Готовый перевод Shadowrise / Восход теней: Without a Heart (Без сердца)

Без Сердца.

"Выдающийся философ Файяллос также утверждал, что слова фэйри, означающие 'бог' и 'божественный' очень близки по смыслу к их словам 'дядя' и 'тетя'... " - из "Трактата о Сказочном Народе Эона и Ксанда."

Ребенок взял ее руку и положил себе на грудь - Киннитан знала, что этот жест означал "Мне страшно". Она притянула его ближе, и держала, когда ксисский корабль качало на волнах. "Не бойся, Голубь. Он не сделает тебе больно. Он привел тебя только затем, чтобы убедиться, что я не прыгну за борт с другой стороны корабля и не попытаюсь добраться вплавь до Иеросоля."

Он с упреком посмотрел на нее: он боялся не только за себя.

"Правда, все будет хорошо," - сказала она, но они оба знали, что она врет. Киннитан понизила голос до шепота. "Вот увидишь - мы найдем способ сбежать, прежде чем попадем к автарку."

Дверь их каюты резко распахнулась. На них смотрел мужчина, который схватил их на улицах Иеросоля, выражение его глаз и лица было отсутствующим, словно он думал о чем-то совершенно другом. Когда он изображал пожилую женщину, его мимика была довольно убедительна, но сейчас он отбросил ее в сторону, словно человеческая натура была только маской, которую он носил.

"Что ты хочешь?" - спросила она. "Или ты боишься, что мы ускользнем через закрытую дверь? Может быть, заберемся на мачту и сбежим по облакам?"

Он проигнорировал ее слова, прошел к окну, подергал, проверяя, рамы, затем пересек обратно крошечную каюту.

"Как тебя зовут?" - спросила Киннитан.

Его губы дернулись. "Какая разница?"

"Мы будем вместе на этом корабле, пока не приплывем к автарку, и тебе не заплатят твои кровавые деньги. Ты безусловно знаешь, как зовут меня, и более того - ты должно быть провел недели, следя за мной, наблюдая каждый мой шаг. Святые небеса, ты даже одевался, как старуха, чтобы шпионить за мной! По крайней мере ты мог бы сказать мне, кто ты."

Он не ответил, и его лицо осталось таким же лишенным выражения, как лицо мертвеца, когда он повернулся и вышел из каюты, и каждое его движение было точным и плавным, как у храмового танцора. Она почти восхищалась им, хотя она знала, что это будет сродни восхищению мыши смертельной грацией кошки.

Она почувствовала, как что-то капнуло на ее руку. Голубь снова плакал.

"Ну-ну," - она стала его утешать. "Шш-шш, ягненочек. Не бойся. Я расскажу тебе историю. Хочешь послушать историю?" Она не стала ждать ответа. "Ты слышал историю о Кривом Хабили? Я знаю, что ты слышал о нем - он был сыном великого бога Нушаша, но когда его отец очутился в изгнании, с Хабили очень плохо обращались Аргал и остальные демоны-боги. Какое-то время казалось, что у него нет шанса выжить, но в конце он сразил своих врагов, спас отца и даже спас сами Небеса. Хочешь послушать об этом?"

Голубь тихо шмыгнул носом, и она сочла это за согласие.

"Некоторые места немного страшные, так что ты должен быть храбрым, хорошо? Тогда я расскажу тебе." И она рассказала ему историю, которую слышала от отца.

Давным-давно, когда лошади умели летать и великая красная пустыня Ксанда была покрыта травой, цветами и деревьями, великий бог Нушаш ехал верхом и встретил Сайю Цветок Рассвета. Ее красота украла его сердце. Он пошел к ее отцу Аргалу Громовержцу, который был его сводным братом и попросил ее руки. Аргал дал разрешение, но он задумал вероломный бесчестный план, потому что он и его братья завидовали Нушашу.

Когда Нушаш забрал Сайю в свою семью, Аргал позвал братьев Сергала и Эфиала, и сказал им, что Нушаш украл его дочь. Тогда братья собрали всех своих слуг и воинов и поскакали в Лунный Клык, дом Соша, брата Нушаша и Господина Луны, где остановились Нушаш и его молодая невеста.

Долгой и ужасной была война, и за это время у Нушаша и Сайи родился сын. Его назвали Хабили, и он был смелым, красивым ребенком, сокровищем своих родителей, мудрым и добрым не по годам.

Доблестный Нушаш и его сородичи потерпели поражение из-за подлости сводного брата. Сайя Цветок Рассвета избежала смерти в разрушенном Лунном Клыке, но пропала в пустыне на много лет, пока Сергал, Господин Глубин и брат Аргала, не нашел ее и не сделал своей женой.

Сош, Господин Луны, был убит в сражении. Великий Нушаш попал в плен, но он был слишком могуч, чтобы его можно было уничтожить, и поэтому Аргал и другие разрезали его на много кусков и разбросали эти куски по всем землям. Но юный Хабили подвергся пыткам, его мучил Аргал, его родной дед, и все остальные из этого проклятого клана. Они его терзали, искалечили, и наконец вырезали его сердце, сожгли, а затем бросили Хабили в руинах Лунного Клыка.

Но в руины приползла мать-змея, чтобы найти место для кладки, и когда она родила, она положила свое яйцо в дыру в груди Хабили. С ядовитым яйцом в груди восстал Хабили, полный гнева и жаждущий отмщения.

"Как ты можешь так со мной поступать?" - спросила мать-змея. "Я вернула тебе жизнь, но мое дитя в твоей груди не сможет родиться. Если ты сейчас уйдешь, чтобы отомстить своим врагам, ты отплатишь злом за добро."

Хабили подумал и понял, что она говорит правду. "Хорошо," - сказал он. "Я поверю тебе, хотя моя родная семья предала меня больше раз, чем я могу сосчитать. Возьми свое яйцо, но пойди и принеси мне кусок угля из костра и вложи его мне в грудь." И Хабили достал змеиное яйцо из своей груди, и снова упал замертво.

Мать-змея была благородной. Она могла оставить его так, но вместо этого она принесла уголь из костра в руинах башни, хотя он сильно обжег ей пасть, и вот почему с тех пор змеи не могут говорить, а только шипят. Она вложила уголь в грудь Хабили, и он вернулся к жизни. Он поблагодарил ее, и ушел, хромая от многочисленных травм так сильно, что смертные, которые его встретили, назвали "Кривым".

Многие годы бродил он по земле, много изведал и узнал, но всегда думал о том зле, которое причинили ему его дед и дядья. Наконец он решил продолжить священную вражду и вернуть к жизни своего отца, Нушаша. Но тело его отца было разрезано на куски и разбросано по всем сторонам света, так что Хабили пришлось долго и трудно искать их. Наконец он отыскал их все, кроме головы своего отца, которая хранилась в хрустальном ларце в доме Сергала, бога Глубин и Мертвых, кого северяне называют Керниос. Хабили пошел в крепость Сергала, с помощью чар и заклинаний, которые он узнал, прошел мимо стражи внутрь дома. И когда он крался через это мрачное место, жена Сергала возникла перед ним. Сначала Кривой не узнал ее, но она узнала его, ведь она была его матерью, Сайя Цветок Рассвета, которую захватил и принудил стать его женой Сергал.

"Ты должен бежать. сын мой," - сказала она ему. "Хозяин Земли скоро вернется, а когда так будет, он разозлится и уничтожит тебя."

"Нет," - сказал Хабили. "Я пришел похитить голову отца, чтобы вернуть его к жизни."

Она была напугана, но не могла изменить решение своего сына. "Темный Сергал держит голову твоего отца в самом глубоком подвале дома," - сказала она наконец, "в хрустальном ларе, который нельзя разбить без молота Аргала Громовержца, его брата. Но ты не сможешь украсть молот без сети Эфиала, Господина Вод, их общего брата. Все трое братьев сейчас на охоте и их сокровища без присмотра, так что ты должен пойти и взять их, а то они скоро вернутся в свои дома и тогда у тебя никогда не получится это сделать."

И вот Кривой Хабили побежал из дома Сергала и, следуя инструкциям своей матери, нырнул в глубокую реку и поплыл вниз, в самую глубину, к дому Эфиала. Затем с помощью своих способностей обманул крокодилов, стороживших вход и украл сеть. Потом он забрался на вершину высокой горы, где стоял дом Аргала. Он накинул сеть Эфиала на сотню воинов, и они уснули, затем взял огромный молот, висевший возле двери. Потом Хабили забрал волшебную сеть и спустился с горы Ксандос. Он вернулся к дому, где его дядя Сергал, Лорд Глубин, берег свой трон и все свои сокровища.

"Пожалуйста, будь осторожен, сын," - попросила Сайя. "Если Сергал найдет тебя здесь, он тебя уничтожит. Ведь он бог мертвых земель. Он затянет тебя в темноту и ты останешься там навечно." Но Хабили спустился по лестнице в самую глубокую часть замка бога Мертвых и нашел голову своего отца в коробке из золота и хрусталя, плавающей в бассейне из ртути. Когда Хабили взял ее, глаза его отца открылись. Но так как у него были глаза и рот, но не было сердца, он не узнал своего сына, и голова Нушаша подняла крик: "Помогите! Сергал, великий бог! Кто-то хочет украсть меня!"

В это время Сергал вернулся с охоты. Он услышал крик головы Нушаша и помчался в туннель, ведущий в подвал, и его шаги гремели как гром. Хабили испугался, хотя уголь в его груди был горяч - он знал, что со своими покалеченными ногами он не сможет сбежать от бога Мертвых - поэтому он поставил на пол голову своего отца, взял молот Аргала и сеть Эфиала и стал ждать. Когда Сергал ворвался в комнату, его борода и одежда были черны, как беззвездная и безлунная ночь, глаза сверкали как красные рубины. Хабили набросил на него сеть. На минуту Сергала замедлила морская магия его брата, он в изумлении остановился. В это мгновение Хабили бросил в него молот и он сбил Сергала бога Мертвых с ног. Хабили поднял молот, взял голову отца в хрустальном ларе и побежал по лестнице, а за ним - Сергал, с каждым шагом все ближе и ближе.

Сайя, мать Хабили, схватила Сеграла за плащ, когда он пробегал мимо. "Муж," - закричала она, "ты должен пойти и поесть супу, прежде чем он остынет."

бог Земли попытался вырваться от нее, но она держала крепко. "Женщина, пусти меня. Кто-то украл то, что принадлежит мне."

Сайа обняла его. "Но я расстелила постель. Поди и ляг со мной, прежде чем постель остынет."

Сергал снова попытался вырваться. "Пусти меня! Кто-то украл то, что принадлежит мне."

Сайя не пускала. "Побудь со мной. Мне нехорошо, я наверно скоро умру."

Сергал заорал, "Ты умрешь сейчас!" и ударом сбил ее с ног, но в это время Кривой Хабили сбежал из подземного дворца и помчался на юг в леса, окружающие Ксандос. С помощью молота Аргала он освободил голову отца из ларца, а потом соединил все куски Нушаша Белый Огонь и бог Солнца снова ожил.

"Отец!" воскликнул Хабили. "Ты снова жив!"

"Ты хороший и верный сын," - сказал ему Нушаш. "Ты спас меня. Где твоя мать? Я хочу видеть ее."

Когда Хабили рассказал ему, что Сайя цветок рассвета погибла, чтобы они могли сбежать от Сеграла бога Земли, Великий Нушаш исполнился горем. Он ушел в свой дом в Небесах и возобновил свои старую работу - каждый день солнечная колесница совершала движение по небу. Хабили остался на земле, и открыл правду людям об Аргале Громовержце и всем этом предательском клане богов и о том, что все они являются врагами Нушаша Белый Огонь. Тогда люди изгнали приверженцев Аргала и с тех пор все земли Ксандоса поклонялись Нушашу, истинному королю неба."

Голубь сжал ее руку. Она опустила взгляд и увидела вопрос в его глазах. "Да," - сказала она, "это все правда. Вот почему я рассказала тебе эту историю. Кривой Хабили был мертв, с вырезанным сердцем, и все же он вернулся, чтобы победить своих врагов - а они были боги и демоны! Да, ему было страшно, он он не сдался страху. Вот почему все окончилось хорошо."

Голубь сжал ее руку.

"Пожалуйста. Поэтому не надо бояться, малыш. Мы найдем выход. Боги помогут нам. Небеса защитят нас."

Она еще долго держала его в объятиях, пока не почувствовала, что его дыхание изменилось. Голубь наконец заснул.

Вопреки всему, искалеченный мальчик Хабили выжил, сказала она себе. Вопреки всему. Но чтобы спасти его, его мать должна была погибнуть.

"ВЫ ВЕРУЮЩИЙ, король Олин?" - золотые глаза Автарка выглядели еще ярче, чем обычно.

"Верующий?"

"Да. Вы верите в небеса?"

"Я верю в моих богов."

"А. Так Вы неверующий, - по крайней мере в привычном смысле."

"Что это значит, Ксандианец? Я же сказал тебе, что я верю в..."

" 'В моих богов', - вот что Вы сказали. Я слышал." Сулепис поднял свои длинные ладони кверху, как две чаши весов. "Что означает, что Вы признаете, что другие люди верят ... в других богов. Но тот, кто истинно религиозен, думает, что других богов не существует, и что верования других - это предрассудки или поклонение дьяволу." Автарк улыбнулся. Несмотря на привлекательную внешность, у него была ужасная, пугающая улыбка; даже после более чем годичной службы Пиниммон Вэш не смог привыкнуть к ней. "Я полагаю, Вы не принадлежите к такому типу людей."

Олин пожал плечами, но выразил свою мысль осторожно. "Я стараюсь понять мир, в котором я живу."

"То есть Вы находите, что тяжело верить во что-то настолько глупое, как то, что каждое слово из Книги Трайгона - правда. О, нет, не злитесь, Олин. То же самое можно сказать о вере моих людей в Откровения Нушаша. Сказки для детей."

Даже Вэш, несмотря на годы практики, не смог подавить тихий возглас изумления. Атарк повернулся к нему, улыбаясь. "Я обидел тебя, Министр Вэш?"

"Н-нет, Золотой. Ничего из того, что ты делаешь, не может обидеть меня."

"Хм-м-м. Звучит как вызов." Сулепис засмеялся, чистое, беззаботное веселье счастливого ребенка. "Но в данный момент я вовлечен в глубокую философскую дискуссию с Королем Олином, так что тебе, возможно, будет более удобно заняться чем-нибудь другим." - его улыбка внезапно исчезла. "Другими словами - вон, Вэш."

Вэш поклонился и немедленно вышел. Проходя мимо Скотарка Прусуса, качающегося в своем кресле, Вэшу показалось, что в этих слезящихся глазах, он заметил еще что-то, кроме обычного страха и смятения. Был ли интерес калеки привлечен беспечным богохульством автарка? Было ли это туповатое существо действительно обижено? Вэша это развлекло. Возможно, Сулепис отослал прочь не того человека.

Когда он попал в главную рубку, Вэш быстро, насколько позволили его старые ноги, взобрался по лестнице на палубу, затем обошел ее вокруг, так что он мог слышать голос автарка. Нельзя дожить до преклонных лет в звании Верховного министра, будучи в невежестве относительно важных разговоров, но поскольку здесь на королевском корабле у него не было его обычных ресурсов, он должен был шпионить сам, насколько бы унизительно для его авторитета и опасно это не было.

Сулепис все еще говорил, когда Вэш приблизился достаточно, чтобы слышать.

"... Нет, тут нет причины для стыдливости, Король Олин," - сказал автарк. "Мудрый человек понимает, что древние вложили в великие религиозные книги секреты, которые слишком важны, чтобы простой народ их услышал. Знание такого рода для элиты - для людей, таких, как Вы и я, кто глубоко изучал гуманитарные науки, и может видеть правду за показным блеском истории."

Вэш слегка подался вперед, так что мог видеть затылок Олина, стоявшего у перил под ним. Автарка не было видно, хотя по напряженной позе Олина можно было судить, что он рядом: верховный министр хорошо знал, что даже внешне дружелюбный разговор с Сулеписом вызывал чувство нервозности и страха.

"Вы неправильно меня поняли..." Начал Олин, но атарк только рассмеялся.

"Нет, не спорьте, мой дорогой друг - человек, у которого осталось не так много вздохов, не должен тратить напрасно ни одного. Я знаю намного больше о Вас, чем Вы обо мне, Олин Эддон. Видите ли, я наблюдал за Вами и Вашей семьей."

Северянин застыл у перил. Если бы не зеленые, неспокойные воды Восточного моря, что продолжали разбиваться в белую пену за плечами Олина, Пиниммон Ваш подумал бы, что весь мир внезапно замер, будто пропущенное сердцебиение. "Вы наблюдали за нами...?"

Сулепис продолжал, как будто его собеседник ничего не сказал. "Я знаю, что Вы, Ваш королевский медик и другие философы Вашего двора изучали древние науки, утерянные искусства ... времен богов."

"Не понимаю, что Вы имеете в виду," - сухо ответил Олин.

"Возможно, что Вы поступили так оригинально по своим собственным причинам - больше узнать о загадке вашего полукровного происхождения - но за годы изучения Вы не могли не узнать о том, как на самом деле устроен мир, больше, чем те простофили, которые окружают Вас, кто называет Вас Монархом, помазанным богами, совершенно ничего не зная о богах." На мгновение Сулепис вышел в поле зрения Ваша, и тот отшатнулся, но атарк лишь приблизился к Олину, повернувшись спиной к месту, где прятался Вэш. Вэш не мог видеть стражу, но он знал, что им не нравится, что автарк находится так близко к пленнику.

Это была странно обычная сцена - два человека стоят рядом, опираясь на перила: если бы не церемониальный костюм атварка - заостренный кверху головной убор, известный как Беленная Корона из-за своей формы, напоминающей ядовитое семя этого растения, большой золотой амулет на груди, и конечно, его золотой наперсток - Сулепис мог бы быть обычным Ксандианским священником, обсуждающим церковную десятину и поддержание прихода со своим северным оппонентом. Но Вэш знал, что прямо столкнувшись взглядом с этими золотыми глазами, понимаешь, насколько другим существом является автарк.

Северный король наверно был удивительно храбрым: кто-угодно другой, почувствовав так близко лихорадочный жар мыслей автарка, отступил бы. Люди при дворе шептались, что стоять возле Сулеписа - это как стоять под палящим солнцем пустыни, и если оставаться рядом слишком долго, то сначала твой разум, а затем и кости и кожа сгорят дотла.

Вэш слегка вздрогнул. Когда-то он называл такие разговоры бессмыслицей. Теперь он чувствовал, что готов поверить во что угодно о своем господине, вселяющем ужас боге-на-земле.

"Возможно это немного сложно понять." Атарк вытянул длинные пальцы в сторону западного горизонта, как будто он хотел сорвать солнце, как фигу с ветки. "Наверно, я размышлял об этих вещах больше, чем Вы, Олин, но я знаю, что Вы можете их понять - что Вы можете распознать правду. А когда Вы это сделаете... что ж, возможно, тогда Вы будете думать по-другому обо мне и о моем плане."

"Сомневаюсь."

Автарк удовлетворенно хмыкнул. "Вы знаете историю о Меларке, героическом короле древнего Джарра? Я уверен, Вы слышали ее. Его жена была проклята судьбой - она не могла родить ему сына. Он спас сокола от огромной змеи, и в награду сокол полетел с ним на Небеса, где он смог украсть Семя Рождения у самих богов."

Олин поднял глаза, выражение его лица было настолько странным, что Ваш не мог понять его. "Я слышал что-то похожее о великом герое Хилиометесе."

"А, Вы подтвердили мою мысль. Так вот, большинство из тех, кто слышали эту историю, верят, что 'Это правда. Так сделал Меларк - или Хилиометес, в зависимости от того, как им было рассказано, - так сделал великий герой.' " На минуту рука бога-короля опять поднялась, наперсток блеснул огнем в лучах заходящего солнца. "Но конечно, в это верят полные простаки. Более умные люди - церковники и другие, вожди простого народа, они скажут, 'Конечно, Меларк не мог подняться в Небеса на соколе или принести на землю Семя Рождения, но суть этой истории в том, что секреты богов могут быть раскрыты смелыми людьми, что человек может изменить свою судьбу.'

А дикие умы, одинокие философы, живущие вдалеке от осуждения остальных, могут даже подумать: 'Если не существует такого большого сокола, чтобы нести взрослого человека, возможно, весь рассказ о Меларке, добравшемся верхом до Небес - ложь. И если этот рассказ - ложь, возможно, другие тоже ложь. И если рассказы - ложь, возможно, вся история, которую они образуют, лжет. Возможно, самих богов не существует!' А от такого богохульства отшатнутся даже самые мудрые, так как они понимают, что такие мысли могут заставить исчезнуть сами небеса и оставить людей одних в пустоте."

Тон автарка изменился, стал мягче и тише, поэтому Вэш, проклиная свои старые уши, должен был наклониться ниже, и его спина, которая и до этого ныла, заболела по-настоящему. А еще он боялся, что перила заскрипят под его весом, и выдадут его.

"Но вот что я скажу всем им, и глупым, и любознательным, и смелым," - продолжил автарк, - "они все правы! И также они все неправы. Только я осознаю правду. Лишь я один из всех живущих могу подчинить богов своей воле."

Ваш сделал вдох. Таких границ безумия он еще не видел, а он был свидетелем многих странностей и диких идей автарка.

"Я не... Я не понимаю Вас." - голос Олина сейчас казался слабым и больным.

"О, я думаю, понимаете. Или по крайней мере Вы уловили суть того, о чем я говорю - потому что Вы сами об этом думали. Признайте, Олин, Вас удивляет слышать такие идеи - более резкие, но все же не очень отличающиеся от Ваших собственных - от того, кто, как Вы думаете, очень отличается от Вас. Потому что когда к Вам изучали эти секреты и мысли в глубинах отчаяния, когда Вы пытались понять, за что так проклят ваш род, я шагнул дальше, сказав: 'Эти секреты я искал, но я не буду наковальней, я буду молотом. Я тот, кто придаст форму.' " Автарк снова радостно засмеялся.

"Понимаете, я знаю, что находится под Вашим замком, Олин из Южного
предела. Я знаю о проклятии, которое преследует вашу семью поколениями, и я знаю, что вызвало его. Но в отличие от Вас, я использую эту силу по своей собственной воле. В отличие от Вас, я не позволю небесам управлять мной древними историями и детскими страшилками! Мощь богов будет моей - и тогда я покараю сами небеса за то, что пытались отвергать меня!"

После того, как автарк вернулся в каюту, король Олин оставался у перил, молча глядя на воду. Пиниммон Вэш, у которого теперь болели и колени, не осмеливался пошевелиться, боясь, что король севера заметит его. Наконец, Олин повернулся и позволил страже отвести себя назад в маленькую каюту. На мгновение Вэш ясно увидел лицо иноземного короля, кожа была дряблой, а ее цвет был настолько бледным, будто Олин был уже мертв.
По правде говоря, иноземец выглядел так, будто он увидел не только свою собственную смерть, но конец всех, кого он любил.

Пиниммон Ваш никогда не тратил ни капли жалости на других. Но думая о бескровном лице Олина, он понял, что надеется, что боги проявят милосердие к северному королю и позволят ему умереть во сне в эту ночь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46615/239020

Переводчики: volha77