Готовый перевод After Forever Ends / Когда Заканчивается Вечность: Глава 1

Глава 1

- Бабушка?

Я слышу голос Китти с другого конца дома, но не собираюсь ей отвечать. Я сижу на стуле в её саду и отчаянно пытаюсь услышать хоть один звук природы, хоть что-нибудь кроме слабого перестука товарного поезда в нескольких кварталах отсюда. Всё, что я слышу в её доме, это звуки самолётов, поездов, автомобилей, мотоциклов и газонокосилок. Весь день напролёт. От них так болит голова. Порой хочется, чтобы на меня снизошла благостная глухота, которой вот уже несколько лет наслаждается Александр.

Это не вина Китти. Она моя любимая внучка - я этого никогда не скрывала. Мы с ней были два сапога пара с самого её рождения, и было очень щедро с её стороны пригласить меня остаться в её доме, пока я восстанавливаюсь после операции. Когда Александр и Люси больше не могли меня выносить, Китти оказалась единственным человеком, к которому можно было обратиться. По приезду со мной невозможно было иметь дело, но в её венах кипела моя шотландская кровь, и Китти бумерангом вернула мне обратно всю мою сварливость. Полагаю, мало кому удается поссориться с ней и при этом выжить. Поэтому, беря во внимание свой возраст, я решила уступить и прекратить ругаться. Было нелегко. Ничто не раздражает меня сильнее, чем человек, ведущий себя как овца, в то время как он может быть драконом.

Я безумно люблю Китти. Не думаю, что она стала бы жить в выбранном мною месте, поскольку со мной никто не советовался, когда она с мужем покупала этот дом, поэтому и жаловаться на шум не стоит. Нет, дело не в Китти, и даже не в её доме. Дело в том, что я скучаю по своему собственному дому. Этому маленькому домику в Уэльсе, где слышны только журчание ручья, бегущего к озеру, чириканье птиц да изредка, по ночам, ухание совы. Там всё так отличается от здешней Англии. Я не жила в городе с пятнадцати лет. У меня не выработался иммунитет к шуму.

Тихо здесь становится только ночью, и тишина эта довольно жуткая. Словно все люди разом исчезли, оставив включенным свет. Задний двор - самое темное место, которое я могу найти. Из-за слепящего света уличных фонарей мне не видны звёзды, но я часто пробираюсь сюда, чтобы посмотреть на проносящихся мимо фонарей летучих мышей. Быстрые, тихие и грациозные, они напоминают мне меня, когда я была ещё девчонкой. Темнота дает им шанс закончить свои дела и жить своей жизнью, без вмешательства тех, кто их не понимает. В этом они больше похожи на Оливера.

Мой Оливер. Он был моим лучшим другом. Он был мои мужем и моей жизнью. Я бы всё отдала, чтобы провести с ним ещё одну минуту, чтобы почувствовать обнимающие меня руки, чтобы послушать биение сердца в его груди. Но он отошёл в мир иной прошлым летом. Пока он был рядом, я никогда не чувствовала себя одинокой. И хотя память о нём составляет мне компанию, иногда его отсутствие будит меня по ночам. Мне 89 лет, и я плачу как в тот день, когда нас с Оливером разлучили в Беннингтонском колледже спустя две недели после нашего возвращения из той хижины. Может, я и довольно старая женщина, но в душе я до сих пор девочка Оливера.

У меня есть уловка, ограждающая меня от глупостей, которые я могла бы наделать в его отсутствии. Она очень простая, я научилась ей в деревне. Если сидеть тихо и довольно долго и сосредоточенно думать об Оливере, то можно его увидеть. Увидеть в любом виде, в любой момент его жизни, который помнишь. Это почти как фильм, только смотришь отдельные кадры. Спасибо небесам за то, что моя жизнь была полна запоминающихся моментов. Больше всего я люблю представлять Оливера, когда тот был высоким, темноволосым юношей с заразительной улыбкой, в которую я тогда влюбилась. Я наблюдаю, как он с братом-близнецом и друзьями играет в футбол недалеко от колледжа. Вслушиваюсь и различаю их смех, доносимый до меня порывом ветра.

Оливер кричит: "Фол! Фол!" - и Мерлин Пирс запрыгивает ему на спину, пытаясь повалить на землю. Но вместо того, чтобы упасть, Олли крутится и дергает бедного Мерлина, пока тот сам не сваливается. Два года спустя я слышу, как Оливер шепчет: "Я люблю тебя, Сил". Я вижу его руки на своей талии и чувствую его подбородок на своём плече, пока мы наблюдаем за закатом над озером. Мы всё ещё студенты Беннингтонского колледжа, и так молоды. Однако я столь же сильно люблю Оливера, когда он, уже старик, стоит в дверях построенного нами домика, и не сходящая с его лица ухмылка говорит мне, что я по-прежнему красива, как и в день нашей первой встречи. В следующее мгновение он признается, что ему осталось жить несколько недель.

"Послушай меня, Сил, - говорит он. - Я хочу, чтобы ты была сильной. Мы справимся с этим вместе, как мы всегда делали. После смерти я буду любить тебя ещё сильнее. Это часть волшебства".

"Оливер!" - прошептала я вслух, неожиданно возвращаясь к реальности. Я часто говорю с ним, когда думаю, что рядом никого нет. Я считаю, что он меня лучше слышит, когда мы наедине: "Я кое-что сделала вчера. Ты будешь смеяться. После ванны я посмотрела на себя в настенное зеркало. До ужаса смешное зрелище, милый. Ты не поверишь, насколько я стара. Я стала сморщенной старушкой с обвисшей кожей и седыми волосами. Ни за что не скажешь, что когда-то я была кудрявой рыжеволосой бестией с такой шикарной грудью, что никому и не снилось!" Я усмехнулась, проведя рукой по волосам: "Каролина уговорила меня остричь волосы. Не знаю, зачем я согласилась, хоть они и ужасно путались, а мне иногда было тяжело держать расческу. Они теперь по плечи, кудрявее чем когда-либо. Не то, что раньше. Интересно, ты до сих пор считаешь, что я красива? - слёзы полились по щекам. - Я скучаю по тебе, Олли. Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю. С каждым днём всё больше и больше. Я знаю, что ты здесь, в моём сердце, но..."

Я на мгновение замолкаю, прислушиваясь к голосу Китти, но её больше не слышно. "В общем, я подошла прямо к этому зеркалу и хорошенько себя рассмотрела. Я очень много потеряла в весе. Кожа на лице и шее обвисла. Да она везде обвисла. Клянусь, я похожа на индейку. Я уже не так хорошо выгляжу, а глаза... Они потускнели. Когда-то они были настолько голубыми, что завораживали людей, но сейчас они поблекли и стали почти серыми, - я вздохнула, смахнув слёзы обратной стороной ладони. - Я устала, милый. Я хочу домой. Я вот-вот потеряю веру. Ох, Оливер, я больше не хочу здесь оставаться! Если мне не попасть домой, то, может, если я расскажу тебе, ты придёшь и заберешь меня к себе. Ведь..."

"Бабушка? - Китти выглянула из двери. Она была худой и прямой, как стрела. - Ты здесь?"

Я замолчала и обернулась, притворяясь, что чешу лицо, а не вытираю слёзы. Моя внучка такая красавица. Её мама взяла только лучшее от меня и Оливера: высокая и стройная, как её отец, с острыми скулами и глазами цвета тёмного шоколада, и с моими огненно-рыжими волосами и мягкой белой кожей. Китти - точная копия своей матери, только моложе.
- Да, Кит?

- Бабушка, ты в порядке? - спросила она тихо. Китти прошла в сад и наклонилась надо мной, ставя кружку на табуретку. - Я решила, что тебе не повредит кофе. Ты с кем-то говорила?

- С ветрами, - ответила я, - и шёпотами. Я скучаю по деревьям.

Китти вздохнула и взяла мою руку в свою:
- Я знаю, - она подвинула свой стул, чтобы сидеть напротив. - Ты в последнее время совсем расклеилась. Как лодыжка?

- Болит, - ответила я. - Я умираю.

- Если ты и умираешь, то только от переизбытка драматизма, - сказала она шутливым тоном, но не засмеялась. И хорошо, потому что я не нахожу это смешным. Она проверила разрез на моей ноге, который уже давно не хотел заживать, и сменила тему:
- Я тут думала о твоём домике в Уэльсе.

- Да? - я не могу позволить себе надеяться, что вновь увижу его. Подозреваю, что определенные члены семьи считают, что мне лучше там не появляться,

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46703/188151

Переводчики: IbragimovaIV