Готовый перевод THE WOLVES OF MIDWINTER / Волки середины зимы: 1

Было начало Декабря, крайне холодного и серого с моросящим как обычно дождем. Но огни дуба никогда еще не горели ярче в обширных комнатах Нидек Поинта. Выдающиеся господа, которые теперь на жаргоне Рубена стали таковыми, уже во всю говорили о святках, о старых почтенных традициях, рецептах меда, еде для банкета и о заказе свежей зеленой гирлянды, длинной в милю, для каминной полки и лестничных перил в старом доме.

Рубену было особенно важно провести это рождество здесь в доме с Феликсом Нидеком, Маргоном,Стюартом и всеми лого он любил. Эти люди были его новой семьей. Это был скрытый но светлый и всеобъемлющий мир Morphenkinder к которому Рубен теперь принадлежал больше чем к миру его человеческой семьи.

Очаровательная швейцарская экономка по имени Лиза, преступила к домашнему хозяйству только несколько дней назад.

Эта величественная женщина с легким немецким акцентом и очень хорошими манерами, уже стала управляющей особняка. Она не упускала не единой детали, которая могла бы доставить еще больший комфорт обитателям дома. Даже носила подобие униформы, состоящей из мягких должностных платьев: черных шелковых или шерстяных ниже колена. Свои светлые волосы она укладывала в прическу, которая раньше называлась французский изгиб и непринуждённо улыбалась.

Остальные слуги, Хэди - английская горничная и Жан Пьер - камердинер Маргона, очевидно ожидали ее и считались с ее мнением. Все трое часто украдкой шептались вместе на немецком, когда приступали к работе.

Каждый день, Лиза включала “Трехчасовые Огни”, как она их называла, указывая на то, что господин Феликс распорядился чтобы о них никогда не забывали. Поэтому основные комнаты были всегда светлы в подкрадывающейся зимней тьме. Она приглядывала за огнями, которые стали необходимыми для душевного спокойствия Рубена.

Раньше, в Сан Франциско, маленькие газовые фонари на доме Рубена были приятны ему, да роскошь конечно, но часто всецело не замечаемая. Но здесь большие сверкающие огни были частью жизни и Рубен зависел от них, от их теплоты, аромата, жуткого, мерцающего блеска. Как будто это не было домом вообще, Нидек Поинт, был словно сердцем большого леса, миром с его бесконечно наползающей темнотой.

Жан Пьер и Хедди стали более уверенными с прибытием Лизы. Они предлагали Рубену и Стюарту всевозможный комфорт, приносили кофе или чай, без приглашения проскальзывали в комнаты чтобы быстро убрать постели, оставленные подвыпившими санями.

Это был дом, полностью обволакивающий Рубена, включая его тайны.

И Рубен действительно не хотел отвечать на частые сообщения из Сан-Франциско, от его матери и отца, или бывшей девушки Селесты, которая за последние дни ему регулярно звонила.

Ее голос, зовущий его солнечным мальчиком, страшно нервировал. Собственная мать называла его карапузом или малышом время от времени, это он еще мог вынести.

Но теперь Селеста использовала титул солнечного мальчика эксклюзивно для него, когда бы не обращалась к нему. Каждое сообщение было для солнечного мальчика, это начинало звучать все более саркастично и оскорбительно.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/46832/189048

Переводчики: prostomasha