Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: Farin Urlaub

Фарин Урлауб

Фарин Урлауб родился под именем Ян Феттер в берлинском районе Моабит. Там же он провел первые шесть лет своей жизни.

Фарин: Наверное, можно наконец разделаться со старой ложью из Bravo. Я родился 27 октября 1963 года, а не 1964! Дорогие фанаты, мне жаль, но я еще старше, чем вы думали".

Вот что он рассказывает о своем раннем детстве:

В Моабите я рос в интересных условиях: моя мама жила в коммуналке, которую мы делили с двумя тунисскими студентами и толпой хиппи, ее муж (мой родной отец) появлялся лишь время от времени в промежутках между длинными заграничными поездками.

По ночам я чаще всего был один, т.к. мама ходила по барам, продавая розы, чтобы заработать на свою учебу; в то время как мужики веселились. В какой-то момент моя мама развелась и вскоре вновь вышла замуж".

Т.к. мама Фарина днем училась, а ночью работала, Фарин часто был один. Таким образом, у него было много времени для чтения, и еще он рано начал сочинять музыку.

Фарин: "В своей голове".

Его первыми музыкальными воспоминаниями были, с одной стороны, Брандербургские концерты, с другой - The Beatles и известная египетская певица Ум Кальсум, которую один из жителей коммуналки страстно боготворил.

Фарин: "У моей мамы было где-то пять пластинок, и одной из них были Брандербургские концерты. Четыре других были пластинками The Beatles, и впоследствии их становилось все больше".

Вместе с тем, об осознанном прослушивании музыки говорить не приходится, потому что Фарин в то время только вырос из грудного возраста и не слишком интересовался тем, какие пластинки его мама крутила дни напролет. Тем не менее, эти песни отложились у него в подкорке, что доказывает следующее происшествие:

Фарин: "Первые шесть лет своей жизни я благодаря своей маме слушал практически одних The Beatles до того, как она вышла замуж за моего отчима - не большого любителя музыки. А потом, лет в одиннадцать, я услышал радиопередачу о группе под названием The Beatles. Я не слышал о такой группе, но, что поразительно, каждая песня, которая играла в передаче, была супер-знакомой".

Неудивительно, что именно The Beatles оказали большое влияние на песни Фарина в рамках Die Ärzte.

Когда ему было семь лет, родилась его сестра Юлия; незадолго до этого семья переехала во Фронау в Рейникендорф. Хотя у его родителей, только-только ставших государственными служащими, было мало денег, они позволили себе роскошь в виде маленького собственного домика с садом. Из-за этой покупки они тогда полностью разорились, ведь Фронау был все же вторым по состоятельности районом Берлина, и соответственно, цены на недвижимость там были высоки.

Фарин: "Это было подобно сказке, расти там ребенком, в отличие от центра, но у нас никогда не было денег. Я всегда получал гораздо меньше карманных денег, чем мои друзья и одноклассники, и мы всегда ездили на вконец разбитых автомобилях".

В 9 лет Фарин заинтересовался гитарой. Свой первый инструмент он нашел на свалке.

Фарин: "У нас не было денег на мебель. Зато у нас был дом! Для ребенка это было просто супер. Мы резвились на свалках и уносили с собой все, что могли - мебель, книги, посуду, вообще все".

Гитара была, мягко говоря, сплошным бедствием. Ее было не настроить, и толком не поиграть, но это все же была гитара.

По соседству с Фарином жила одна старая дама ("ей уже тогда было лет эдак 147"), которая давала уроки игры на пианино, гитаре и виоле. Она была очень талантлива, но и очень строга. Это начиналось уже с посадки при игре на гитаре, когда левая нога должна опираться на небольшую подставку, в то время, как сама гитара лежит на левой ноге, и даже руки при этом нужно держать определенным образом. У этой женщины (фрау Вольф) Фарин учился играть год (с десяти лет), а точнее говоря, не играть, а бренькать народные песни. В одинадцать лет ему это надоело, и он принес свою "библию", как он ее называл. "The Beatles Complete" была сборником песен Битлз под гитарный аккомпанемент. Вместо народных песен он хотел играть любимые песни Битлз, но учительца категорически запретила это, и настояла продолжить с "Oh Tannenbaum" и т.п. вещами.

Фарин: "И тогда я сказал - нет. Без меня, мама".

По крайней мере, он узнал какие-то основы, пусть и весьма странным способом.

На следующее лето Фарин впервые поехал с гитарой в лагерь молодежного движения социал-демократической партии "Falken".

Фарин: "Это было ничто иное, как "Путь свободен!" Там была парочка воспитателей, которые дни напролет курили травку и трахались, и которым было абсолютно насрать на то, что мы делаем. То были лучшие каникулы, которые я только мог представить себе ребенком - в общей сложности я ездил туда пять раз".

В этом палаточном лагере Фарин впоследствии и научился по-настоящему играть на гитаре, потому что всегда находилась пара человек, которые захватили с собой гитару и могли его чему-нибудь научить. Здесь, по воспоминаниям Фарина, также был заложен фундамент для его последующего выхода на сцену и выступления перед публикой.

Фарин: "Там мы сидели вокруг костра, кто-то один играл, а все остальные подпевали. Мне это очень нравилось".

Похожим образом проходят и концерты Die Ärzte. Наверху стоят три типа, играют музыку, и все подпевают.

Его школьная жизнь протекала вполне обыденно. Уже в пять лет он пошел в школу и после переезда во Фронау со второго по шестой класс посещал начальную школу имени Виктора Голланца. После шестого класса классными руководителями выдавались рекомендации для дальнейшего обучения.

Фарин: "Я получил рекомендацию для общеобразовательной школы, потому что я был дьяволом во плоти. С четвертого класса у меня была своя отдельная парта, потому что я постоянно все портил. В математике я до сих полный ноль, т.к. почти на каждом уроке математики учительница выставляла меня за дверь: как только она входила в класс, я начинал безудержно смеяться. Я был сущим кошмаром".

Но, несмотря на это, Фарин пошел в гимназию. Первые шесть месяцев в новой школе были пробным полугодием. Он с успехом прошел его в гимназии имени Гумбольта и после этого перешел в близлежащую гимназию имени Георга Гервега, где он в 1981 году и сдал выпускные экзамены.

Фарин: "Я не был уверен, кем мне следует стать, хиппи там или кем-нибудь другим. Потом я как-то услышал по радио "Anarchy in the UK" Sex Pistols, она меня позабавила, но до этого я уже слушал много Заппы и всякой хиппи-музыки. Я не мог решить окончательно. Да и панк-рок мне не о многом говорил - неудивительно: Фронау был космически далек от всего, а у меня не было мопеда".

Долгое время по поводу мопеда ничего не менялась, но панк-рок становился все важнее и важнее. Музыка начала брать вверх. Постепенно Фариновская коллекция пластинок тоже приобрела новый вид, что, правда, пока еще не отразилось на его внешнем виде. Но потом, в 1980 году, состоялась поездка с классом в Лондон.

Фарин: "Мы с одним школьным товарищем поехали в Лондон за две недели до школьной экскурсии и жили там в принимающей семье (нам все же было лишь по 16). Там мы зарабатывали деньги как уличные музыканты и художники, а питались в МакДональдсе тем, что оставалось недоеденным другими людьми".

Лондонцы были к такому, очевидно, привычны, и с готовностью кидали деньги в шляпу.

Фарин: "Они знали, что это делается не из удовольствия, а из-за нужды в деньгах. Этакая интеллигентная форма попрошайничества. Они бросали мне деньги в шляпу сразу же, когда я еще только настраивал гитару".

Под конец дня они оба таким образом нередко получали где-то в районе 10 фунтов, что было весьма неплохим заработком, если вспомнить, что тогда курс фунта был еще выше, чем сегодня.

С этих денег они оба покупали себе панк-синглы, стикеры и т.п., а Фарин все больше и больше восхищался панк-роком. Каждый вечер где-нибудь проходил концерт, который они двое посещали.

Фарин: "Если ты выглядел хоть сколько-нибудь молодо, на каждом углу тебе совали какой-нибудь флаер, который давал 50% скидку на вход".

Увлеченный по-панковски выглядящими людьми, Фарин также захотел что-нибудь поменять в своем внешнем виде и пошел к какому-то парикмахеру-пакистанцу.

Фарин: "Я его спросил: "Вы знаете панк-рок?", а он ответил: "Да, да.". А затем он подстриг меня в том ключе, как он и я представляли себе панк-стрижку: как-то покороче".

В соседней аптеке Фарин купил еще и черную краску для волос, какая-то ее часть была вылита на его голову, а все остальное непреднамеренно пошло на покраску ванны принимающей семьи. Понятное дело, что они закатили из-за этого большой скандал.

Фарин: "С тех пор я стал панк-рокером. Правда, у меня заняло какое-то время понять, в чем здесь вся соль, но, по крайней мере, я себя таким ощущал".

Когда Фарин приехал домой, черная краска давно смылась, потому что женщина в аптеке продала ему тонировочный шампунь вместо краски. Дома его новый внешний вид был принят спокойно, без каких-либо замечаний, а короткая стрижка даже очень понравилась. Однако мама Фарина пришла в бешенство, как только он заявил, что теперь хочет покрасить волосы в желто-черный. Она грозилась выкинуть его из дома, если он это сделает, но Фарин не дал себя запугать. Он на целый час заперся в ванной и приступил к работе. За дверью стенала и ревела мама Фарина, но это не помогло. Через час левая сторона его головы была желтой, а правая - черной.

Фарин: А когда я вышел из ванной, она оглядела меня и сказала: "А, выглядит не так уж ужасно".

Во Фронау Фарин был первым панк-рокером, и ему приходилось, что неудивительно в этом районе, сталкиваться с неприятием. Иногда оно превращалось в подлинную ненависть. Когда поутру он шел к школьному автобусу, он регулярно проходил мимо одного таксиста, который стоял на балконе, враждебно поносил Фарина и кричал, что нужно делать с такими, как он. И это в красивом, ухоженном Фронау.

Фарин: "Мерседес перед дверью, шторки на окнах, а в подвале избивают жену и детей: таким был Фронау".

Фарин не расстраивался из-за таких воинственных обывателей, даже наоборот.

Фарин: "Подобное было мне на руку. Наконец-то кто-то был против меня, не считая моего отчима. Это показало мне, что я был на правильном пути, потому что я не хотел становиться таким как он - полнейшим жлобом!"

В конце концов панк все же заключается в том, чтобы отличаться от ненавистного истеблишмента. Дабы это как-то явно всем продемонстрировать, волосы красятся в яркие цвета и ты шляешься по району в убитых или, по меньшей мере, бросающихся в глаза вещах. С сегодняшней точки зрения, когда в супермаркете на кассе сидит кассирша с красными волосами, или когда в магазине одежды можно купить баснословно дорогие штаны с дырками, это трудно представить. Однако тогда подобный внешний вид фактически был выражением протеста.

После сданных выпускных экзаменов его учитель музыки герр Клёк отвел Фарина в сторонку и дал тому доброжелательное напутствие.

Фарин: "Он сказал: Ян, чем бы ты в дальнейшим ни занимался, ни коим образом не связывайся с музыкой".

Фарин, который занимался преимущественно немецким и английским, фактически ни черта не смыслил в музыке, что, правда, основывалось не на неспособности к музыке, а на том факте, что он никак не мог запомнить даты рождения знаменитых композиторов. По сей день он не может прочитать ни ноты, не говоря уже о том, чтобы их писать.

Фарин: "Я никогда серьезно не относился к музыке. Да и до сих пор этого не делаю".

И все же, пожалуй, он был фанатом музыки. На свою первую стереосистему он заработал в 15 лет, проработав все летние каникулы на хлебобулочном заводе. Но это не была его единственная временная работа. Свои первые деньги Фарин заработал еще ребенком доставкой букетов для цветочного магазина. За что он, разумеется, получил такую смешную сумму, что это так и осталось экспериментом.

После выпуска он три месяца работал на шоколадной фабрике, в том числе для того, чтобы иметь возможность поехать в тур с "Soilent Grün".

Фарин: "После этого я был близок к самоубийству. Все же в глубине я понимал, что не хочу становиться заводским рабочим. Примерно за месяц мой словарный запас сократился на четверть".

Но это, вероятно, было еще заметнее в отношении одного из Фариновских коллег, который постоянно говорил о "Шладе". Фарину потребовалось некоторое время, чтобы понять, что тот имел в виду "Шоколад".

Фарин: "Однажды вечером он толкал мимо меня тележку и проговорил, ухмыляясь: "Чание", под чем он имел в виду "окончание работы". То были два слова, которые он осилил".

С самого момента появления Фарина в фирме стало понятно, что он не особенно впишется в коллектив. Во время ознакомительного тура по фирме, когда мастер его всюду водил и все показывал, лучший работник, с которым он как раз познакомился, громовым голосом спросил: "Выпиваешь?". Когда Фарин объяснил, что он против употребления спиртного, последовало лишь еще более громкое "Вот жеж, блин". С тех пор его принимали не дружелюбнее, чем того требовалось, и ему приходилось выслушивать высказывания вроде "А вот идет господин Непьющий".

Кроме того, какое-то время Фарин внештатно подрабатывал в одном бюро, откуда и появилась песня Punker im Büro.

Фарин: "Она так и не увидела свет, но Бела и я до сих пор бредим тем текстом".

Его восхищение музыкой уже в раннем возрасте зашло так далеко, что он хотел музыку не только слушать, но и сам какую-нибудь создавать. В двенадцать лет он уже писал первые песни.

Фарин: "Совсем не с расчетом на то, чтобы это когда-нибудь сыграть, скорее просто для себя. Это всегда было моей потребностью".

Однако, прежде чем его песни будут вызывать бурю восторга, ему предстоял еще долгий, а главное, тернистый путь.В тринадцать лет Фарину, как и многим подросткам, пришлось носить зубную пластинку. Также в тринадцать он воспылал страстной любовью к одной девочке и придумал записать для нее песню на кассету, дабы ее покорить.

Фарин: "Зубную пластинку можно было снять - я не знаю, почему в тот день я ее оставил. На ужасающем английском под плохонький гитарный аккомпанемент я тогда промямлил "I love you so much". Я бы с удовольствием оставил кассету себе, но все-таки я ее подарил".

Девочка, тем не менее, была растрогана.

Фарин: "Потом мы даже целовались (без пластинки!). Уже тогда это *песни* работало".

Случались и отрезвляющие провалы. В школе Фарина учился парень, который в тысячу раз лучше играл на гитаре, чем Фарин. Для одного дня открытых дверей, на котором различные школьные кружки показывали что-нибудь гордым и не очень родителям, Фарин вызвался подготовить выступление. Он хотел сыграть на гитаре фламенко, что и сделал из лучших побуждений. За что снискал лишь вежливые аплодисменты.

Фарин: "А затем вышел этот супер-гитарист и быстренько показал, что значит играть на гитаре. Было очень обидно. Он тогда еще сорвал настоящие овации - и я сказал себе, в следующий раз ты будешь играть лучше, прежде чем выйти на сцену".

Если бы все было по-Фариновски, это все равно случилось бы, разве что с большим количеством людей, в составе группе. В его школе было два парня, с которыми он на короткое время основал нечто вроде группы. Естественно, этот план из-за выбора инструментов с самого начала был обречен на провал. Фарин на полном серьезе попытал счастье с одним пианистом и одним флейтистом. Они встретились для репетиции, Фарин даже написал целую кучу песен. Уже на второй репетиции пианист не появился, и, спустя четырнадцать дней и еще одну репетицию, группа, которая теперь состояла лишь из Фарина и флейтиста, распалась.

Фарин: "У всего этого не было никакой цели. То были три отдельных человека, каждый из которых просто хотел показать, как круто он владел своим инструментом".

Отныне Фарин вновь возился со своими песнями дома в одиночестве. Нужда заставляет вертеться, что в первую очередь справедливо для денег. А в них Фарин нуждался. Так что он просто записывал дома на своем аудиомагнитофоне шестидесятиминутные кассеты с песнями собственного сочинения, а потом приносил их людям на школьный двор. (Среди прочих были оригинальные версии Lustiger Astronaut и Kleine Kinder schmecken gut). Таким образом, примерно двадцать экземпляров сменило владельца, а у него самого осталась сейчас лишь одна из этих кассет, однако он упорно отказывается сделать этот перл достоянием общественности.

Вскоре он познакомился с Белой, и впредь писал песни исключительно для групп. Лишь в 2001 году круг снова замкнулся, когда он выпустил свой первый сольный альбом Endlich Urlaub. Но до этого еще кое-что произошло в жизни Фарина Урлауба...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/207132

Переводчики: Homyaka, Jediroman