме вооружения. Орудия на автоматизированных турелях были неподвижны, но готовы к бою. Во внешне безобидных контейнерах, словно осы в коконах, скрывались современные ракеты. Плеск волн и ровный гул машин были единственными признаками того, что корабль был реален. Только в центре фрегата, где находились его сердце и мозг, кипела жизнь. В маленьком отсеке под названием боевой информационный центр люди сидели за приборами, считывая и вслушиваясь в показания датчиков, следя за небом и морем вокруг и под ними.

Стороннему наблюдателю было бы трудно сказать, являлось ли оборудование продолжением людей, работавших с ним, или же люди были просто еще одной частью оборудования. Если верно было последнее, то человек был наименее надежной и наиболее подверженной ошибкам частью. Являясь частью какой бы то ни было системы, человек вносил в нее все недостатки, свойственные людям.

Самые сложные компьютеры и средства обработки информации, способные обрабатывать данные за наносекунды, были, в конечном счете, зависимы от человека, который должен был увидеть эти данные и понять, что они значат и как их следует использовать.

Задачей людей в боевом информационном центре было обнаружить неуловимую подводную лодку, преследовавшую авианосную ударную группу, которую они должны были защищать. Это было непростой задачей. Море было далеко не однородным и даже осложняло задачу экипажа течениями и температурными слоями, которые скрывали и искажали сигналы существ и вещей, проходящих через них. Хотя использование активного гидролокатора сильно облегчило бы задачу, это было бы как если бы охотник шел по лесу топая, возвещая всем о своем присутствии. Фрегат двигался через море спокойно, словно искавшая добычу кошка, насторожив уши и настораживаясь при любом признаке движения или шума в темноте.

Тень ниже фрегата прошла незамеченной. Винты подводной лодки класса «Оскар» вращались очень медленно, обеспечивая движение, достаточное лишь чтобы удержать лодку на курсе сохранять управляемсть. Капитан Гудков с трудом верил в свою удачу. После двух недель усилий он, наконец-то, прошел через охранение американской авианосной ударной группы, которую он преследовал.

Штурман лодки, который мало что мог сделать после того, как лодка рывками и нырками уходила от контакта после еще одной неудачной попытки, проанализировал перемещения их и авианосной ударной группы за последние две недели. Он определил то, что выглядело маршрутом, по которому курсировала авианосная ударная группа. Когда штурман показал свои выводу капитану Гудкову, тот начал работать над использованием этого открытия для еще одной возможности выполнения своей задачи. Все стоило попробовать.

Пока экипаж отдыхал после очередной неудачной попытки, за которой последовало десять часов преследования, Гудков и штурман разрабатывали план. Штурман спланировал вероятный курс американской авианосной ударной группы на основе имеющегося шаблона, рассчитав, когда центр группы, где находился авианосец, будет проходить через определенную точку. Если предположить, что авианосная ударная группа будет следовать известным курсом, Гудков мог рассчитать точку, в которой «Искра» могла застать авианосец в любой момент времени. Разместившись на предполагаемом курсе авианосца, «Искра» сможет заглушить двигатели и позволить авианосцу и кораблям сопровождения пройти над лодкой, не обнаружив ее.

Гудков снова продумал план и обсудил его со своими офицерами. Большинство их них, уже разочарованные своими неудачами, были готовы попробовать что-то еще.

Замполит ощущал себя немного неловко оттого, что пришлось полагаться на такое количество удачи, догадок и прикидок. Но, тем не менее, хороший подводник был в своем праве, а у него не было знаний и опыта, чтобы доказать неправоту Гудкова. В конце концов, он решил разделить судьбу с остальными. Все же стоило попробовать. Кроме того, если это сработает один раз, они будут в состоянии повторить этот маневр, если и когда начнутся боевые действия.

Весь экипаж «Искры» находился на краю, когда они заглушили двигатели и начали ждать. Важно было сохранить управляемость, минимально выдавая свое присутствие. Двигатели использовались аккуратно и только в случае необходимости. На всей подлодке воцарилась тишина, когда над ними прошел первый американский корабль охранения. Шум двигателей фрегата и турбулентность после его прохода были легко обнаружены с помощью датчиков «Искры». Экипаж с опаской ждал, пока фрегат подошел, прошел мимо, а затем ушел налево без каких либо признаков того, что он обнаружил «Искру». Экипаж был в восторге, еле сдерживая желание веселиться. Им удалось. Менее чем через час прошел другой корабль охранения, экипаж опять напрягся, пока он приближался, а затем расслабился, когда тот без всяких происшествий прошел дальше.

Вскоре после прохода второго корабля охранения, были обнаружены шумы крупного корабля. Гудков слышал, как гидроакустик передает офицеру по вооружению «Искры» данные по новому контакту.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы сравнить и подтвердить по компьютерной базе данных, что они обнаружили авианосец, который ускользал от них так долго. Успех.

Но теперь началось самое сложное. Найти авианосец было одним, поддерживать контакт - совсем другим. «Искра» находилась в центре американской авианосной ударной группы. Корабли сопровождения, по всей вероятности, будут менее бдительны, чем эскортные фрегаты.

Гудкову, однако, пришлось проявлять крайнюю осторожность, когда лодка набрала ход и начала преследовать авианосец. Несмотря на то, что боевые действия между СССР и США еще не начались, советская подводная лодка в центре ордера могла заставить американцев среагировать слишком остро или совершить ошибку. Неправильное решение одного человека могло стать концом для «Искры». Также «Искра» не могла поднять антенну для приема кодового сигнала, чтобы Гудков узнал, собирались они начать войну, или нет.

Успех породил новую проблему.

Когда авианосец прошел, «Искра» медленно вышла из своего укрытия и направилась следом. Тишина, стоявшая на всей подводной лодке первые пять минут, была оглушительной. Все взоры были обращены на капитана, который следил за своими приборами, слушая, не доложит ли гидроакустик о любых признаков того, что их обнаружили. Через десять минут, показавшихся им вечностью, Гудков расслабился, уверившись, что они остались незамечены и могут оставаться таковыми до тех пор, пока он захочет этого.

Но к сожалению, усилия истощили экипаж. Когда непосредственная опасность исчезла, волна истощения обрушилась на них, притупляя чувства, в результате чего некоторые начали проваливаться в сон. Гудков пытался поддерживать людей, постоянно окликая их, но не мог бороться с человеческой природой. Даже молодой офицер вооружения задремал на некоторое время, не обновив данные, необходимые для поражения авианосца. Резкое облегчение срезало его. Под бдительным присмотром капитана, офицер вооружения старательно обновлял все расчеты по стрельбе, но снова начинал уходить.

Видя, что необходимо поддержать бдительность и желая снять напряженность, Гудков приказал принести в рубку горячего чая. Матрос принес его, двигаясь крайне осторожно, чтобы не шуметь и не пролить чай. Когда матрос зашел в рубку, Гудков стоял на спиной у офицера вооружения. Он положил руку на плечо офицера вооружения, повернулся к матросу и сказал:
- Давай одну для офицера вооружения, - и протянул правую руку.

Рука на плече напугала офицера вооружения. Он подскочил, поняв, что заснул на посту. На пике этой ужасной мысли он услышал приказ капитана: «давай одну, офицер вооружения». Не долго думая, он наклонился вперед, поднял красный щиток и нажал на красную кнопку с номером «1» на панели управления запуском противокорабельных ракет и объявил:
- Одна пошла!

Выпуск сжатого воздуха* и шум понесшийся к поверхности противокорабельной ракеты слышали на полутора десятке судов.

* Пуск П-700 «Гранит» осуществлялся из затопленной шахты

Данные поступили в компьютеры, которые проанализировали их, сравнив с базой данных различных звуков и угрожающих сигналов, и выдали данные дежурившим офицерам. На секунду большинство из них отказывались верить или были не в состоянии понять, что это предупреждение означало. Понимание повлекло за собой быстрые действия, разрывая тишину ночи взревели сигналы тревоги, выдавая предупреждение, которое было выдано слишком поздно.

Ракета пробила поверхность воды, перешла в горизонтальный полет и понеслась к авианосцу.

Рука Гудкова стиснула плечо офицера вооружения, когда «Искра» содрогнулась от пуска ракеты. Его лицо потеряло цвет. Замерев, он смотрел на экран, на котором собственные датчики и компьютеры лодки отображали ход ракеты.

Мысли бешено метались в голове в поисках решения. Это было ошибка. Ужасная ошибка. Но это не имело значения. У него не было возможности сказать об этом американцам. У него не было возможности доказать это. У них же не было возможности узнать это. Все, что американцы знали, это то, что их атаковали. Теперь он нанесут ответный удар, сразу, не задумываясь, без пощады.

У Гудкова было только два варианта, имевших смысл. Прервать контакт и бежать, надеясь на лучшее, без каких либо дальнейших действий, или прикончить авианосец, пока была возможность, а затем уходить. Было ли начало войны случайным или нет, больше не имело значения. «Искра» была в состоянии нанести удар, который уничтожит авианосец, чего она, возможно, уже никогда не добьется снова. Без дальнейших раздумий, и к удивлению всех присутствующих, Гудков приказал выпустить ракеты 2, 3 и 4.

Офицер вооружения, теперь полностью осознавший, что он сделал, не отреагировал. Он был не в состоянии действовать, двигаться, думать или что-то сделать с тем, что он выпустил на волю. Он просто ошарашено смотрел на панель перед собой и его начало бесконтрольно трясти. Гудков понял, что офицер вооружения потерял контроль над собой. Со всей силой, которую он мог собрать, он столкнул молодого человека со своего места, протянул руку и нажал красные кнопки «2», «3» и «4». Когда была запущена последняя ракета, он тут же выдал серию приказов на маневры уклонения, так как на «Искру» началась охота.

* * *
На борту USS «Франклин», Аравийское море, 16 июня, 04.13 (16 июня, 00.43 GMT)

Экипаж авианосца «Франклин» был не готов встретить еще один день войны. После десяти дней они устали. Процедуры были все те же, что и в каждый день. Боевые вылеты перед восходом солнца, быстрая подготовка к боевым вылетам после полудня, еще одна быстрая подготовка к вылетам поздно вечером и подготовка ночных вылетов специально оборудованных самолетов. Также в течение дня велось непрерывное патрулирование истребителями и самолетами ДРЛО Е2 «Скайхок». После каждого вылета были необходимы техобслуживание и ремонт, перевооружение, заправка и подготовка к следующему вылету.

Самолеты гремели на палубе круглосуточно, вибрация при взлете и посадке разносилась по всему кораблю и тем, кто не нес вахту, спать было трудно. В дополнение к физической нагрузке от работы были и психологический стресс от постоянно опасности, тесных помещений, нерегулярного режима и бесконечной работы. Стабильная военная рутина сказывается на эффективности работы и приводит к снижению производительности, ошибочным суждениям и откровенной халатности.

Экипаж «Франклина» готовил самолеты к утренним авиаударам и патрулированию. Палубные команды тянули тяжелые топливные шланги от самолета к самолету, заправляя их. Боеприпасные команды под палубой аккуратно устанавливали бомбы и ракеты с тележек, разбросанных между самолетами по пещерообразной ангарной палубе. Плоские буксиры тянули самолеты на самолетоподъемники, поднимавшие их на полетную палубу. На полетной палубе, ремонтные бригады проводили предполетную подготовку самолетов первой волны. Расчеты катапульт готовились к подъему первых в этот день самолетов. Ниже на палубе, пилоты направлялись с завтрака в залы для предполетного инструктажа, чтобы получить свои задания и провести планирование. И по всему «Франклину» экипаж корабля решал свои задачи, направленные на обеспечение боеспособности, управление и техническое обслуживание корабля и самолетов.

Вой боевой тревоги застал экипаж врасплох.

Большинство из них не могли понять, почему Шкипер выбрал такое время для учебной тревоги. Они оказались не готовы, физически и морально к попаданию первой ракеты. Хотя огромная масса авианосца поглотила большую часть силы взрыва, корпус внезапно затрясся и накренился. Люди, стоявшие на цыпочках или выполнявшие сложную работу полетели кубарем. Расчет подвешивал ракеты «воздух-воздух» под крылья F-14 «Томкэт», когда их сбило взрывной волной. Ракеты упали на палубу, покатившись к буксиру, тянувшему самолет на самолетоподъемник.

Водитель буксира, пораженный тревогой и встревоженный попаданием ракеты, увидел, как ракеты повалились и покатились. Не долго думая, он вывернул руль буксира и врезался в крыло другого самолета, который был полностью загружен топливом, ракетами и бомбами. Попадание еще трех ракет оказались заглушены серией громовых взрывов, взорвавших «Франклин».

Огромный огненный шар пронесся через ангарную палубу, сжигая членов экипажа там, где они стояли, вызывая детонацию боеприпасов, лежавших на палубе и подвешенных на самолеты, разрывая топливопроводы. Экипажи кораблей эскорта «Франклина» с трепетом наблюдали, как с ангарной палубы в предрассветной мгле вырывается пламя. Полетная палуба была разорвана, взрывы боеприпасов снизу оставили в ней зияющие пробоины. Огонь рвался внутрь и наружу через переборочные люки, которые члены экипажа забыли закрыть в суматохе и через пробоины, созданные взрывами. Люди, бросившиеся по узким коридорам на свое боевые посты, были встречены щупальцами пламени. Те, кто находился ниже ангарной палубы, были разорваны взрывами и осколками наверху. Менее чем за минуту сотни людей погибли, а многие очень сильно обгорели.

Огненный шар рассеялся. Ошеломляющая тишина нарушалась случайными взрывами боеприпасов, за которыми последовал шквал сигналов и активация систем контроля повреждений корабля. Капитан знал, что его корабль был сильно поврежден. Рулевой доложил о потере управления, за этим быстро поступил доклад о полной потере хода, несмотря на то, что машинное отделение осталось неповрежденным.

Капитан быстро сделал вывод, что ракеты, ударившие в корабль с кормы, повредили винты и рули. Он уже ощущал, как «Франклин» замедляется. Он переключил внимание на борьбу за сохранение корабля, в то время как корабли сопровождения сновали вокруг авианосца в попытке обнаружить и уничтожить атаковавшего.

Хотя капитан и выжившие члены экипажа будут еще несколько часов бороться с неизбежным, «Франклин» был обречен. Слишком много ущерба, слишком быстро, на слишком большой площади. Линии электропередач и пожарные магистрали, необходимые для борьбы с распространением огня, были перебиты.

Многие члены групп борьбы за живучесть погибли в первые же минуты катастрофы. К середине утра огонь вышел из-под контроля.

С неохотой, капитан перенаправил усилия по спасению корабля на спасение людей, тех, кого еще можно было спасти. Началась переправка раненых и приготовления к оставлению корабля. Когда «Франклин», наконец, перевернулся и затонул в начале вечера 16 июня, он унес на дно тысячу двести человек и частичку каждого, кто смог выжить.

* * *
Пентагон, Вашингтон, округ Колумбия, 15 июня, 22.30 (16 июня, 00.30 GMT)

Как и остальные офицеры штаба, генерал-лейтенант Хорн был озадачен действиями Советов. С одной стороны, они атаковали USS «Франклин». С другой - поддерживали все те же рутинные схемы патрулей в юго-западной Азии, которые были начаты, когда США вошли в Иран. Даже советская авианосная группа в Индийском океане продолжала операции в прежнем темпе, без какого-либо намека на изменения.

Доклады из Ирана показывали, что наземная и воздушная активность оставалась на том же уровне, что и в последние четыре дня. Первые спутниковые фотографии показывали, что советская 28-я общевойсковая армия находилась там, где и прогнозировала разведка. Советская авиация действовала с прежней интенсивностью к северу от установленной ими самими зоны. Только атака подводной лодки выбивалась из этой картины.

Между разведчиками каждой из служб и Объединенным штабом шли оживленные дискуссии относительно того, что происходило. Многие считали, что командир подводной лодки поторопился и начал атаку слишком рано (как случилось незадолго до вторжения в Финляндию в 1940, когда советский офицер артиллерии начал артиллерийскую подготовку на сутки раньше).

Другая точка зрения гласила, что Советы просто пытались осуществить ограниченный удар, потопив только один корабль в надежде, спровоцировать США на слишком эмоциональный ответ или, может быть, потопить крупный военный корабль, не вызывав ответной реакции вообще. Некоторые считали, что советская атака была задумана как предупреждение, как попытка предостеречь США от продвижения вглубь Ирана.

Один юный флотоводец даже высказал идею, что потопление «Франклина» было результатом несчастного случая, тем, что кто-то от напряжения момента погорячился и выстрелил.

Но какова бы не была их мотивация, факт оставался в том, советская подводная лодка атаковала военный корабль США в международных водах и, согласно полученным сообщениям, привела к огромному ущербу и гибели сотен людей.

Президент запросил рекомендации Объединенного комитета начальников штабов до полуночи. Первичный доклад о ситуации с некоторыми последующими рекомендациями был предоставлен меньше, чем за час.

У Хорна было тридцать минут, чтобы проанализировать ситуацию и предоставит своему боссу, Начальнику Штаба Армии, свои рекомендации относительно не только того, что нужно было предпринять в ответ на нападение, но и какие изменения, если таковые имеются, необходимо сделать Армии в текущих планах и мероприятиях. Военно-морской флот уже готовился начать действия против советских войск в непосредственной близости. Начальник Штаба Военно-морского Флота закончил свой доклад для председателя Объединенного комитета начальников штабов лаконично: «Только дайте приказ, и эти ублюдки станут историей».

Хорн считал, что нападение было преднамеренным и являлось предупреждением. 17-я воздушно-десантная дивизия и 28-й полк Морской пехоты укрепили плацдармы в Иране и вели их расширение. Передовые подразделения 12-й пехотной дивизии начали прибывать в Бендер-Аббас. Конвой с техникой 10-го корпуса входил в Индийский океан. ВВС были размещены и наращивались в Иране и Омане. Эти события, в сочетании с докладами разведки, что Советы имели тяжелые проблемы материально-технического обеспечения, осложненные действиями партизан вдоль своих линий снабжения, привели Хорна к выводу, что Советы были в отчаянии.

Отчаянные люди совершают отчаянные поступки, пытаясь выправить ситуацию. Хорн рекомендовал немедленно принять ответные меры.

Нынешняя ситуация, логика и действия Советов напоминали ему сказку про Братца Кролика и Смоляное Чучелко. Кролик, прилипнув одной рукой к Смоляному Чучелку, ударил его свободной рукой только для того, чтобы прилипнуть и ей. Тогда Кролик пнул Смоляное Чучелко ногой в попытке преподать ему урок и освободится. Ему это не удалось. Кролик продолжал бить Смоляное Чучелко, пока не завяз так, что у него не осталось никакой надежды освободиться. Советы, завязшие в борьбе с иранцами, теперь завязли в борьбе с американским флотом. Единственное, что беспокоило Хорна, было то, что будет дальше. Продолжат ли советы бороться со Смоляным Чучелком, пока полностью не увязнут или прозреют и отступят?

* * *
Индийский океан, 16 июня, 08.45 (16 июня, 05.45 GMT)

Экипажи авианосца «Горький» и кораблей сопровождения пребывали в боевой готовности уже два часа без каких либо намеков относительно того, чем это было обусловлено. На борту «Горького» все знали, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Дежурный офицер разбудил адмирала до рассвета.

Вскоре после этого флот был приведен в состояние боевой готовности и начал маневры на уклонение. Сначала половина истребителей Як-36 была поднята в воздух. Так продолжалась до 08.00, когда капитан корабля начал отпускать экипаж на завтрак, но только по трети за раз. Пока члены экипажа ели, никто не смел строить догадок или пытаться выяснить, что стало причиной необычной ситуации. Они узнают все в свое время, старшины расскажут им, если им нужно будет что-то знать.

Адмирал Болейлев и офицеры его штаба были не в состоянии дать своим людям четкого ответа, даже если бы хотели. Они действовали в таком же тумане, как и экипажи их кораблей. Боевая тревога, маневры уклонения и подъем самолетов на патрулирование стали реакцией на серию докладов, которые не были четкими и могли означать что угодно. Первой информацией, которую дежурный офицер ознакомил адмирала, было то, что наблюдается внезапный и необъяснимый всплеск закодированных переговоров от американской авианосной ударной группы, действующей в Аравийском море к северу от них.

Они даже перехватили несколько незашифрованных сообщений между USS «Франклин» и кораблями сопровождения, в которых говорилось о приеме раненых и выживших. За этим быстро последовало усиление интенсивности воздушных патрулей над ударной группой авианосца USS «Хорнет», действовавшей к югу от них, а также радиоэлектронное подавление радаров дальнего радиуса действия «Горького». Сейчас «Горький» действовал вслепую.

Болейлев сидел в офицерской столовой, но не мог есть. Единственной причиной, по которой он там находился, было то, что ему нужен был перерыв.

Его желудок жгло кислотой от слишком большого количества кофе и от нервов. Он изводил себя слишком сильно. Не то, чтобы у него было много выбора. Приказы, данные ему перед отбытием из Владивостока, требовали выйти в Индийский океан, где его флот начнет оказывать давление и беспокоить военно-морские силы США. По приказу, он должен был нейтрализовать базу в Диего-Гарсия и начать действия против американских конвоев, направляющихся в Иран.

«Горький» и оперативная группа, созданная вокруг него, уступала противнику в три раза в кораблях и в четыре раза в авианосцах. Вместо того, чтобы оказывать давление и беспокоить американцев, силы Болейлева подверглись этому с их стороны.

Здесь находились две авианосные ударные группы, одна к северу от них, построенная вокруг USS «Франклин» и линкора USS «Юта», и одна к югу от них, построенная вокруг авианосца USS «Хорнет». Накануне, «Юта» отделилась от оперативной группы «Франклина» и направилась на юг к «Горькому». Контакт с ним был утерян вчера, незадолго до наступления темноты. Это беспокоило Болейлева, так как патрули с «Горького» до сих пор не могли обнаружить «Юту» этим утром. Кроме того, не было обычного утреннего разведывательного облета американскими самолетами. Две американских оперативных группы постоянно отслеживали «Горький» и поочередно производили «учебные» удары по оперативной группе Болейлева в попытке вывести его из равновесия и измотать его людей. В ходе одного из таких случаев, самолеты с обоих авианосцев выскочили из-за горизонта и прошли по всем сторонам света над «Горьким» на полной скорости. Скорость и неожиданность атаки почти привела к открытию огня.

В результате, был установлен очень жесткий контроль над зенитно-ракетными системами кораблей. Приказ-инструкция разрешал открытие огня только по приказу Болейлева. Он не хотел случайно начать войну с США.

В оперативном центре «Горького», офицер противовоздушной обороны уставился на экран радара и свои приборы. За последние полтора часа он не видел ничего, кроме статики. Американцы подавляли его радар. Хотя это можно было бы счесть враждебными действиями, офицер ПВО считал, что все обойдется. Сила помех говорила, что их источник находился неподалеку, вероятно, они наводились самолетом ЕА6В «Проулер», созданным специально для ведения радиоэлектронной борьбы. Но каков бы не был источник, из-за него корабельные радары были бесполезны, кроме очень близких дистанций. Чтобы компенсировать это, корабли сопровождения разошлись шире, чем обычно, чтобы увеличить время выдачи предупреждения для оперативной группы, в особенности, для «Горького».

Офицер радиоэлектронной борьбы первым заметил приближающиеся ракеты.

Он услышал слабый сигнал. Офицер радиоэлектронной борьбы наклонился вперед и внимательно вслушался. Убедившись в верности сигнала, он уведомил офицера противовоздушной обороны, что на подходе было несколько ракет «Гарпун». Компьютерная проекция курса указывала, что их курс пересекался с «Горьким» и крейсером «Кинда»*, который находился поблизости, обеспечивая прикрытие «Горького». Офицер противовоздушной обороны заколебался. Он никогда не видел ничего подобного раньше.

* «Кинда» являлось названием крейсеров проекта 58 по классификации НАТО. Реально построенные 4 корабля носили названия «Грозный», «Адмирал Фокин», «Адмирал Головко» и «Варяг»

P.S. Прикрытие авианосца с полностью автоматизированной системой ПВО (т.е. комплексами "Кортик" и "Кинжал") крейсером проекта 58 - это примерно как прикрытие чемпиона мира по боксу физически крепким старшеклассником

Радар был все еще не в состоянии обеспечить компьютер четкими данными, необходимыми для их точного обнаружения. Как бы то ни было, их число продолжало расти: с шести до десяти, пятнадцати, двадцати одной и продолжало увеличиваться. Офицер противовоздушной обороны наконец признал ракетной атакой то, что ей являлось, как раз когда волна аналогичных отметок появились на юге.

Он включил общекорабельную тревогу и крикнул по внутренней связи, что находится под атакой более тридцати противокорабельных ракет. Так как приближающиеся ракеты были слишком близко, чтобы помехи дали какой-то эффект, компьютеры «Горького» начали выдавать точные данные офицерам корабля и системам вооружения, а противоракеты начали автоматически наводиться на приближающиеся ракеты.

На панели управления вспыхнули зеленые огни, указывая, что системы были заряжены и готовы к стрельбе. Все, что было необходимо - это включить автоматизированную систему обороны.

Офицер противовоздушной обороны, однако, не активировал ее. Как того требовал приказ-инструкция, он ждал приказа командира корабля.

Капитан в свою очередь ждал приказа адмирала, который в тот момент карабкался по лестнице в центр управления, чтобы узнать, почему противоракеты еще не была запущены.

Болейлев ворвался в центр управления, задыхаясь и крича «Огонь, черт подери, огонь!» как раз в тот момент, когда первая американская ракета «Гарпун» врезалась в «Горький» чуть выше ватерлинии.

* * *
Бендер-Аббас, 16 июня, 11.07 (16 июня, 07.37 GMT)

C-141 подходил к Бендер-Аббасу, летя над Персидским заливом на низкой высоте, как того требовали правила. На его борту генерал-майор Эдгар Тортон, командующий 12-й легкой пехотной дивизией, пребывал в раздражении. Генерал хотел войти в Иран через парадный вход. А лететь над водой, словно брошенный камешек, ему представлялось чем-то немного недостойным. По крайней мере, он принял меры предосторожности, отправив вперед своего начальника штаба и офицера дивизии по связям с общественностью (PAO), чтобы к тому моменту, как «Кондор-шесть», каковым был позывной Тортона, сойдет по рампе на войну, все было готово.

Прием, полученный «Кондором-шесть» был далек от запланированного.

Все, что он увидел, сойдя по рампе С-141 на взлетно-посадочную полосу, были лейтенант военной полиции и два «Хаммера» с установленными на крышах и взятыми на изготовку пулеметами. Знамя 12-й дивизии, ПАО, фотографов и почетного караула со знаменем дивизии не было. Тортон остановился на середине рампы и выругался. Отказавшись спускать дальше, он приказал своему помощнику выяснить у лейтенанта военной полиции, что происходил и почему прием от дивизии не готов.

Помощник покорно побежал вниз, поговорил с лейтенантом и побежал обратно к генералу с ответом. Лейтенант сообщил ему, что ничего не знал ни о каком запланированном приеме, понятия не имел, где начальник штаба 12-й дивизии и имел приказ без промедления доставить генерала к командующему корпусом.

Тортон громко выругался. В прескверном настроении от полной неспособности его подчиненных сделать так, как он приказал, он запрыгнул в «Хаммер» с младшим лейтенантом - мальчиком на побегушках и ощутил, что упустил шанс всей своей жизни. Первые подразделения дивизии должны были прибыть с минуты на минуту. Он должен был встретить их с почестями, речами и проведением смотра. Он начал раздавать приказы. Его помощнику следовало разыскать фотографа где бы то ни было, а также отправил майора с лейтенантом военной полиции, чтобы выяснить, чего хотел командир корпуса.

Другой офицер получил указание построить солдат дивизии, когда они прибудут и найти подходящее место, с которого генерал сможет обратиться к ним, когда они будут собраны. 12-я пехотная дивизия собиралась идти в Иран и должна быть поприветствована своим командиром, как подобает в такой ситуации.

Подготовка в приветствию генералом своих войск была прервана появлением двух «Хаммеров» которые промчались по взлетно-посадочной полосе и остановились перед импровизированной трибуной. Тортон вышел из себя от ярости, но увидел заместителя командира 13-го воздушно-десантного корпуса, вылезающего из переднего «Хаммера». Словно щелчком переключателя он сменил выражение лица с гнева на широкую улыбку и подошел к нему, протягивая руку.

Вместо того, чтобы принять руку, заместитель выпалил:
- Тортон, какого черта вы о себе думаете?! Командир корпуса ждет вас и уже в ярости.

Тортон остановился. Очевидно, командование корпуса пребывало в дурном настроении.

Продолжая улыбаться, он попытался представить происходящее в наилучшем свете.

- Ну и дела, Том. Я послал одного из своих, чтобы выяснить, чего хотел командир корпуса, а сам остался, чтобы поприветствовать своих, когда они прибудут.

- Не заговаривайте мне зубы, - сказал заместитель. - Вы проигнорировали приказ командира, чтобы остаться здесь и зарисоваться на Голливуд. Вы что, не знаете, что здесь идет гребаная война?

Заместитель зашел слишком далеко, попав почти в точку. Тортон сменил выражение лица и пошел в атаку:
- Да, я знаю, что здесь война. И дивизия, прибывающая, чтобы разогнать местных погонщиков верблюдов, получит соответствующий прием. А эти чурки могут подождать еще час, прежде, чем мы сделаем из них мучеников.

Заместитель на мгновение посмотрел на Тортона, прежде, чем продолжить.

- Очевидно, генерал, вы не в курсе, что происходит. Мы не долго будем заняты иранцами.

Теперь наша основная забота - русские. С этого утра мы в состоянии войны с Советским Союзом. Так что слезайте со своего гребаного горячего коня и садитесь в «Хаммер». Командир корпуса ждет вас.

Тортон был ошеломлен. Он не имел не малейшего представления о том, что Советы в настоящее время вели боевые действия с Соединенными Штатами. Не мудрствуя лукаво, он последовал за заместителем и направился на встречу с командиром корпуса.

* * *
Мемфис, Теннесси, 16 июня, 02.37 (16 июня, 08.37 GMT)

Как и большинство личного состава 2-го батальона 354-го пехотного, Эд Льюис воспользовался трехдневным отпуском, который они получили перед отправкой в Иран, чтобы навестить свою семью и попрощаться должным образом. Ему было почти жаль, что у него была такая возможность. Все, включая самого Льюиса, изо всех сил старались заставит себя верить, что это будет не более, чем очередные учения. Никто не говорил об Иране или его предстоящем уходе. Эта претензия заставила всех ощущать себя еще более неуютно и поставила всех на грань.

Каждую ночь жена Льюиса лежала рядом, не в силах заснуть от беспокойства.

Думая, что наконец заснет, она вставала, шла в ванную и плакала. Льюис услышал это этой ночью, но ничего не сказал. Когда она, наконец, успокоилась и вернулась в кровать, он повернулся и обнял ее.

Ее эмоции улеглись и, утешившись рядом с мужем, она заснула. Тогда Льюис осторожно встал и пошел вниз, чтобы посмотреть новости по кабельному каналу, чего он не делал раньше, когда его жена не спала, опасаясь еще больше расстроить ее.

Вести о USS «Франклин» и ответном ударе самолетов с «Хорнета» по советским военным кораблям в Индийском океане не удивили Льюиса, хотя и встревожили. Конфронтация была неизбежна.

Все ожидали этого. Теперь же, когда это случилось, все стало яснее и проще.

Что обеспокоило Льюиса, так это то, что когда он смотрел на спутниковые снимки горящего «Франклина», а за тысячи километров гибли люди, выпуск новостей прервался рекламой, предлагавшей средство от распухшего геморроя и новые прокладки для защиты женского нижнего белья. Новая война, очевидно, не входила в противоречие с насущными потребностями населения Соединенных Штатов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186216

Переводчики: Zarevich