Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 30 Ich bin nicht lieb, nur weil ich muss

Я не любим потому что... *в переводе некоторые главы не закончены и эта в том числе*

Альбом Ist das alles? поднялся в чартах с нуля до 22 места, вскарабкался до 21 и остался на этой позиции на долгое время. Ab 18 добрался до места в чарте в 1994, когда к этому еще четыре альбома врачей были в немецком топ 100. Через семь лет после выпуска 10 октября 1994 года он занял 66е место.

Die Ärzte теперь были наиболее индексированной группой западного мира, за что на них обратил американский лэйбл Alternative Tentacles. Лэйбл группы Dead Kennedys, который вел мужественную борьбу против цензуры, хотел Ab 18 опубликовать прежде всего в Англии. Однако, эти планы разбились о твердолобость CBS.

Пропасти, через которые Фарин и Бела прошли вместе за последний год, и огромное количество проблем приварило их друг к другу как никогда раньше. Поэтому отпусконелюбящий Бела не думал особо долго, когда Фарин спросил его, не хочет ли он с ним в мае 1987 поехать мотокроссом на Кипрю

У Белы не было особо большого опыта вождения и часто падал, но в эту поездку случилось нечто более важное. Уже какое-то время в Фарина забралось чувство, что в Die Ärzte царило какое-то отсутствие цели. Он предложил ошарашенному Беле распустить группу. Они всегда до этого делали все неожиданное и были достаточно молодыми, что бы начать что-то новое без того чтобы это стало провально. Он хотел закончить, пока он был еще красивым.

Хаген: »Они полагали,что не могли бы провести эти изменения под именем Die Ärzte.«

Сначала Бела был весьма смущен.Хотя Die Ärzte и имели много трудностей,они всегда целеустремленно шли по своему пути,и сейчас вновь вырисовывалось улучшение ситуации.Потому Бела хотел один день поразмыслить и не сопровождать Фарина на мотоцикле.

Бела: »Это его абсолютно точно устраивало,так как тогда он мог по-настоящему быстро ехать и не должен был ждать у каждой лужи,в которую я въехал.«

Под конец своих раздумий Бела пришел к выводу, что начало чего-то нового может означать хорошее и для него. Он согласился с роспуском. Конец врачей было определено.

С этого момента Бела и Фарин как будто освободились от сильного давления. Теперь у них не было никаких обязательств и внезапно у них обоих вновь появилось желание играть в группе. Потому что они просто не могли закончить создавать планы, это длилось еще около года до их фактического разделения.

Хаген: "Я очень сожалел о решении, потому что это приносило мне много удовольствия и я очень хорошо чувствовал себя в своей роли."

Но все таки он принял этот шаг. С самого попадания в группу предложение "Мы распадаемся" все чаще появлялось на репетициях. По воспоминаниям Хагена, хоть они и были счастливы, но все равно всплывал этот вопрос.

Хаген: "Die Ärzte функционировали еще до следующего тура под лозунгом "Еще разок мы сумеем","

Намерение о разрыве Конни Конзак и сама фирма встретили как гром среди ясного неба. Еще год назад в CBS пытались дистанцироваться от врачей, но теперь, когда к ним пришел успех, они не хотели их так просто отпускать. В марте 1988 Йохан Лойшнер попросил менеджера Конзака о варианте для группы в случае, если они все-таки передумают. Но об этом не было и мысли. И после того фирма и менеджер выслушали причины, они дали свое согласие. Конзак предложил к этому записать еще один альбом и сыграть прилагающийся тур. Die Ärzte согласились на это желание. Так вот они запланировали трех месячное турне.

Перед этим предстоял еще осенний тур, который они проводили по 24 немецким городам с 30 сентября до 28 октября 1987.

Этот Ärzte Ärzte Ärzte названный тур превратился в удар перчаткой по властям, женским организациям и невежественным СМИ. Казалось, что в то время требовался некий образ музыкального врага и он был найден во врачах. Так вот градом били известия, предписания и угрозы от защитников молодежи и воинствующих феминисток. Для фанатов это не было неприятным и они стояли за свою группу как никогда. Для самих Die Ärzte постоянные столкновения с властями и полицией были менее обнадеживающими.

Глава города Фулда к примеру хотел запланированный концерт в "своем" городе предотвратить любыми методами. У него не было для этого юридических возможностей, так что он не долго думая просто расторгнул договор на гарантированно зарезервированный городской концертный зал. С этой целью этот член христианско-социального союза взял поддержку зеленых - довольно неожиданное объединение. Организаторы были соответственно рассержены, однако нашли совсем недалеко альтернативное место проведения, которое замечательно так близко находилось к границе города, что было видно табличку Фулдаса и каждый фанат смог без проблем придти на концерт. Лишь только на уже развешанные плакаты были приделаны наклейки, которые показывали новое место проведения. Однако, городское самоуправление Фульда не успокаивалось и послала сотрудников, что бы они срывали плакаты или как минимум листовки. Город очистился, концерт проваливался из-за того, что продажа билетов резко уменьшилась. Только благодаря хорошей устной пропаганде небольшой клуб был полностью распродан, а в выкриках была парочка намеков про главу города и его палачей, что довольно хорошо было воспринято публикой.

В Нюрнберге прошла зарегистрированная демонстрация, состоящая из волнующихся матерей и женских групп, против Die Ärzte на улицах.

Но больше всего напортила сама троица. Во время их выступления в мюнхенском »Alabama« они окончательно поделили всю нацию на две части: на тех, которые уважали их за бескомпромиссную наглость и тех, которые проклинали их как семь смертных грехов.

Первые двадцать минут концерта передавались в живую по телевизору. Для телевизионных выступлений такого рода Die Ärzte получили сумму в 1.500 дойчмарок, которые как правило выплачивались звукозаписывающей компанией. CBS оплачивала перелеты, отели и покрывала часть расходов за выступления, но на это всегда тоже выдавала деньги. Так как Die Ärzt находились в турне, расходы на экипаж и прочие издержки должны были покрывать Die Ärzt за счет своих выступлений. Ведущий и модератор Гюнтер Яаух еще раз настойчиво попросили Die Ärzte ничего говорить об индексации и не исполнять Geschwisterliebe. Они пытались это сделать очень дружелюбно и подчеркивали, что на самом деле они на их стороне. Die Ärzte лишь уверили, что они не будут исполнять индексированные песни в том виде, в котором они были индексированы. Это только увеличило нервозность между людьми на телевидение, но все же все были удовлетворены этим заявлением. За кулисами у группы была фотосессия с Браво. Неожиданно в гардеробную постучали. Внутрь вошли одиннадцать полицейских.

Бела: "Все с усами и довольно крупные. Это должно было нас как-то напугать."

Служащие положили перед врачами список с песнями, которые не разрешалось играть на концерте. Как оказалось, они просто списали трек лист с Ab 18 так как среди индексированных песен стояла и не индексированная Helmut K. Как только группа запротестовала, им было указано: "Там все верно. Приказ из внутреннего министерства.". Если хоть одна из этих песен будет сыграна, было в официальном заявлении полиции, то концерт будет немедленно остановлен и в худшем случае будут аресты. Когда фотограф Браво подняла камеру, один из служащих пригрозил ей, что он должен будет забрать камеру, если она сделает хоть одно фото. Фарин пробудился и спросил, имеют ли они вообще право вот так просто вторгаться. Один из полицейских холодно ответил: "Мы здесь баварцы. У нас здесь больше прав, чем у вас."

Несмотря на это Die Ärzte во время концерта высмеивали плохо скрывающихся полицейских в публике, которых можно было легко узнать по морде и кожаным курткам. Участие полиции было отличным грунтом для группы, и конечно же они сыграли Хельмут Коль бьет свою жену, но они конечно же играли про Helmut K., который был хорошим другом группы и бил свою жену. Однако, настоящий скандал уже начинался.

Во время своего весеннего тура Die Ärzte все же упорно играли Geschwisterliebe, за что получили несколько штрафов. Между тем они перешли к тому, что играли только текст на фоне, а публика сама пела текст. По немецким законам они все равно могли быть оштрафованы, если призывали публику петь это. Никто не мог петь эту песню перед несовершеннолетним, как и сами несовершеннолетние.

На самом деле Die Ärzte для выступления в "Алабаме" поставили песню для выступления на бис на пятое место, для того, что бы она в любом случае попала на телевидение. Искушение новой провокации было слишком сильно, они не смогли его преодолеть.

Вечером перед концертом был найден отставной премьер-министр Шлезвиг-Гольштайна Уве Баршай мертвым в комнате отеля. Все, что группа перед концертом узнала об этом, это то, что Баршай мертв. Они не знали никаких обстоятельств. Только к начальной песни El Cattivo публика пришла в себя и люди в первых рядах грозились быть раздавленными. Два фаната без сознания уже были вынесены из зала. С мыслью о том, что бы немного смягчить обстановку, Бела поприветствовал публику после первых трех песен со словами:

Бела: "Добро пожаловать, мы Die Ärzte из Берлина и рады быть здесь. И мы пообещали, мы сделаем сегодня в Мюнхене бойню. Два человека уже мертвы и Баршай сошел вчера со счетов."

Фарин: "Но мы идем дальше. Обратили бы вы немного внимания на людей впереди, у нас и так достаточно трупов."

Объявление к пятой песни, собственно к Geschwisterliebe, вызвало бурю восторга.

Фаринский намек, что они имеют небольшие проблемы со следующей песней, вызвал невероятные аплодисменты. В черных футболках со связанной Гвендолайн на груди, которые он и оба остальных вероятно не совсем случайно надели, Фарин объяснял, что после индексации он ушел в себя и понял, что ФЦУ поступило правильно.

Бела: "Если вы будете петь эту песню, они вас оштрафуют, и мы этого не хотим, нет. У вас еще все впереди, вы еще так молоды. Выучитесь на банкира или станьте наркозависимыми, но не пойте эту песню. Подумайте об Уве Баршае, он тоже это пытался. Он не пришел именно из-за этого. Вы его убили. С вашим честным обещанием, что вы не будете петь, мы начинаем играть."

Так они выполнили требования ФЦУ. Они играли песню, а публика пела, разрывая голосовые связки.

Еще во время телетрансляции возмущенные зрители кричали на ведущего, который был чрезмерно возмущен нахальством этих конченных типов. Об этом группа еще не знала, так как после выступления они обессиленные пошли в гардероб. Опять к ним ворвалась полиция. Чиновники потребовали удостоверения личности группы и заполнили анкеты. Разумеется, ничего не случается просто так, так что можно предположить, что контроль документов был исключительно для запугивания. Потом появился Гюнтер Яаух, который тряс головой и сказал "Ребята, ребята, что же вы наделали?". В любом случае, он не был действительно разозлен и снова вел себя как приятель. Вскоре Die Ärzte узнали, что Яаух сразу после передачи извинился перед публикой и дистанцировался от группы, так как они явно нарушили соглашения с Баварской Республикой. Он вероятно предчувствовал, какие волны негодования вызовет выступления. Бавария была сбита с ног.

Тогдашний руководитель баварской государственной канцелярии, Эдмунд Штоибер, написал интенданту Баварской Республики и в прессу: "Я был довольно озадачен реакцией большей части молодой публики в зале. Неистовое ликование на насмешки над покойником показали, в насколько иррациональных, массово-психологически объяснимых путях может находиться такое мероприятие." Дальше он попросил Баварскую республику не оплачивать выступление. Официально радиостанция заявила, что эти требования были выполнены.

С небольшой задержкой без каких либо комментариев сумма была переведена. Die Ärzte анонимно пожертвовали деньги на кинотеатр "Ледниковый период" в Берлине, так как незадолго до этого он потерял свою автономность из-за того, что показал фильм »Fingers« с Лидией Лунч и Генри Роллинс. Из-за содержащихся там хадкор-порно сцен на первый план вышла воинственная PorNO фракция, и так как это тоже было одной из форм цензуры, Die Ärzte высказали этим пожертвованием свою солидарность с кино (которую они действительно могли осознать с прибытием денег).

Христианско-социальный депутат парламента и советница по радио Аннелиза Фишер отозвалась в своем сообщении прессе еще хуже, чем Штоибер: "Очевидно »Live aus dem Alabama< является хаотичным, анархичным и чокнутым. Я настаиваю на том, что бы это скандальное выступление было темой для следующего заседания телевизионного комитета." В сообщении прессе для Баварской республике ведущий как только мог извинялся перед семьей Баршай и объявил дисциплинарные мероприятия, потому что не было вынесено официальное заявление сразу после окончания передачи. С формулировкой "Хотя редакция заключила точные соглашения с попгруппой, во время прямой трансляции это привело к непонятному вербальному промаху." Баварская республика считает себя невиновной. Естественно, не было никаких договоров о том, какие темы Die Ärzte могут использовать в объявлениях, что было бы самой абсурдной формой цензуры. Был отдан исключительно запрет на пение индексированных песен. И этот уговор был выполнен группой.

Даже сами Die Ärzte вечером после концерта еще не осозновали, что они сделали на выступлении. Хотя они совершенно точно знали, что Geschwisterliebe была чистой провокацией, все дела про Баршая они уже давно забыли. Для Die Ärzte это было одно из многих вступлений с черным юмором, которые им приходили в голову десятками во время концерта.

Только на следующие день они познали весь объем публичного негодования, когда они по пути на следующее выступление в Кауфберге заехали на автостоянку и увидели обложку Мюнхенской вечерней газеты. Растерянно они уставились на заголовок, который говорил: "Скандал в Алабаме - попгруппа издевалась над мертвым Баршаем".

Фарин: "Мы читали это и думали: >Это мы<. Тогда мы дико заволновались."

И остальные газеты пошли по тому же пути, искривлять правду до неузнаваемости, что бы она больше подходила под контекст опасной и безвкусной группы из Берлина. Мюнхенский Меркурий сообщал что-то на подобии: "Невежественные, провокационные, подстрекательные и в высшей мере осуждаемые насмешки берлинской поп группы Die Ärzte о мертвом бывшем премьер-министре Уве Баршае были сказаны в вечер понедельника на транслируемом концерте группы с тремя участниками на телепередаче »Live aus dem Alabama«, вершине безвкусия. (...) Член радиосовета и директор католической акодемии, Франц Генрих, выступил с твердым предложением по **увольнению Jugend-Reihe ** ". Так же в статье уверялось, что "Секс, наркотики и насилие - темы для их песен".

Бела: "Эта была группа, в которой я хотел бы играть."

На концерт в Фюрсе, который должен был состояться через три дня после выступления в Мюнхене, одна депутаторша парламента зеленых потребовал поставить запрет. Это наглое требование он обосновал тем, что тексты группы "оскорбляют женщин", "наводят впечатление глубокого женоненавистничества" и "способствуют совершению преступлений" в том, что "взывают к властью над женщинами". Обер-бургомистр Фюрса Лихтенберг (социал-демократическая партия) однако отказался играть "главного цензора". Вместо этого он обратился к франкской »Kerwa-Liedla« (шлягер), которые точно были не чисты !!!!---------------------------- ПЕРЕВОД НЕ ДОДЕЛАН ДО КОНЦА ---------------------!!!!

Die Ärzte очевидно доросли до такого политического события, что одна сатирическая заметка во время концерта раздулась до заголовка газеты. Статья в Мюнхенской вечерней газете было только началом. Конечно же все Врачи купили себе по экземпляру, пусть и не с большой гордостью, так как они еще не воспринимали это всерьез. Но теперь травля действительно началась.

Фарин: "Индексация была фигней по сравнению с этим."

Неожиданно казалось каждый человек настроился против группы. В Регенбурге замаскированные фаменистки пыталисб пройти на концерт через проход, который фанаты защищали от них. Когда пара молодых девчонок начали петь Geschwisterliebe в качестве протеста на протесты, одна из этих девочек получила пощечину от одной феминистки.

Бела: "Об этом мы узнали позже, и не могли ничего сделать. Там была полиция и все такое, но мы были очень сердиты."

Между тем за кулисами к Die Ärzte снова пришли полицейские. Комиссарка с серыми волосами нанесла им визит в сопровождении молодого служащего. Комисарин объяснила, что она здесь по просьбе Бургомистра и должна позаботиться о том, что бы три индексированные песни не были сыграны. Это стало мотивом для Фарина сказать несколько действительно очень пошлых объявлений, которые он даже сейчас считает такими. Он описал обоих служащих такими словами презрения, что даже сам Бела удивился - в конце концов он знал, что полицейские еще среди публики.

Бела: "Если бы кто-то что-то подобное сказал обо мне, то я бы приложил все возможное, чтобы уничтожить этого человека."

Прямо после концерта Комессарин ворвалась в гардероб подобно Фурии, через все секюрити, которые оказались не в состоянии ее сдержать и потребовала показать ей документы всех участников группы. Хотя Фарин и призывал публику не петь текст Geschwisterliebe, ведь это было совсем не запрещено, она сообщила о нарушении, так как Die Ärzte в принципе сыграли эту песню. Позже они были осуждены судом выплатить месячную зарплату на общеполезные цели. В общем сказать, это было довольно мягкое наказание, так как суд оценил месячный заработок в 1500 дойчмарок, ошибка, которую группа не стала поправлять.

Немного позднее в Гёттингене родители и группы женщин наткнулись на инфостенд в пешеходной зоне, где висели тексты и материалы о жестком обращении с детьми, насилии над женщинами и других темах, которые не имели отношения к врачам. Целью было предотвращение того, что бы родители отпускали своих детей на концерт. Бессмысленно упоминать, что билеты на концерт все равно были раскуплены.

Одна из Гёттингских листовок достойна упоминания из-за своих хаотичных аргументов. Под заголовком с жирным шрифтом "Насилие как необходимая часть нашей системы?!" была очевидно смущенная женщина с псевдонимом Н. Силие, которая названа ответственной за закон о печати, резню в Курдистане и предлагает немецкому правительству носить наглазники для лошадей. От Курдистана и лошадиных аксессуаров авторша переходит к утверждению, что Die Ärzte приведут насилие "к веселому жизненному опыту".

Группа хотела "Получить грязную сенсационную известность с помощью текстов о издевательствах и изнасиловании" и это было так, что "в подобных текстах воспевается чистое насилие". Это насилие "направлено исключительно против женщин, которые грубо высмеиваются как жертвы". Оборотная сторона листовки кончается лозунгом "бойкотировать организацию »Den Ärzten« 7 мая в Гёттинге. Эти свиньи не должны получить здесь публику!"

В Нюрнберге - как уже упоминалось - была даже демонстрация против Die Arzte, на которую были вызваны женщина, городской представитель зеленых, лидерша из женских групп и еще она девушка с непонятным предназначением.

Бела: "Я стоял у окна и видел транспарант. Боже, я был так горд. Это было как у Sex Pistols, только со мной!"

Демонстрантки хотели еще обязательно попасть на концерт вечером и там раздавать листовки, но их не пустили, так как зал был раскуплен и было невозможно пропустить кого-либо еще. Их логика привела их к тому, что Die Ärzte боятся их. Что, конечно же, было не так. Затем группа пригласила тройку лидеров на дискуссию за кулисами.

Бела: "Их было трое, нас было трое, нам казалось это честным."

Оказалось, что эти женщины были вовсе не так подкованы, как ожидали Die Ärzte. В ходе разговора выяснилось, что они не посещали ни одного концерта, хоть и послушали одну пластинку группы. Die Ärzte пригласили их действительно придти на один концерт и потом еще рас сформировать свои суждения. Женщины приняли приглашения, и хоть и привели еще и других на концерт, не смогли преодолеть это. После того, как они раздали листовки, они снова покинули зал. На листовках были очень плохо зарисованные комиксы, чьи тексты были связаны с песней Helmut K. В них была выявлена лживая картинка того, что Helmut K. постоянно бил свою жену и Die Ärzte высоко ценили эти побои.

Не было проронено ни одного слова про то, что эта песня была провокацией против тогдашнего бундесканцлера Dr. Helmut Kohl.

Фарин: "Мне это напомнило про известный "Штюрмер" стиль"

На обратной стороне листовки находился комикс к Geschwisterliebe. Кроме всего там был изображен парень, который котел позвать своего друга поиграть в футбол. Однако тот ответил, что он не хочет, потому что он сейчас пойдет домой, чтобы переспать со своей сестрой.

Когда Бела вышел в начале Нюрнбергского концерта на сцену, он обнаружил на своем барабане особенный сувенир в форме подставки под пиво. На подставке некая неизвестная персона послала "горячий привет от твоей сестры". Около пивной подставки лежала порезанная сосиска, очевидно знак »Schwanz ab« движения. Во время концерта Бела вежливо поблагодарил за перекус и съел пол сосиски.

После тура окружной суд Регенбурга поднял обвинение против группы, потому что они пели Geschwisterliebe. На что адвокат врачей ответил, что они имели на это право, так как "из-за место проведения - университет Регенбурга - и времени проведения - концерт начался в 21:30, Geschwisterliebe была примерно в 23:00 спета - там с уверенностью не было ни одного подростка младше 18". Так как невозможно было определить, действительно ли там были несовершеннолетние или нет, процесс был прекращен.

При таких обстоятельствах трудно понять, то турне для Белы и Фарина всегда были синонимом отпуска. Фарин любил это, быть в пути, что он и делал как можно чаще, Бела же в свое время с врачами лишь один раз куда-то поехал. Он поехал, после посещения Кипра с Фариным, первый раз в 1989 в долгий отпуск. Но все таки это была жизнь в туре, что он так любил.

Бела: "Ты три с половиной месяца в туре и практически вне закона, вне морали и прежде всего бесплатные номера."

Но не всегда самые комфортабельные номера, потому что отели часто выставляли классы сами по себе.

Фарин: "То, что мы пережили в Гёттинге во время проживания просто непостижимо."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/220096

Переводчики: AlexPl, RodLovesYou, Homyaka