Готовый перевод Shadowrise / Восход теней: The King's Table (Королевский стол)

Королевский стол.

Кирос Сотерианский приводил в качестве доказательства кощунственной природы фэйри соображения о том, как их версия теомахии близка к ксандианской ереси, изображая Тригон как врагов человечества, а проигравших богов - Змеоса Белый Огонь с родичами - как его благодетелей..." - из "Трактата о сказочном народе Эона и Ксанда".

"Меня так рассердили и опечалили эти ужасные вести, Ваше Высочество," - сказал Финн Теодорос. "Убийство вашей фрейлины!

Даже сюда дошли слухи."

"Самое худшее приходится на долю семьи Талии, той маленькой девочки, которая умерла." - Бриони грустно улыбнулась ему. " 'Ваше Высочество' - так странно слышать это обращение от тебя, Финн."

"Ну, должно быть еще более странным было обращение 'малец' или 'Тим', когда ты путешествовала с нами." Он рассмеялся. "Вот уж и правда - Зория в бегах!"

Она вздохнула. "Честно говоря, я скучаю по этому. Тим может и не ел с королевского стола, но и отравить его никто не пытался."

"Это и правда шокирующие обстоятельства, Ваше Высочество. У Вас есть хоть какие-то мысли, кто мог это сделать?"

Она взглянула на дверь в комнату Теодороса, намеренно оставленную приоткрытой Эрасмиасом Джино. Отсюда ей были видны цвета формы стражников снаружи. Было глупо говорить здесь что-нибудь, если она не хотела, чтобы это подслушали. "Я не знаю ничего, кроме того, что ребенок умер из-за яда, предназначенного для меня. Лорд Джино пообещал, что найдет преступника."

"Лорд Джино?" Финн Теодорос кисло усмехнулся. "Я его знаю - настойчивый парень. Он небось напуган. Я уверен, он добьется каких-нибудь результатов."

"О, Финн, неужели с тобой тут плохо обращаются?" Ее первым порывом было протянуть к нему руки, но теперь она снова стала принцессой, и не могла этого сделать. "Я говорила им, что ты хороший человек."

"В таком случае, если вы простите меня, Ваше Высочество, но возможно, они не доверяют также и вашему слову."

Она бросила быстрый взгляд на дверь, затем встала и тихо прикрыла ее. Пусть снова ее сами откроют, если уж им так захочется подслушать. "Скажите мне снова," - сказала она тихо, "у нас мало времени - что Броун хотел, чтобы ты сделал тут в Тессисе?"

Выражение лица драматурга сделалось несчастным. "Пожалуйста, Ваше Высочество, не наказывайте меня за то, что я вмешался в отношения вашей семьи. Я только сделал то, что мне сказал лорд Броун - я клянусь, что я бы не стал ничего делать, если бы думал, что в этом есть злой умысел."

"Я сомневаюсь, что он бы так легко сдался," - грустно усмехнулась Бриони. "Догадываюсь, что он предложил вам плату за услуги, но также угрожал вам на случай несогласия."

Теодорос мрачно кивнул. "Он сказал, что иначе мы никогда не получим лицензию на работу в Южном Пределе."

"Расскажите, что он хотел от вас."

Теодорос вынул из рукава платок и промокнул вспотевший лоб. Он немного похудел за время заключения, но все еще был крупным мужчиной. "Я доставил письма к королевскому двору, как Вы уже знаете, но я не имею понятия, что в них было. Также мне сказали оставить одно сообщение для Давета дан Фаара в одной таверне, и я оставил. В сообщении говорилось, что у нас есть новости из Южного Предела, и что мы будем ждать в "Лгунье". Но у меня не было шанса поговорить с ним. Не понимаю, как у него получилось сбежать от этих солдат."

"Я думаю, ему дали сбежать," - ответила Бриони. "Тогда у меня не было времени задуматься, но теперь это все кажется..." она приложила палец к носу, "...каким-то уговором между стражей и Даветом." Она встряхнула головой. Шпионаж - липкое, сводящее с ума болото. "А что вы должны были сказать Давету, если бы могли?"

"Я должен был сказать... что сделка все еще может быть совершена, но Дракава не только должен вернуть Олина, но также послать с ним вооруженный отряд, чтобы предотвратить предательство со стороны Толли, который пытается узурпировать трон."

Она была шокирована. "Сделка с Дракавой? А что взамен: сто тысяч золотых дельфинов или мою руку? Броун предложил меня Дракаве - то, на что не пошли мой отец и брат?"

Теодорос пожал плечами. "Я и раньше выполнял поручения Авина Броуна. Он всегда давал мне только то, что было необходимо, как правило запечатанные письма. С Дан Фааром он ничего не доверил бумаге, и сказал мне не больше, чем ему было нужно."

Бриони отступила на шаг, кровь бросилась ей в лицо. "Вот как? Возможно, у графа Ландсэнда есть собственные планы - а может, и секреты."

Драматургу было явно неловко. "Я...Я ... Я правда больше ничего не знаю об этом туанце Давете, клянусь Вам. Пожалуйста, не сердитесь на меня, Ваше Высочество."

Бриони поняла, что испугала Теодороса, который был одним из немногих людей, которые обращались с ней как с другом, когда это не было им нужно: писатель дрожал и на лбу у него выступил пот.

Я и правда опять Эддон. Как и мой отец, я бы хотела, чтобы во мне видели не только короля, но забываю, что мой темперамент может заставить людей бояться за свою жизнь.

"Не волнуйся, Финн." Бриони взяла себя в руки. "Ты ничего не сделал, чтобы навредить мне или моей семье."

Теодорос все еще выглядел несчастным, но сумел проговорить: "Спасибо, Ваше Высочество."

"Но твоя служба Южному Пределу не закончена - у меня есть для тебя работа. Мне нужен секретарь. Я никому не могу доверять в Сианизе, но мне нужен кто-то, кто может легко вписаться в придворную жизнь, кто-то, у кого есть уши... и вкус...к сплетням."

Финн Теодорос поднял глаза, на его лице была смесь облегчения и смущения. "Вы, конечно, не имели ввиду меня, Ваше Высочество?"

Бриони рассмеялась. "Я думала о Фейвале, если честно. Он играл роли придворных обоих полов, почему бы ему не сыграть еще одну для меня? Нет, у меня на тебя другие планы, Финн. Я хочу, чтобы ты и остальные члены труппы были моими ушами здесь в Тессисе. Выясните, что люди думают, в особенности о Южном Пределе, любые новости о войне там, или об узурпаторе Толли." Она встала. "Я не могу принимать решения, не имея информации. Без моих собственных источников, я буду слышать только то, что захотят король Энандер и его прихлебатели."

"Конечно, Принцесса - но как я выполню Ваше поручение? Я же заключенный!"

"Ненадолго. Я разберусь с этим. Будь храбр, друг Финн. Ты теперь мой человек и я позабочусь о тебе."

Бриони подошла и распахнула дверь. "Актеры! О, наконец-то можно забыть о них!" - громко сказала она, так, чтобы слышала стража. "Отведите его обратно в камеру! Я уже устала от компании профессиональных лжецов."

Войдя, он поклонился. "Доброе утро, леди. Убьете ли Вы меня сегодня?"

"А что, Кайин? У тебя другие планы?"

Это стало их привычным приветствием. И полностью шутливым оно не было.

Глаза леди Яссамез были закрыты. Только сейчас она вернулась мыслями издалека в это незнакомое место, этот солнечный город у океана - того же самого черного, лишенного солнца моря, что бьется у скал Кул-На-Вара, но совсем другого внешне и внутренне. Да, Мантия изменила мир только несколько сотен лет назад, великое покрывало, сделать которое научил их Горбун, и которое дало им безопасность - но только ли Мантия изменила все вокруг? Может что-то взрасло в самих сердцах людей - ее людей - то, что заставляло их больше не любить солнце?

Она посмотрела на Кайина, который стоял перед ней со своей странной, грустной улыбкой. Кто еще в Кваре мог так выглядеть, у кого еще могло быть это выражение страха, вины и покорности, что обычно присуще только смертным? Они не так уж отличаются от нас как вы думаете - так однажды сказал ей сам Кайин. В то время она не обратила на это внимания, восприняв это как еще один способ разозлить ее, принудить ее убить его и закончить его неестественную полу-жизнь. Затем, позднее, она задумалась над этим. Что если это правда?

А сейчас, когда она думала о темной поверхности вод, вздымающихся у Кул-На-Вара, ей пришла в голову еще одна мысль: что, если обитатели солнечной стороны, смертные насекомые, которых она годами стремилась сокрушить, и от чьих мечей она бы с радостью умерла, если бы только могла сначала уничтожить достаточное количество своих врагов, что если эти смертные не просто как ее люди, но лучше? Как долго можно ходить со сгорбленной спиной, прежде чем утратить возможность выпрямиться? Как долго пещерные животные живут в ожидании однажды выйти на солнце, прежде чем их глаза окончательно ослепнут и кожа станет белой, как у трупа? Как долго можно жить жизнью низшей твари, прежде чем прежде чем станешь низшей тварью?

"Вы все еще не начали войну, миледи," - сказал наконец Кайин, нарушив тишину.

"Войну?"

Всего день назад Вы поклялись, что разрушите смертный город, что лежит перед нами. Помните? Когда вы взяли в плен этих двух женщин из Южного Предела. Вы были так впечатляющи, так грозны. "Будет наслаждением услышать вопли ваших людей," - сказали Вы им. Но не могу не отметить, что Вы здесь, а воплей так и не слышно. Неужели Вы подумали дважды насчет своей беспричинной ненависти?

"Беспричинной?" - уязвленно повернулась она к нему. Сам факт ее раздражения был раздражительным - ведь его единственной целью было взбудоражить ее, а она ненавидела потакать ему в этом. Но в его речах она нашла что-то странное, почти коварное. "Лишь здравый смысл пока хранит им жизнь. Только дураки не колеблются перед тем, как сделать что-то, что нельзя отменить, а вещи, которые я планирую для смертных как раз из такого разряда. Когда их бог умрет, умрут и смертные." Она посмотрела на него и позволила себе моргнуть один лишь раз - признак легкого удивления. "Ты и правда хочешь, чтобы я атаковала сегодня, Кайин? Ты хочешь приблизить их конец? Я думала, что стали тебе несколько ближе."

"Я хочу, чтобы Вы поняли свои желания, миледи. Я чувствую, что от этого многое зависит."

"Что за бессмыслицу ты несешь?"

"Бессмыслицу мне прошептали на ухо перед тем, как я снова осознал себя." Кайин остановился на мгновения, как будто подбирая слова. "Не важно. Но верите Вы мне или нет, я боюсь за наших людей, о Мать моя. Я боюсь Ваших решений. Думаю, поэтому я спросил об этом. Как и нашкодившего ребенка в ожидании прихода родителей, наказание страшит меня меньше, чем ожидание."

Потому, что в сравнении со мной ты и есть ребенок, Кайин. Когда я решу нанести удар, он будет быстрым и окончательным. Я обрушу свою мощь на это место, и она убьет все живое, даже птиц на деревьях и личинок в земле.

Впервые он выглядел удивленным, лицо наполнилось чем-то похожим на ужас. "Что? Что Вы сделаете с ними?"

Тебе не нужно знать, маленький предатель. Но поскольку разрушение будет столь полным, я не начну, пока не буду уверена.

"Так Вы признаете, что у Вас есть сомнения?"

"Сомнения? Ха." Она взяла Белый Огонь с колен и встала, потянув длинные ноги, затем положила меч на стол совещаний. Большой зал когда-то был местом заседания правительства, теперь же тут не водилось даже привидений. Ее стража ждала снаружи. Как и Кайина, наверно эта длинная пауза в военных действиях раздражает их. В отличие от него, они солдаты и должны сохранять дисциплину. "Рассказать тебе историю?"

"Правдивую?"

"Ты раздражаешь меня меньше, чем думаешь, однако больше, чем предполагает вежливость. Твой отец наверно должен стыдиться - он был исключительно галантен."

"Так Вы хотите мне рассказать историю о моем отце?"

Я хочу рассказать тебе о битве на Дрожащей Равнине. Твой отец еще не родился, там был твой пра-пра-пра-прадедушка Айям. Это была одна из последних битв между кланами Ветра и Воды и их смертельными врагами. Мы сражались за Белый Огонь против предавших его трех сводных братьев, -- смертных идиотов-идолопоклонников.

Я была одним из трех генералов Нуманнина - как его стали называть, Нуманнина Осторожного. Мы долго воевали на стороне Белого Огня, днями сражаясь против полубогов и армий смертных, и наши силы таяли. К ночи наши отряды ничего не хотели, только успеть поставить лагерь до того, как придет темнота. Брат Белого Огня Лунный бог был убит и луна стала красной, и почти ушла с неба - боги могли воевать и без света, но это было тяжело. Но у Нуманнина была видящая, которая сказала ему, что под покровом темноты один человек с отрядом стражи из смертных ушел с поля.

"Это должен быть кто-то важный," - сказал Нуманнин. "Один из королей смертных сбежал с поля боя, или быть может посланец смертных к богам Ксандоса. Мы должны захватить его."

Один из генералов говорил ему: "Ваши солдаты устали. Я не осмеливаюсь противоречить королю, но я беспокоюсь. Сегодняшний день вымотал моих солдат, а завтрашний обещает еще более кровавую битву. Даже самые яростные из наших ребят иногда нуждаются в отдыхе."

"Что-то во всем этом мне не нравится," - сказал третий генерал. "Мы можем послать отряд духов более пристально понаблюдать за этими беженцами?"

"Если никто из генералов не сделает этого," - сказал в гневе Нуманнин, - "Тогда я сам пойду."

"Мы все были пристыжены.Так как я была моложе всех и единственная не высказалась против, я почувствовала, что должна это сделать. Вместе с моей группой Творцов Слез мы оседлали лошадей и выехали."

Мы встретились с противником возле реки Серебряный Путь, у подножия холмов, окружавших большую, покрытую льдом поляну. Как и говорила Видящая, там было около сотни солдат. Они были сильны и хорошо вооружены, но их единственной задачей было защищать лишь один паланкин, который несли полуголые рабы. Когда мы приказали им сдаться, они конечно приняли бой - мы и не ожидали ничего другого. Мы знали, что поскольку особа под их защитой достаточно богата для такой многочисленной охраны, то они легко не сдадутся. Но при всей их военной силе и выучке они были всего лишь смертными солдатами и ненамного превосходили нас числом. Для нас это было как драться с сильными, но неуклюжими детьми.

Когда мы положили солдат, рабы бросили носилки и сбежали. Смертный, который выбрался из паланкина, был мал ростом и темноволос. Его лицо я не узнала, однако что-то в нем показалось мне знакомым.

Не причиняйте мне вреда, - сказал он испуганно. - Отпустите меня, и я сделаю вас богатыми.

Что ты можешь дать нам? - громко смеясь, ответили мои люди. "Золото? Скот? Мы - Люди, настоящие люди. Все, что ты мог бы нам дать, мы сами дали раньше твоим пустоголовым обезьянам."

"Наш король захотел поймать тебя, и ты пойдешь с нами," - веселились другие. "Тут не о чем говорить." Они связали руки пленника за спиной и грубо забросили его на спину лошади.

Когда мы привели его к королю, пленник заговорил опять, и хотя он по прежнему говорил умоляюще, было что-то странное в его голосе. "Прошу, о король Нуманнин, Господин Кваров, Повелитель Ветров и Мыслей, отпусти меня, и я отблагодарю тебя. Я не желаю дурного ни себе, ни тебе."

Король холодно улыбнулся - и меня это испугало, хотя я не знала, почему. У меня было чувство, что огромный валун начинает сползать с края пропасти. Что-то происходило, я не понимала что, но в следующую секунду будет слишком поздно остановить это.

Ты ничего не можешь предложить мне, кроме того, что ты знаешь, - сказал Нуманнин. И ты дашь мне это, хочешь ты того или нет. Ты теперь принадлежишь мне. Кто ты и куда направлялся?

Одно долгое мгновение смертный стоял, опустив глаза, как будто был напуган или пристыжен, но когда он посмотрел вверх, ни одного из этих чувств не было на его лице. Глаза его сияли ярко, а его улыбка была столь же тверда и холодна, как и Нуманнина.

"Будь по твоему, королек. Я лишь надеялся покинуть это место и эту бесконечную битву, для которой я никоим образом не подхожу, и вернуться в мой дом на вершине Ксандоса. Но ты остановил меня и стал допрашивать. Ты захотел сделать меня пленником. Очень хорошо." - он поднял руки. Ближайшая к нему охрана вытащила мечи, но незнакомец не сделал более ни одного движения. "Хочешь знать мое имя? Мои слуги называют меня Зосим, но тебе я более известен как первый и величайший Ловкач."

Это на самом деле был бог, в обличьи смертного - и он уже начал принимать свой настоящий вид. Он становился все больше и больше. Глаза его метали молнии. Я была молода, и не так сильна, как сейчас - я не могла даже прямо смотреть на него, так ужасен был его вид. А это был наименее воинственный из богов! Мы схватили его, когда он пытался улизнуть из сражения! Но теперь он был готов сражаться. Был готов карать.

Его кожа стала черной, как вороново крыло, глаза как угли. Доспехи красного и синего металла росли на нем как мох на камне, пока не покрыли его с головы до пят. Все мы, слуги короля, стояли и смотрели на него, как птицы, загипнотизированные взглядом змеи. Он протянул руку, и в ней оказался огненный хлыст. В другой руке возник кристальный жезл. Затем он начал разить - даже сама песнь, что он пел, была ужасна. Ты никогда не видел бога, Кайин. Бог в состоянии войны - это самое пугающее, что я могу представить. Надеюсь, что до конца жизни я не увижу больше подобного. На самом деле у такого бога как Ловкач, властелина настроений и тайн, сама внешность была частью того, что делало его столь пугающим - наш собственный ужас придавал ему величия.

Но тем не менее, боль не покинула ее быстро и она пролежала в тишине так долго, что Эниас начал выглядеть взволнованно.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46615/288015

Переводчики: volha77, Tanker227