Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 24 Ich bin ein Popstar

Я поп-звезда

Как естественное следствие вышвыривания Зани, на фотосессии к обложке диска и сингла присутствовали только Фарин и Бела. Джим Ракета просто потрясающим образом показал на этих черно-белых фотографиях противоположность их характеров. Бела был категорически против, чтобы Фарин показал на обложке свой новый мотоцикл, потому что считал БМВ абсолютно "не рок". По его мнению фотографии, которые в итоге попали на альбом и сингл, были слишком "прилизанными" для Die Ärzte.

Тем не менее, Джим Ракета рассматривал третью пластинку как переломный момент в их карьере. Он объяснил, что теперь они будут находиться на совсем другом уровне. Время маленькой инди-панк группы прошло. Но когда Ракета начал сравнивать Die Ärzte с группами из чартов, Бела начал энергично отпираться.

Бела: "VW хоть и были в этой высшей лиге, но все же имели сомнительный успех. Единственную конкуренцию для нас тогда составляли лишь Die Toten Hosen".

Фарин: "При этом мы никогда не ощущали себя их конкурентами".

В любом случае, Die Toten Hosen были единственной похожей группой. Они родились из панка, пели на немецком и упорно шли по своему пути. Напряжение между группами как было раньше, так и остается до сих пор. Однако, Бела был заинтересован в том, чтобы урегулировать все конфликты. Но когда он обращался с этим к Брайти или Анди из Штанов, они давали ему понять, что у них нет никаких проблем с Врачами.

Бела: "Иначе говоря - у них-то не было, а вот у Кампино.... В этом была наша проблема: нам нравились Die Toten Hosen. Они проложили путь для многих групп: но даже мы подверглись критике. В настоящий момент можно сказать, что даже мы были не без этого, если уж на то пошло. Шутить о мнимой конкуренции.

Вообще-то мы никогда не понимали подобного сравнения, ведь обе группы настолько разные. Но эти взаимные терки даже важны. Ты нуждаешься в сопернике, а со Штанами у нас есть по крайне мере одна группа, с которой стоит конкурировать. К тому же, наша заклятая дружба послужила стимулом для многого. Без Штанов мы бы, наверное, никогда не достигли того, что имеем".

В 1986 году превращение в поп-звезд было для нас еще в далеком будущем. Прежде всего после исключения Зани по немецкой журналисткой саване прокатился шумок и некоторые газеты предрекали преждевременный конец die Ärzte. Затем наконец-то вышел новый альбом. Он носил незатейливое название Die Ärzte.

Причиной такого выбора названия было то, что Фарин и Бела никак не могли прийти к единому мнению относительно названия. Долгое время одним из фаворитов был Секс точно так же, как и Рыбы. По сей день некоторые фанаты верят, что пластинка с названием Рыбы на самом деле существует где-то в подполье. Виной тому Bravo. Этот молодежный журнал в одной из статей перед выходом пластинки 1988 года Das ist nicht die ganze Wahrheit написал, что рабочее название этого альбома - Рыбы. Но альбома с таким названием никогда не существовало. Тем не менее Фарин уже наваял подходящую ему обложку.

Фарин: "Я очень ей гордился и не мог понять, почему она может не нравиться: Обложка (естественно, формата пластинки, по-другому и быть не могло) была светлой, справа была картинка золотой рыбки с совершенно ошалелым взглядом, под ней стояло Die Ärzte. Рыбы. Вееелииикоооое искусство!"

Обжегшись на прошлом басисте, поначалу Бела и Фарин никак не хотели задумываться о поиске нового. Поначалу они просто были рады, что все переживания позади.

Спустя какое-то время, пораскинув мозгами, они решили отправить Ноппера на уроки бас-гитары и взять его третьи членом своей банды. С точки зрения человеческих отношений он мог здорово дополнить дуо Фарина и Белы. Было лишь одно маленькое "но": Ноппер никогда ни на чем не играл, хотя вообще поглядывал в сторону барабанов. У Фарина идей больше не было. Бела знал пару подходящих парней, неплохо игравших на басу. По крайней мере, относительно неплохо.

Бела: "По сравнению с Хансом любой играл на басу хорошо".

Одним из этих парней был Рольф, который сегодня именуется Зипом Шлитцером и является басистом Terrorgruppe. Другой до недавнего времени играл на басу в берлинской группе Los Nirvana Devils и звался Хаген Либинг.

Впервые Бела обратил на него внимание, когда тот выпускал уникальный берлинский фанатский журнал Pinthouse. В нем он печатал обнаженные фото берлинских звезд сцены и однажды спросил Белы, не разрешит ли он сфотографировать себя голым. Бела согласился. В ту же ночь были сделаны соответствующие фото, между прочим Йоргом Буттгерайтом, но этот выпуск так никогда и не увидел свет. Вместе с тем постановочный фото Белы до сих пор остались величайшим сокровищем.

Бела спросил обоих намеченных им музыкантов, есть ли у них интерес поработать с die Ärzte. С самого начала он был все же убежден, что более спокойный Хаген больше подойдет Фарину. После ссор с Зани - это было главным приоритетом. Впрочем поиск басиста был важен еще и потому, что без оного было бы затруднительно провести запланированный на осень тур Boys want fun.

Хаген: "Вообще, на этот год у меня уже были свои планы, я хотел основательно побатрачить в студии, к тому же только что женился. А потом позвонил Бела и спросил: "Хаген, ты хочешь стать поп-звездой?"

После некоторого раздумья и при условии, что это будет нечто вроде оплачиваемой работы, он согласился. На тот момент речь о планах на долгосрочное сотрудничество даже не шла. Решение Хагена облегчалось тем, что в Берлине, по его собственному утверждению, было только две группы, которые ему нравились: Одной из них были die Ärzte.

В один из дней Хаген зашел домой к Фарину, чтобы обсудить, что может представлять из себя совместная работа. Фарин сыграл басовую партию Du willst mich küssen и спросил, сможет ли Хаген ее сыграть. Хаген не мог. Может, он и не был прирожденным басистом, но обещал много тренироваться. Для Фарина и Бела, уже раз обжегшихся, на тот момент симпатия была важнее музыкальных способностей, а Хагена они находили крайне симпатичным. Хаген не умел играть по нотам, а потому играл на слух. Поэтому Фарин нарисовал ему весь квинтовый круг.

Фарин: "Из чего однако нельзя сделать вывод, что я умею играть по нотам!"

Хаген: "Я высоко ценю в die Ärzte то, что они, группа с крупным контрактом, взяли басиста, для которого приходилось еще что-то рисовать."

Чуть позже Бела встретился с Хагеном и сделал последнему одно предложение. Тот мог либо стать постоянным членом группы, но для этого должен был задвинуть учебы на факультете журналистики на задний план, либо без официального участия просто работать на концертах, при этом от некоторых занятий группы он освобождался. К ним относились как раскрутка пластинок, так и равным образом работа в студии, ведь Фарин все же мог весьма сносно играть на басу.

Только на план тура учеба не должна была ни коим образом повлиять. К тому моменту стало понятно, что в следующем году тоже будет два тура, которые должны продлиться дольше, чем предыдущие. Не являясь постоянным членом группы, Хаген не будет ничем не рисковать, а просто будет получать гонорар в размере 400 дойчмарок в день. Приличные деньги по тем временам. Хаген придерживается мнения, что он согласился бы и на 200 - тоже весьма неплохо.

Хаген: "Это было больше чем я когда-либо зарабатывал музыкой."

Время поджимало. На осень 1986 года был назначен тур Boys want fun с группой Subtones. Это турне должно было стать испытательным сроком Хагена. Прежде всего ему следовало решиться на один из двух вариантов. Дабы предвосхитить итог: Хаген решил продолжить обучение, чтобы в один пркрасный день работать журналистом. Не говоря уже о том, что в качестве постоянного члена группа ему пришлось бы разделить с остальными экономический риск. Еще и поэтому он с большой охотой выбрал бы позицию "наемного басиста" (обозначение, которое Хаген всегда ненавидел) со стабильным доходом.

Оставалось прояснить лишь один момент, следует ли новому басисту получить сценическое имя. У каждого в группе был псевдоним, а значит и Хаген не должен был зваться просто Хаген.

Хаген: "Мы сидели в каком-то ресторане и обдумывали это. Затем мы дошли до Огуречика и чего-то подобного и просто умирали со смеху."

В конце концов сошлись на формулировке die Ärzte представляют Невероятного Хаген, которой придерживались до самого распада группы в 1988 году. (Пояснение для тех, кто не является фанатами комиксов: Брюс Беннер был "невероятным Халком", грандиозный зеленый персонаж комикса, которого Бела и Фарина всегда высоко ценили.)

Первое выступление с новым басистом состоялось на Берлинском Темподроме по поводу бенифис-концерта в поддержку Настоящего Хейно (Wahre Heino). Суд постановил Настоящему Хейно выплатить денежный штраф, потому что он нанес ущерб торговой марке "всамделяшного" Хейно тем, что, нацепив солнечные очки и парик, выступал под фонограмму на разогреве у die Toten Hosen и пел песню про синие цветочки в толпе. Оригинальный исполнитель подал жалобу.

На бенифис-концерте каждая из выступающих групп играли по три песни. Это была культурная часть. К некультурной дополнительной программе относилась драка между Фарином и одним панкам из Киля по прозвищу Ржавый. Ржавый ненавидел Фарина и преградил ему дорогу на сцену. Когда Фарин хотел мимо него протиснуться, тот его грубо толкнул. Тут уж Фарина бросило в жар, в конце концов в руках у него был дорогущий Gretsch, который мог пострадать.

Фарин: "Я отложил гитару и всего раз вмазал со всей силы. И суровый, опасный Ржавый с голосом как у Лемми лежал, поскуливая, на полу. Супер! К тому же нас видели две женщины, которые сразу же подошли и начали меня ругать, нельзя же просто избивать бедного парнишку! Однако после нашего короткого выступления примерно десять человек подошли ко мне и с недоверием спросили: "Ты избил Ржавого? - Вау!!"

Бела: "Еще с нашего первого выступления он всем действовал на нервы, но тогда я на это просто наплевал. Из его манеры поведения все его боялись, однако он всегда был слабаком."

У Хагена, как и ожидалось, был несколько непростой старт. Он был новичком и должен был заменить члена первоначального состава Зани. Во время концерта в сторону его баса прилетела пивная банка, что он сразу воспринял как непринятие. Позже какая-то девушка начала акцию по сбору подписей, в которой она требовала возвращения Зани. Для Фарина и Белы такое даже не обсуждалось.

Хаген: "В то время моим самым большим страхом было то, что Bravo проведет среди читателей опрос, как они это сделали с A-ha и Bros, и спросят в нем, кто лучший Врач: Зани или Хаген?"

Все же Bravo в отношении Die Ärzte не пришли к такой популистической идее.

После боевого крещения Хагена следующим пунктом программы был тур Boys want fun со 2го по 27е ноября. Это турне die Ärzte проводили совместно с Subtones. Обе группы связывала давняя дружба и с некоторых пор они делили одну репетиционную базу. Поэтому ничего удивительного, что Бела и Фарин внесли свой вклад в первый альбом Subtones под названием Boys want fun своими голосами и одним гитарным соло. Однако Фарин всплывает в упоминаниях на обложке как Kill Kill Gaskrieg, под псевдонимом, на который его вдохновила надпись на кожаной куртке какого-то панка.

Было запланировано в туре играть, попеременно меняя порядок выхода на сцену. То есть в один вечер открывали программу Subtones, в другой - die Ärzte. Разницы должно было быть никакой, хотя за пределами Берлина Subtones еще не сделали себе имя. Обе группы ехали в одном и том же автобусе, спали в одних и тех же отелях и делили между собой прибыль. Разумеется, подобные планы они строили без учета фанатичных, а порой и невежественных толп почитателей die Ärzte.

В первый же вечер, который открывали Subtones, стало ясно, что die Ärzte должны всегда выступать вторым номером, дабы не рисковать, что после их шоу зал опустеет. Subtones тем не менее постоянно прерывали общими речевками и толпа скандировала: -Ärzte! Ärzte!-. В какой-то момент тура Фарин с Белой вышли на сцену и начали подпевать песне, чтобы подчеркнуть для фанатов свою дружбу с Subtones. Под конец тура те сократили свой изначально часовой сет до получасового. В конце концов общий тур всех достал, Белу так вообще с самого первого дня.

Бела: "Первый день тура обернулся для меня кошмаром тогда, когда я зашел в автобус и обнаружил, что Фарин Урлауб и Томми Ламор из Subtones захватили с собой исключительно кассеты Beatles, которые они должны были постоянно слушать, Тут мне и стало по-настоящему плохо.

В отличие от Фарина, который слишком быстро потерял терпение, Томми все же согласился показать Беле пару гитарных трюков. В ту пору Бела слушал преимущественно хэви металл и с радостью бы сочинял песни в этом стиле, но его ограниченные способности к игре на гитаре ему этого не позволяли.

Бела: "Я по сей день использую эти советы. Правда, с тех пор я не слишком многому помимо них научился."

Хаген Либинг запомнил Томми Ламора совершенно по другой причине. После завершения сета Subtones сцена принадлежала die Ärzte.

Частенько перед клубами и концертными залами матери дожидались своих дочерей. Что означало, что для Томми каждый концертный день был заодно и "днем матери".

Хаген: "Нам все время приходилось заниматься детишками, а Ламор в тот момент клеил их мамочек."

Бела: "По крайней мере один раз он действительно отчалил с мамочкой и ребенком."

Что касается нового басиста, то Хаген с ходу почувствовал себя в группе как дома, на своем месте. Некоторые вещи, правда, отличались от ожидаемого, например, та или другая особенности шоу.

Хаген: "Иногда я находил нашу концертную болтовню настолько пошлой, что мне было за нее стыдно."

Тем не менее, он не хотел постоянно оставаться в стороне от ежевечернего потока болтовни Фарина и Белы, поэтому он старался по мере сил подстраиваться под суть разговора.

Хаген: "Вот ты как-то вмешиваешься, пытаешься удержаться на равных и замечаешь, что у тебя это не получается. Это весьма неприятное чувство. Однако в какой-то момент я нашел свою нишу и с тех пор все было не так плохо."

Одной из особенностей Хагена был его слабый мочевой пузырь. Однажды, когда не было возможности сделать остановку, они с Белой сломали окно автобуса при попытке поссать в окно во время движения.

Хаген: "За это на нас очень ругались."

Хаген благодарен своим проблемам с мочевым пузырем за то, что во время некоторых эпизодов болтологии ни он один был растерян; однажды и он был тем, кто абсолютно сбил Фарина и Белу с мысли. Во время одного из концертов Хаген почувствовал потребность отлить. Он отстегнул гитару, извинился перед публикой, что некоторое время им придется довольствоваться исключительно Фарином и Белой, и покинул сцену, оставив тех качать головой в недоумении.

Хаген: "Они и правда были в полнейшей растерянности."

Помимо подобных незапланированных вкладов Хаген в целом не был прирожденным артистом, но он, по его собственному мнению, выполнял в группе значимую, пусть и не столь очевидную функцию из совершенно другой области. Отношения между Фарином и Белой были не всегда гладкими. Фарин, как, оглядываясь назад, отмечает Хаген, все с большим беспокойством и недоверием наблюдал за растущим потреблением наркотиков Белой - и впрочем, не просто наблюдал, а порой очень остро на это реагировал. Хаген Либинг не раз служил буфером между этими двумя упрямыми головами.

Внутри группы выстроилось две парочки с различными взглядами на времяпрепровождение. И по этому обстоятельству распределялось, кто с кем должен был делить комнату в отеле. Фарин и Хаген заняли одну комнату, так как они мало интересовались бешеной ночной жизнью, в то время как Бела и Ноппер чрезмерно показывали, что они имели ввиду под рок-н-роллом.

То, что Фарин и Хаген предпочитали нечто более спокойное, приводило время от времени к неправильно понятым или вовсе печальным ситуациям. Например, когда они заказали завтрак в номер и официант. который его принес, очень сбился с толку, когда увидел обоих, сидящих в кровати.

Хаген: "Он скептически оглядывал нас и думал: "Ага, эта парочка гомиков заказала себе завтрак в постель."

В Новотеле в Бохуме им даже был ненадолго выставлен запрет на вход в здание.

Хаген: "Из-за классческой рок-н-ролл истории: взяли общую комнату, напИсали в лифте - и, конечно, были пойманы."

Бела: "У меня уже был огнетушитель в руках, потому что портьер вызывал нашу Габи и она воспрепятствовала точке кипения. Но и этого было достаточно."

Одной из остановок тура Boys want fun был Берлинский Metropol. До сих пор от концерта к концерту число посетителей постоянно возрастало. На этот, правда, пришло гораздо меньше людей, чем на предыдущий рекордный концерт.

Как впоследствии рассказала мама Фарина, в зале стояли родители Зани и многозначительно кивали. Очевидно они пришли, дабы убедить себя, что теперь группа, в которой их сын больше не играет, идет под откос.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/211265

Переводчики: Homyaka, AlexPl, Jediroman