Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 19 Will den auf dieser Welt jeder nur Geld?

Хочет ли каждый в этом мире только денег?

Фарин все больше увлекался упоминавшимися выше Stray Cats, которые уже успели сыграть важную роль в истории группы. Его увлечение зашло настолько далеко, что незадолго до записи второй пластинки он обзавелся в точности таким же оборудованием, какое было у их гитариста Бриана Зетцера. Это были гитара Gretsch 6120 и усилитель Fender Bassman. Оба давали слегка мутное звучание, которому определенно не хватало высоких частот. Но все же оно уделывало любой Fender Telecaster, который так часто выбирался в группе.

Тем не менее, работа над новой пластинкой шла не совсем гладко.

Бела: "Самая большая проблема этого дела называлась Ганc Рунге".

Группа появилась в студии со стопкой готовых демок, среди них была и Wie am ersten Tag, которая, тем не менее, была записана лишь в 1986 году. Следующей песней была Monsterparty, вещь, которую Фарин и Бела придумали вместе в студии, но которая так никогда и не вышла на альбоме. От Белы на пластинку вошли Dein Vampyr, Die Antwort bist du и Alles.

Зани свой вклад в альбом внес единственной песней Wie ein Kind. Которая, правда, была не его, а вышла из под пера Михи Суурбира.

(В то время для многих групп было обычным делом, когда лишь один ее участник входил в общество по охране авторских прав GEMA, дабы сэкономить таким образом ежегодные взносы. Во Frau Suurbier им был Ганс - поэтому песня перешла в его собственность). Когда двое других захотели, чтобы в альбом вошла хоть одна песня от Зани, он уже давно перестал что-либо писать, и ухватился за этот "спасательный круг", который впоследствии поставил в неловкое положение прежде всего его самого, так как он не известил Белу и Фарина об источнике происхождения песни.

Миха Суурбир: "Помешанный на деньгах свин - вот он кто. Он постоянно меня напаривал".

Создание аранжировки для "своей" песни он полностью возложил на Белу и Фарина, они же сыграли ее для записи. Зани появился в студии лишь для записи вокала, в остальное время его нечасто можно было застать там. Ганс утверждал, что от кондиционера у него начинает болеть голова, да еще из-за учебы остается и без того мало свободного времени, и он все чаще полагался на то, что Мики Мойзер, который и сам был басистом, сыграет партию баса. Другими словами: Ганс практически и пальцем не пошевелил для создания второго альбома.

Мики Мойзер: "Фактически Зани не сыграл для альбома ни ноты. Я неоднократно пытался снова заманить Зани обратно, но он тогда как-то сказал мне, что группа его больше не интересует".

Бела: "Зато он по крайней мере шесть раз предлагал уже упоминавшуюся бас-партию из Doesn't make it alright, в том числе к Käfer и Du willst mich küssen".

Несмотря на его ничтожное участие и редкое присутствие в студии, Зани хотел на равных получать долю прибыли от GEMA.

Насчет этого внутри группы существовала договоренность. Автор музыки и текста песни получал 50%, а двое других по 25% соответственно.

Перед записью второй пластинки Фарин жаловался, что такое положение дел несправедливо, ведь большинство песен писал он, и следовательно, на нем лежала большая часть работы. Поэтому он требовал пересмотра этого договора.

Бела: "Когда мы однажды поехали в "Preussen", Зани меня подвез и даже не потребовал деньги за бензин, что уже было необычно".

Во время поездки Ганс завел разговор о требовании Фарина и хотел перетянуть Белу на свою сторону, чтобы они вместе проголосовали против. Так Беле довелось испытать на собственной шкуре, как Зани действовал, когда проводил тайные встречи с Фарином, дабы выступить с тем против Белы единым фронтом.

Бела: "Я считал это отвратительным: постоянно вступать в союз с тем, от кого можно было получить какой-нибудь выгоду".

Бела хоть и видел, что деньги ускользают от него, но о том, чтобы обьединиться с Зани не могло быть и речи. И так как он тоже писал песни, доходами с которых он должен был делиться, то реорганизация едва ли причиняла ему убытки.

Зани же наоборот получал существенно меньшее вознаграждение, что Бела считал справедливым. Он злорадно наблюдал, как запоздалая месть за часто очень нечестное поведение настигала его. Однако внешне невозможно было заметить, какое удовольствие доставляло ему это обстоятельство.

К сожалению, уже долгое время деньги были единственным, что интересовало Зани во Врачах.

Зани: "20 лет, куча бабла и девушек. Есть ли в этом мире парень, которого это бы не ослепило?"

В то время, как правило, музыкантам выплачивался задаток за их пластинку, как только группа отправлялась в студию. Дополнительно Die Ärzte получили еще компенсацию за время, которое они записывались. Зани вдруг пришла в голову идея поделиться с остальной группой только частью денег, а большую часть вложить для получения прибыли. Он сделал ставку на австралийские облигации. Упоминание об австралийских облигациях во вступлении к Westerland в лайв-видео 1989-го года и одновременная имитация лопоухости Зани еще долгое время веселило остальных двух. Бела, к счастью, не согласился на сомнительное предложение. После того, как Зани инвестировал 10.000 дойчмарок, курс австралийского доллара резко упал.

Зани часто считал себя специалистом по уникальным финансовым операциям. Во время одного из туров, который охватывал и Швейцарию, у него родилась идея поменять весь доход от концертов на швейцарские золотые монеты, провезти их тайком через границу и выгодно продать в Германии. Но и тут остальные запротестовали. Однако свой самый смелый замысел Зани провернул во времена записи макси-сингла Zu spät. Тогда у него была фантазия организовать норковую ферму и на этом разбогатеть. Для начала он собирался продать своей излюбленной жертве Беле покрывало из норки. Он считал, что она отлично подойдет к имиджу Белы. Всю полноту ошибочности этого суждения можно понять, если вспомнить, что Беле тогда нравилась роль мрачного, облаченного в черное и помешанного на цепях вампира. Однако еще больший промах Зани совершил с одним из служащих студии, в котором Бела и Фарин по различным признакам вычислили гомосексуалиста. Этому мужику Зани предложил покрывало из норки со словами: "Положишь его на кровать, бабы сами будут на тебя запрыгивать".

Бела: "Мики должен был работать с группой, чей барабанщик не умел играть, басиста никогда не было на месте, а гитарист играл на дурацких гитарах без дисторшена".

Мойзер считал Die Ärzte безоговорочна талантливыми и считал их песни великолепными, но то, что Зани полностью полагался на то, что он сыграет за него на басу, раздражало его.

Особенно большой проблемой была басовая линия к Du willst mich küssen. Первоначально эта сочиненная Фарином вещь должны была называться "Du willst mich foltern/Ты хочешь пытать меня". В то время, как Бела придумывал барабанный ритм, Зани как обычно предложил бас-партию Doesn't make it alright.

И в этот раз она не подходила. Фарин сочинил другую, но которую он сам не мог сыграть. Эрцте-басисту было поручено учить эту партию.

Однако даже спустя продолжительное время Зани был не в состоянии сыграть ее. Мики Мойзер отказывался опять ему помогать. Когда измученный Бела уже начал программировать эту партию с помощью сэмплера, в студии появился Зани и попросил еще один шанс. Он решительно ударил по струнам и заиграл Doesn't make it alright. За такое его послали прямиком домой. В конечном счете, сложную партию сыграл преподаватель Зани по бас-гитаре, брат клавишника Нены.

Однако в песне Du willst mich küssen было применено одно новшество в другой сфере. В припеве Фарин играл до этого никогда не использовавшийся в песнях Die Ärzte гитарный аккорд F7, что было практически маленькой революцией.

Фарин: После концерта в "Luxor", где мы впервые сыграли эту песню, к нам подошли пара человек и поинтересовались: "F7? Что это с вами? Вы теперь настоящие музыканты?"

Разумеется, Die Ärzte не ведали, что Фарин просто перевернул задом наперед припев тогдашнего хита Real Life "Catch me I'm falling", откуда и получилась песня Du willst mich küssen.

В то время основным местом, где шла творческая жизнь Die Ärzte, была квартира Фарина на Турмштрассе. Там, к примеру, Ханс и Фарин занимались изучением гармонии и прочих теоретических вопросов, связанных с созданием музыки. К этому также относился разбор актуальных поп-песен.

Бела: "В поисках идеальной поп-песни Ян старательно изучал стили других групп. Он очень дотошный музыкант".

Результатом такого подхода стало, в числе прочего, адаптирование некоторых подходящих стилевых особенностей. В свое время к песням, стиль которых Фарин "расчленял", относились, например, хиты Duran Duran, Depeche Mode или той же Real Life.

Beatles тоже всегда играли важную роль. Снова и снова обращался Фарин к истории музыки в поисках интересных образцов для подражания. Кроме уже упоминавшихся Comedian Harmonists, одно время он интересовался серф-музыкой 60-х, группами вроде Beach Boys и Jan and Dean. Серф-музыка впоследствии вдохновила Фарина на использования хорового пения, которое с течением их карьеры приобретет для Die Ärzte важное значение. Он также разделял любовь Белы к музыке из фильмов, в особенности к Эннио Морриконе.

К пластинке Im Schatten der Ärzte должна была снова прилагаться инструментальная композиция, по аналогии с Ärzte-Thema на их дебютном альбоме. Бела и Фарин состязались в ее сочинительстве. Композиция Фарина была бодренькой, этаким предшественником будущей Westerland, в то время как Бела представил на суд общественности плавную композицию в стиле вестерн и в ритме болеро. Так как каждый считал свою песню лучшей, решили не использовать ни одну из них. Только песня Белы еще для чего-то сгодилась: он скопировал свою песню на кассету и подарил ее своему лучшему другу Эдди на день рождения.

Дабы придать хоровой партии завершающий штрих, были приглашены оба певца Die Zwei, так как Die Ärzte знали их лично со времен совместных выступлений. Однако, кроме как в Buddy Holly's Brille, Мойзер мог позволить себе лишь "примешивать" их голоса, потому что тенор слишком уж выделялся.

Для песни Ich weiss nicht, ob es Liebe был приглашен струнный квартет Берлинской филармонии. Для партии струнных аранжировку написал Петер Маффай. Фарин и Бела заранее нанесли ему визит и в разговоре ясно дали понять, что они совершенно не имеют представления о струнно-смычковых инструментах. В конце концов они дали ему полную свободу действий. Что обычно довольно скромный аранжировщик понял как карт-бланш на то, чтобы вволю разгуляться. Группа была восхищена результатом.

Бела: "Супер крутая аранжировка."

Прочими студийными музыкантами были Аксель Кнаббен в качестве саксофониста и Маркус Тюрк по прозвищу Мэки из Family Five в качестве трубача.

На сведение в студию пришла еще и Нена, чтобы произнести фразу "Mmmh, am besten heute Nacht". Бела эту встречу пропустил.

Бела: "Боже, я любил эту женщину - но когда она пришла, я болел."

Продолжительный смех Фарина в конце песни Ich weiß nicht, ob es Liebe ist объясняется следующим. В то время он потихоньку начал делать то, чем занимается до сих пор: во время первого исполнения, на основе которого потом будет записываться песня, он поет совершенно другой текст, нежели запланированый. И по сей день Бела с Фарином пытаются перещеголять друг друга в этой дисциплине. Импровизированный текст вышеназванной песни был настолько абсурден, что Фарин не смог удержаться. Этот нескончаемо длинный приступ смеха был настолько заразителен, что во время сведения его включили в эту и без того нетипичную для Die Ärzte песню.

Хотя запись прошла хорошо, она затянулась на целую неделю, а это означало, что предполагаемые расходы увеличились с 50 до 60 тысяч марок.

Hansa Studio состояла из одной большой студии и двух маленьких отдельных студий над нею. Die Ärzte работали в одной из маленьких студий, другую занимал Удо Юргенс, в то время как большая была в распоряжении Einstürzenden Neubauten, одной из любимых групп Белы в то время.

Бела: "Однажды ехали мы с Удо Юргенсом вместе в лифте. Через стенки доносился металлический грохот Neubauten. Он говорит мне: "Не правда ли, варварский шум?" А я в ответ: "Герр Юргенс, я не могу себе представить, что кто-то может подобное слушать".

Однако Hansa Studio была не все время в полной мере доступна, как того горячо желал Мики, и поэтому в самый разгар работы им пришлось вновь переехать в звукозаписывающую студию Preussen. Там Die Ärzte, усевшись вокруг микрофона, записали походную версию Wegen dir, которая вышла на стороне Б первого одноименного выпущенного сингла. Некоторым радиоведущим походная версия нравилась больше оригинальной песни, что привело к тому, что по радио ее крутили чаще, чем сторону А сингла. Аплодисменты, которыми разразились Die Ärzte в финале этой "дешевой" версии, годами использовался в качестве сэмпла аплодисментов в одной из радио-викторин на SFB.

Следующей реакцией на Wegen dir было письмо от "Общества за спасение немецкого языка". Они указывали Die Ärzte на то, что такой формулировки, как "Wegen dir" (досл. "Ради тебе") в немецком языке не существует. Защитники языка призывали Die Ärzte осознать свою роль как примера для подражания для молодежи и отказаться от подобных грамматических промахов. Любопытно, что тогда параллельно с выходом песни Die Ärzte в чартах находилась песня четырнадцатилетней поп-звездочки Ники, которая также называлась Wegen dir. Только на вышедшем в то же время сингле Удо Юргенса стояло правильное "Deinetwegen" (Ради тебя).

Новый альбом принес Врачам и новый подход к работе. Если для записи Debil в студии был сыгран практически концерт, который один к одному совпадает с лайв-версией, в этот раз было по-другому. Сначала аранжировались демки студийных версий, с множеством играющих инструментов, и лишь затем они упрощались для выступления трех человек.

При сведении любитель мистических чисел Бела обратил внимание Мики Мойзера на то, что было сделано только двенадцать песен. Но Die Ärzte из-за магии чисел нужно было 13 песен на альбоме. Таким образом, с легкой руки к Wie ein Kind была добавлена и ее реприза.

Название альбома также появилось особенным образом: среди фанатской почты они нашли письмо какой-то девушки, которая вместе со своим парнем составила целый список возможных названий. Одно из них было Im Schatten der Ärzte. Группе оно настолько понравилось, что было использовано для альбома - еще и потому, что оно звучало в стиле названий Эдгара Уоллеса. У Белы была идея обложки, которую он по сей день считает одной из лучших, а Джим Ракета опять сделал фотографии. Однако, по недосмотру в описании, Die Ärzte обозначили в качестве автора названия альбома только лишь парня той девушки, в связи с чем настоящая открывательница названия в сердитом письме отказалась от своего фанатского статуса.

Под давлением звукозаписывающей фирмы над названием альбома, в котором уже находилось имя группы, было вставлено маленькое »Die + Ärzte«, при этом саму группу об этом не проинформировали. Они, понятное дело, были рассержены "осквернением" их произведения искусства, ведь вставленная надпись совсем не подходила к графической концепции обложки. CBS пообещала вернуть все как было во втором тираже, но все же обещание свое не сдержала.

Кроме того фирма, произвольно поменяла порядок песен и поставила многообещающую Du willst mich küssen перед Rennen, nicht laufen!. задуманной группой как вступление, чьи фанфары должны были стать рамками для начала и конца альбома. Волей CBS, фанфары вместо вступления оказались на пятом месте.

Пластинка вышла 6 ноября 1985-го года и сразу же заняла 56-е место в альбомных чартах.

Фарин: "Выше она так и не поднялась, но это был первый раз, когда мы оказались в чартах!"

Бела: "А с каким размахом мы это дело отпраздновали! Правда, как настоящие халявщики, праздновали на золотой вечеринке другого деятеля искусства, и за его счет. Это было у Хервига Миттереггера".

Промо-образцы пластинки высылались медиа-партнерам вместе с жестянками из-под крема для обуви, на которых было напечатано фото с обложки. Внутри, правда, не было никакого крема для обуви, а имелась свеча в форме рождественской елки, как бы с намеком на приближающийся рождественский сезон.

Фарин: "Это была грандиозная идея маркетолога из CBS, англичанина по имени Йен Грэхам. Хотя он был нам симпатичен, с грандиозными идеями у него было так себе.".

У Джима Ракеты была идея послать всем, кто хоть каким-то боком был связан с группой, по рождественской открытке, которую на скорую руку нарисовал Бела. На открытке были изображены всевозможные летающие объекты, такие, как летающий торт, летающая рождественская елка, летающая пальма, летающая сливочная карамелька и летящая летучая мышь.

Кроме того Die Ärzte записали для радиостанций "особые" рождественские джинглы. Потихоньку они начали понимать механизмы музыкального бизнеса, но вместо того, чтобы слепо им следовать, они вносили в устоявшиеся основы свою индивидуальную, абсурдную нотку.

В качестве второго сингла была выбрана Du willst mich küssen. Альбомная ее версия Мики Мойзеру не нравилась, да и звукозаписывающая компания хотела увидеть новую версию этой песни. По мнению CBS, эта песня должна была стать для группы окончательным прорывом. Ремикс записывался на студии в Кёльне. Бела был допущен до записи. Чему он был очень рад.

После этого Бела, Мики Мойзер и Дэвид Хейльман провели пять веселых алко-дней в доме Мики в Аахене, в течение которых они ушли в полнейший разгул и пили не просыхая. Хейльман отбил у Мики девушку, а видик по настоянию Белы постоянно крутил одно и тоже, становящееся спустя несколько просмотров невыносимым, садо-мазо порно "Адская леди". Впрочем этому названию еще предстояло вписать свое имя в Ärzte-историю.

У Зани не было никого желания присутствовать при записи, а Фарин был снова в отпуске. Ответом на вклад в работу Белы была черная неблагодарность со стороны их обоих, они утверждали, что теперь песня полностью испорчена.

Бела: "Она не сильно-то изменилась. Гитары на сингле громче".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/203641

Переводчики: Homyaka, AlexPl