Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 17 Ich weiß doch, wie es geht

То, что Die Ärzte исчезли из поля зрения сразу после тура, не значило, что они отправились почивать на лаврах. Однажды Бела и Фарин как приглашенные музыканты помогали дружескому дуэту Die Zwei на концерте "Die Macht der Nacht". На этом вечере Die Zwei пели музыку из оскароносных фильмов, при этом некоторые - а-капелла. Во время а-капеллы, когда Фарину и Беле было нечего делать, они, конечно же, не могли оставаться на заднем плане. Бела воспользовался шансом пуститься в вальс с приятной зрительницей на River of no return, что было еще относительно безобидно. На другой песне он и Фарин залезли на площадку для барабанов и вплоть до ботинок поменялись всеми шмотками, включая нижнее белье. К счастью Фарина, все участники, включая Белу, носили широкие гавайские рубашки. В то время, как благодаря различию в размерах новая одежда Белы свисала на барабаны, Фарину натирало во всех местах. Но все же последние 15 минут концерта они продержались.

Фарин: "Публика неистовствовала. Остается надеяться, что все овации предназначались нам".

Хотя внешне все было в порядке, на самом деле дела шли не так гладко. Клаудия Калофф все больше и больше вмешивалась в личную жизнь группы, что вело к все более серьезным проблемам.

Бела: "После нескольких очень странных поступков со стороны Клаудии, я не мог переубедить себя в том, что даже влияние моей подружки Михаэлы действовало на меня. Она и Клаудия постоянно задирали друг-друга, и я, конечно, вставал на сторону Михаэлы. Насколько плоха была моя девушка, выяснилось лишь позже".

Группа решила, что пришло время расстаться с Клаудией. А т.к. двери в кабинет Джима Ракеты были всегда открыты для Врачей, очевидным вариантом было попросить его стать менеджером. Сначала Джим не хотел полноценно в этом участвовать, т.к., во-первых, у него хватало работы со Spliff и Неной, и едва ли хватило бы времени для еще одной группы, и во-вторых, Врачи плохо вписывались в те группы, с которыми он работал. Ракета понимал, что управлять Врачами так, как другими, не получится. По мнению Фарина, причина была в том, что:

Фарин: "Мы были безумцами, которые к тому же не владели своими инструментами".

Тем не менее, они договорились, что с некоторыми ограничениями менеджмент возьмет на себя Джим Ракета. Цель Ракеты была подтолкнуть Die Ärzte к еще большей независимости - по причине того, что они инстинктивно лучше знали, что хорошо для них самих. И давая подобную оценку, он был прав. Даже спустя много лет, когда Die Ärzte после своего воссоединения в 1993 году подписали контракт с директором немецкого Metronome Альбертом Слендерёком, они доказали свою неисчерпаемую силу.

Альберт Слендебрёк: "Я очень многому научился у Die Ärzte. Они разумные люди, которые с умом подходят к своей карьере".

Контр-предложение Зани о том, чтобы место менеджера занял его отец, даже не обсуждалось. В особенности мысль об этом приводила в ужас Белу.

Джим Ракета позволил Врачам работать в своем офисе и предоставил в их полное распоряжение старый компьютер, который они окрестили по имени своего нового любимого врага Хейнц Грёнемайер и с помощью которого отвечали на письма фанатов. Ракета справедливо полагал, что контакт с фанатами для Die Ärzte крайне важен.

Так случилось, что небезызвестный нам Герберт Грёнемейер, которого Die Ärzte в недавнем интервью для Musikexpress назвали старым онанистом, позвонил своему другу Джиму Ракете как раз тогда, когда там присутствовали Die Ärzte. Грёнемейер передал им привет с сообщением о том, что за сегодня он уже пять раз кончил и собирается прилежно продолжить дальше. Такая форма самоиронии от какого-то "онаниста немецкого рока" огорошила Врачей и впервые вызвала у них уважение. (По иронии судьбы на сегодняшний день Клаудия Каллофф уже много лет является менеджером Герберта Грёнемайера!)

Во время работы на компьютере появилось также представленное фото, которое позднее стало внутренней обложкой к пластинке Im Schatten der Ärzte. Впрочем, на этой картинке можно увидеть только Фарина и Ганса; Бела в то время мало интересовался современными технологиями.

С помощью Хейнца Грёнемайера было создано и первое фан-письмо со свежайшими новостями, которое затем рапространялось в виде рассылки - обычай, который до сих пор поддерживается. Логично, что фан-письмом распространялся также слух о том, что Die Ärzte собираются жениться на Нене.

Джим Ракета обладал необычайным мастерством вести дискуссии и оказывать влияние на принимаемые решения. В большинстве случаев ему требовалось лишь чуть-чуть подтолкнуть разговор с группой, чтобы они сами пришли к тому, что следует делать дальше. Только в исключительно редких случаях ему приходилось брать на себя тотальный контроль, не считаясь с ними. Поэтому Die Ärzte никогда не чувствовали себя при нем "на коротком поводке" или "как в клетке".

Фарин: "В разговорах мнение Джима имело изрядный вес. Даже если он ничего не говорил, по его мимике можно было понять, нравится ли ему что-то или нет".

Однако, естественно, во время их совместной работы случались и стычки. В частности, Бела испытывал трудности с определенными правилами, которые казались Джиму Ракете непреложными.

К тому же Джим Ракета был первым, кто распознал абсолютную противоположность Белы и Фарина, которые, тем не менее, вместе - и только вместе - образовывали всеобъемлющее единство.

Что он и привнес не только в им самим сочиненную биографию группы, но и в фотографии. В информации о группе Бела был представлен как одиночка, дитя рок-н-ролла, а Фарин - как начитанный путешественник, очень стереотипно и совсем не (или лишь условно) в духе группы. Еще ярче данный инь-янь принцип был выражен на фотографиях, особенно на пластинке 1986-го года "Die Ärzte". Хотя Бела и Фарин были похоже одеты, Ракете удалось благодаря своей художественной интерпретации показать их в то же время бесконечно далекими друг от друга: недаром Ракета был одним из самых востребованных в мире музыкальных фотографов.

Радиоведущий Хельмут Лехнерт тоже воспринимал их обоих как неразрывное и плодотворное единство противоположностей.

Хельмут Лехнерт: "Эти двое были для меня как Мик Джаггер и Кит Ричардс. Не в обиду другим музыкантам, но они так удачно подходили друг другу, что это и создавало особый шарм группы. Но лишь вместе они настолько хороши. Поэтому-то и не заладилось дело у их групп King Kong и Depp Jones".

Со своим новым менеджером Джимом Ракетой Врачи смогли в конце лета 1985-го года начать работу над вторым альбомом. Бела и Фарин записывали в квартире Фарина демки с помощью его новенького четырехдорожечного магнитофона. Они уже подготовили несколько демо, когда в Берлин заявились с визитом Энди Кирнбергер и Фитц Браум.

Во время этой встречи Энди Кирнбергер был непривычно дружелюбен. В конце концов он показал Die Ärzte одну песню, к их и Фитца большому удивлению. Это было неиспользованное демо, которое Стефан Реммлер записал для своей группы Trio.

Фитц Браум: "Это был мусор, отходы, а он, видимо, думал, что для Die Ärzte она как раз сойдет".

Бела: "Тут заиграла запись c блеянием вроде "лули-лули-лу" и "лали-лали-ла". У меня до сих пор живот сводит от смеха при воспоминании об окаменевших лицах Фарина и Фитца в тот момент, когда им пришлось это слушать".

Фитц Браум был совершенно сбит с толку атакой Кирнбергера. За весь совместный полет до Берлина тот ни словом не обмолвился о своих планах. Более того, Фитц считал наглостью предлагать такой оригинальной группе столь чуждую им по стилю композицию, к тому же абсолютно ни на что не годную. Браум извинился, хотя ничего и не мог поделать, и потом еще неоднократно извинялся за такую невежественность.

Фитц Браум: "Это было одно из самых некрасивых действий моего тогдашнего начальника".

Die Ärzte отклонили это предложение. Примечательно, что не случилось ни малейшей дискуссии. Впрочем, группа, искавшая продюссера для записи нового альбома, задумалась, а не будет ли Реммлер подходящим для этого человеком. По сравнению с другими немецкими группами Die Ärzte, вероятно, считали себя по содержанию более близкими к Trio, хотя бы в том, что касалось юмора и тяги к кристально чистому абсурду. Однако музыкально они разительно отличались.

Они встретились с Реммлером в каком-то турецком ресторанчике на Ораниенштрассе в Кройцберге. По итогам разговора Реммлер посоветовал Die Ärzte записывать пластинку самостоятельно. Хотя группа была ему симпатична, он считал, что они и сами хорошо знают, какой должна быть пластинка. Не то чтобы им вообще нужен был продюссер.

Однако когда Джим Ракета предложил Манне Прекера, басиста Spliff, Бела поначалу был настроен скептически. Хотя он уважал музыкантов Spliff за их мастерское владение инструментами, но вместе с тем считал это помехой для совместной работы.

Бела: "Мне не нравилась их музыка. Для меня они всегда были этакой элитарной группой ханжей".

Альбомы Spliff были известны своим исключительным качеством записи, так что Бела отбросил свои сомнения и Die Ärzte встретились с Прекером. Состоялось несколько обсуждений, были совместно прослушаны демо, и, наконец, было принято решение работать вместе.

Первый же день записи оказался жестоким разочарованием. Прекер отказался работать по личным причинам. Die Ärzte были в растерянности. Гораздо позже он поведал Беле, что его в действительности побудило отказаться от работы. Каждый день Зани приходил первым из группы в студию и ныл, что он находится в постоянном стрессе из-за своей учебы. Кроме того он исходил из того, что Манне как басисту Spliff так и так придется играть на басу. Он нарисовал Манне картину абсолютно неинтересной группы, с которой тот потерял всякое желание работать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/202673

Переводчики: Homyaka, Jediroman, AlexPl