Готовый перевод Harold Coyle Sword Point / Острие меча: Эпилог

ЭПИЛОГ

Величайшее несчастье, если не считать проигранного сражения - это выигранное сражение

- Артур Уэлсли, герцог Веллингтон

* * *
У 385-го километрового столба демаркационной линии, Иран, 5 октября, 04.50 (5 октября, 01.20 GMT)

Бронемашина БРДМ двигалась медленно, войдя в демилитаризованную зону.

Майор Воришнов ненавидел входить в демилитаризованную зону в любое время, но в ночное особенно.

В минных полях были очищены проходы, но это не значило, что они были чисты. Иранцы имели привычку лазить ночью в ДМЗ и перемещать мины. Не проходило и недели, чтобы солдат не погиб на якобы очищенной полосе.

Вход в демилитаризованную зону был строго воспрещен, особенно это касалось бронетехники, но обе стороны нарушали это, проверяя реакцию друг друга и ища слепые участки. Воришнов предпочел бы не идти туда этой ночью. Однако БМП одного из его патрулей застряла в ДМЗ. Зная, насколько чувствительными были такие нарушения, Воришнов решил пойти туда и лично проконтролировать ремонт. Он хотел убрать ее оттуда до рассвета. В противном случае, расплата будет страшной.

* * *
В двадцати пяти километрах к югу от 385-го километрового столба, Иран, 5 октября, 05.05 (5 октября, 01.35 GMT)

Молодой лейтенант, новичок в части, не был настроен будить майора.

Когда в ТОЦ пришло сообщение о неустановленной машине, лейтенант решил не беспокоить майора, пока машина не будет однозначно опознана. Кроме того, дежурный сержант сказал, что в этом не было ничего особенно выдающегося и русские проделывали такое «все время». Но когда пришло сообщение, что еще три машины вошли в ДМЗ, лейтенант занервничал и отправил солдата разбудить майора Диксона и сообщить о нарушении.

Диксон ворвался на ТОЦ в такой ярости от того, что его не разбудили сразу же после первого сообщения, что был не в состоянии связно говорить.

Он обматерил лейтенанта, называя его всем, что пришло ему в голову. Затем он повернулся к дежурному сержанту и отчитал его за то, что тот оказался настолько дураком, что позволил лейтенанту сделать глупость. Направившись в ДМЗ на одной из двух «Брэдли» оперативной группы, он все еще был в ярости.

Потребовалось проехать весь путь на холодном ночном воздухе, чтобы остудить его гнев.

* * *
Ремонт бронемашины никогда не был легким делом. То, что было простым и здравым процессом в учебниках или при демонстративном исполнении, было серьезной работой, когда ее выполняли в темноте, в полевых условиях голодные, уставшие и напуганные люди.

Воришнов, которому не терпелось убраться из ДМЗ, встал за спиной прапорщика, задавая вопросы и давая советы. Прапорщик, настолько тактично, насколько это было возможно, ответил майору, что ситуация была под контролем. Поняв намек, Воришнов вернулся к своей машине и начал ждать.

Опираясь на борт своей бронемашины, он начал дремать.

Ночь уже сменилась предрассветными сумерками, когда командир БРДМ потряс Воришнова за плечо и сказал, что с американской стороны движется какая-то машина. Воришнов взобрался на БРДМ и посмотрел туда, куда указывал командир БРДМ - на небольшую возвышенность к югу от проволочного заграждения, ознаменовывавшего собой границу между советской и американской зонами оккупации Ирана.

Они оба смотрели на горизонт, пока не заметили неподвижную антенну, выступавшую над возвышенностью. Очевидно, там был дозор, следивший за ними. Антенна, вероятно, принадлежала бронемашине. Воришнов повернулся и посмотрел на ремонтируемую машину. Понадобиться еще некоторое время, чтобы все закончить. Не в силах ничего сделать, он спрыгнул с машины и пошел к проволочному заграждению, внимательно следя за тем, куда ступает.

Оказавшись у заграждения, Воришнов остановился, сложил руки на груди и уставился в точку, где видел антенну. Может быть, они сможет заставить американцев двигаться или иным образом обозначить себя. Если обе стороны нарушили ДМЗ, советское нарушение могло быть представлено реакцией на американское. Стоило попытаться.

* * *
- Как думаете, какого черта он задумал?

Диксон не сразу ответил на вопрос сержанта разведывательного отделения. Вместо этого он продолжил наблюдать за одиноким советским майором, который стоял у заграждения, сложив руки на груди, и смотрел на то место, где они находились. Он не мог представить, на что смотрел русский. Перевернувшись с живота на бок, Диксон оглянулся на «Брэдли» у себя за спиной. Она была укрыта, башня находилась на высоте ниже человеческого роста. Они подошли медленно и тихо

Не было ничего, что могло их выдать. Ничего, кроме антенны. Когда Диксон увидел антенну, которая торчала вверх вместо того, чтобы быть опушенной, он понял, что видел русский. Похлопав сержанта по плечу, он указал на антенну. Сержант тихо ругнулся, а затем спросил:
- И что теперь?

К удивлению сержанта, Диксон встал, посмотрел в сторону русского и сказал:
- Теперь пойду выясню, чего ему надо. - С этими словами он направился к проволочному забору, соблюдая осторожность.

Подойдя к забору, он увидел, что русский внимательно следит за ним.

За спиной русского майора люди, работавшие над БМП, замерли и уставились на них.

Русский майор был крупным человеком, на полголовы выше Диксона.

Диксон не позволял себе беспокоиться об этом. Он подошел к забору и установился, глядя русскому в глаза.

На мгновение они стояли напротив друг друга, испытывая неловкость. Они оба видели представителей другой стороны, но, в основном, военнопленных. На этот раз было по-другому.

Человек за забором не был сломлен. Он был вооружен и командовал другими вооруженными людьми. Не зная, что им делать, оба офицера больше рефлекторно, чем намеренно, отдали друг другу честь.

Диксон заговорил первым.
- От лица союзных войск, я выражаю протест против неспровоцированного введения войск и техники в демилитаризованную зону. Это является прямым нарушением соглашения о перемирии. Я требую их немедленного отвода.

Воришнов, сохраняя ровное выражение лица, ответил по-английски:
- Наш вход в демилитаризованную зону является ответом на вашу провокацию. Это вы нарушили условия перемирия.

Диксон поймал взгляд Воришнова, направленный в сторону ожидавшего его сержанта и укрытой «Брэдли». Наконец, он сказал:
- Возможно, мы оба нарушили условия соглашения.

Воришнов посмотрел на американца и ответил:
- Возможно, но только немного.

Каждый из них смотрел на человека за забором. Каждый знал, какую роль подразделения, разделяемые ДМЗ, сыграло в период боевых действий. Каждый повидал многое и каждый знал, что человек, на которого он смотрел, тоже повидал многое.

Они оба повидали слишком много.

Воришнов заговорил первым:
- Как вы думаете, майор, сколько это еще продлиться?

Диксон на мгновение задумался:
- Трудно сказать. Такие вещи требуют времени. По Корее переговоры шли много лет. А у нас еще есть войска в демилитаризованной зоне.

Воришнов вздохнул:
- Да, дипломаты не видят необходимости спешить. Они не сталкивались лицом к лицу с тем, с чем столкнулись мы.

Диксон спросил:
- Как вы думаете, что-то было бы по-другому, если бы они побывали здесь?

- Я думаю нет. Они не из нашей породы. Они могли бы делать нашу работу не лучше, чем мы могли бы делать их.

Слова русского «наша порода» стали для Диксона откровением. Он никогда не рассматривал русских в таком свете и не считал, что у них могло быть что-то общее, точки соприкосновения, сходство. Но русский, как и он, был танкистом, ветераном, выжившим.

Русский солдат что-то крикнул Воришнову. Тот обернулся и увидел, что БМП выбралась из канавы и двинулась к БРДМ.
- Пришло время разойтись, майор. Удачного вам пути обратно.

Диксон сделал шаг назад:
- Да. Будьте осторожны насчет мин. Нам чертовски трудно не давать иранцам передвигать их.

Воришнов впервые улыбнулся:
- Видите, и проблемы у нас одни и те же. Прощайте, майор.

С этими словами они отдали друг другу честь, развернулись и направились к своим машинам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46392/186233

Переводчики: Zarevich