Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 31 Für meinen Humor bist du noch nicht reif

Ты еще не созрела для моего юмора

С самого начала Ärzte Ärzte Ärzte тура было оговорено, что каждый член группы получал по собственному номеру. Тем не менее, это не привело к улучшению сложившийся ситуации. Кроме этого Бела получил кличку Капитан Неудачник, потому что ему вечно доставалась кладовка.

Было совершенно безразлично, сколько отличных номеров было в отеле, Бела обязательно не получал ни одну из них. Он уже частенько посмеивался при регистрации в отеле, потому что он знал, что его ждет. И почти всегда он был прав. Когда он какой-то раз посетил Ноппера, который как водитель тоже был один, в его номере, Бела потерял дар речи.

Бела: »Я опять был в каком-то чулане, а Ноппер же практически в люксе."

Ноппер конечно же тоже сделал много чего полезного. Так вот он был тем, кто показал Беле и Фарину фильм, который оказал влияние на их дальнейшую жизнь: »Jekyll & Hyde - Die schärfste Verwandlung aller Zeiten« *Джекил и Хайд - самое резкое преобразование всех времен* от Джерри Белсона и с Марком Бланкфилдом в главной роли.

Этот фильм они оба смотрели потом так часто, что могли повторять некоторые сцены. Что они и делали часто, с удовольствием и иногда даже на сцене.

Бела: "Уже не знаю, сколько раз мы цитировали фильм нашим незнающим фанатам и потом валялись от смеха в то время, как публика ничего не понимала."

Фарин: "Как-то раз я лежал в своей кровати в то время, как Бела сцена за сценой рассказывал фильм. Я не мог заснуть, потому что постоянно смеялся. Он рассказывал это в оригинальном размере и много раз повторял свои любимые сцены."

Во время Die Arzte турне несчастные случае случались редко, но все же случались.

Такое было во время концерта 27 октября 1987 в Бохумсоком »Zeche«. У Фарина в этот день был день рождения. Во время саундчека внезапно появился старый друг Акселя и Фарина Эки и Фарин хотел его поприветствовать. Он прыгнул через ограждение перед сценой, переоценил себя и он попрощался с одной из своих связок на правой лодыжке.

Бела: "Это была почти его привычка. Он постоянно через что-то перепрыгивал."

Фарину пришлось игнорировать боль и концерт состоялся. Из-за особенного дня группа в течении трех с половиной часов кроме своей нормальной программы играли все, что им придет в голову, как, например, "51st state" New Model Army или "I wanna live" от Ramones.

После этого Фарину определенно надо было в клинику. Там ему перебинтовали ногу так, что бы он на следующий день смог играть. Теперь же после лечения он мог вернуться в концертный зал, где его ждали друзья с подарками. Хаген и Бела подарили ему маленькую башню-усилитель Marshall (полутораметровая пародия на обычную установку усилителей), но даже это не смогло ободрить Фарина.

Фарин: "Я был дико нервирован тем, что в свой день рождения мне пришлось попасть больницу, и кроме этого было немного больно - моя нога раздулась в два раза с медленно становилась лиловой."

После того, как все попытки повышения настроения не принесли свои плоды, Друг Габи Коварикса Эбенхард пришел к отличной идее улучшить атмосферу посредством кидания торта Фарину в лицо. Это было традицией, которая праздновалась на почти всех рок-н-ролл турах, так же и на врачебных. Иногда бросание тортом доводилось до эксцесса. В любом случае в этот вечер торт предотвратил развитие дружеского чувства к Эберхарду.

Концерт на следующий день Фарин уже играл сидя на барном стуле.

Бела: "Гитарист сидит , а барабанщик стоит, чисто по-эрцтовсти."

Die Bravo нашла прыжок со сцены поводом для небольшой сказки. Несколько недель спустя, когда больная нога зажила, журнал под оригинальным заголовком "Врачу нужно к врачу" сообщил, что Фарин от радости, что пластинка поднялась с нуля до 22 места в чарте, во время Бад-Херсфельдовского заключительного концерта Ärzte Ärzte Ärzte - тура сделал "гигантский прыжок радости в публику".

Бела состряпал зловещий план, дабы подшутить над Ноппером. После записи по телевизору »Showstart« Ноппер страдал Падеборн-аллергией и он с Белой поклялись больше никогда не появляться в этом городишке. Бела же запланировал выступление именно в этом городе, хоть и конспиративно: ни в рейде тура, ни в плакатах концерт не должен был появиться. До самого дня концерта Ноппер не должен был ничего знать и это удавалось, хоть пара объявлений появились по ошибке, к примеру в Мьюзикэкспрессе. Попытка арендовать зал, в котором был записан »Showstart« хоть и провалилась, но комнату в известном отеле Ibis они получили.

Среди фанатов Ноппер был конечно же известен как мерчендайзер врачей. Постоянно некоторые из них подходили к стенду с футболками дабы поболтать с Ноппером. Некоторые обещали встречу в Падеборне. Ноппер был сильно шокирован. Но все же Беле удалось его успокоить посредством того, что он открыл перед ним план рейда, где были напечатаны все даты тура. Концерта в Падеборне там не было отмечено, фанаты скорее всего ошиблись.

Бела: "Самое отвратительное было то, что я говорил, что мы оба поклялись никогда больше не соваться в этот город - это действовало."

Ноппер знал, что Бела ненавидит этот город так же, как и он, поэтому он был спокоен. Во всяком случае, некоторое время, потому что снова и снова Фанаты упоминали в прощаниях "Город ужасов". И снова Беле удавалось снять сомнения с Ноппера. Экипаж конечно же был посвящен. Все знали об этом. Падеборн был предпоследней остановкой тура.

В райдере этот день был отмечен как свободный, без концертов, в который надо было ехать в следующий город.

Вечером перед этим у Белы было задание напоить Ноппера, что бы на следующий день он был соответственно готов.

Бела: "Это было не трудно."

На следующее утро Ноппер находился в тяжелом состоянии. Что бы стало полегче он принял пару таблеток аспирина. Конечно же он не понимал, почему его так рано подняли. Менеджерин тура Габи выдумала, что впереди пробка и им надо изменять направление и ехать через город.

Следующую партию играл Хаген. Он сказал, что готов вести автобус, чтобы Ноппер мог еще немного отдохнуть. Во время поездки Бела играл с Ноппером в покер, чтобы он не смотрел в окно и не мог увидеть возможные признаки подвоха. Когда Хаген съехал с автобана, Ноппер захотел узнать причину. Хаген сказал, что он пытается объехать пробку. Хоть Ноппер и удивился,все же дальше остался спокоен. В конце концов он все же заметил вывестку с Падеборном. В ужасе он постучал по Беле и сообщил о своем открытии. Бела был шокирован и спросил Ноппера, должны ли они ехать через Падеборн. Хаген этого не подтвердил. Падеборн был просто на пути, он объедет его издалека. Сразу ухудшилось и настроение бедного Ноппера, который не хотел оказываться даже вблизи ненавистного города. Все чаще появлялись таблички, на которых был написано Падеборн и лицо Ноппера темнело на глазах. Но бомба все еще не взорвалась и каждый отменно играл свою роль. Когда Хаген под предлогом выпить чашечку кофе и сходить в туалет свернул в Падеборн, это еще не было крайней точкой. В конце концов автобус остановился у отеля Ibis. Бела толкнул Ноппера в сторону и удивленно прокричал: "Смотри, смотри, это же тот отель." Хаген сказал, что он хочет выпить здесь чашечку кофе. Так же и остальные вышли с ним, но Ноппер настоятельно отказался покидать автобус. Он скептически наблюдал как остальные открыли заднюю дверь, вытащили свои сумки и направились в отель. Очевидно ситуация его очень напрягла, или он просто не мог поверить тому, что происходило перед его глазами. В любом случае он был неспособен реагировать. Когда же Бела и Фарин загнулись от смеха и Бела позвал Ноппера из автобуса, потому что они будут ночевать в этом отеле, так как вечером здесь будет концерт, Ноппер осознал, в какую игру они играют. После взгляда на список номеров, на котором было написано его имя, сомнений больше не было. Ноппер молча пошел к автобусу, забрал свой чемодан и так же молча пошел в свою комнату. Настолько злым его еще никто не видел. Но наказание еще не было закончено.

Во время концерта шел просто град насмешек в сторону продавца футболок, который должен был на другом конце зала все это слушать. Наивысшим пунктом было то, что Die Ärzte начали скандировать, что их продавец футболок родился в Падеборне и вернулся назад через долгое время. Кроме того они призвали фанатов поприветствовать его громким "Привет, Ноппер, добро пожаловать в падеборн!"

Настроение Ноппера достигло низшей отметки, когда люди подходили к его стенду и спрашивали, действительно ли он родом из Падеборна. Но он уже придумал план мщения. Он знал, какую песню Die Ärzte из своих собственных больше всего ненавидели: Paul.

Бела: "Эта песня была нашим персональным Ватерлоо."

Когда группа после регулярного сета отправилась за кулисы, а публика просила возвращения, они неожиданно услышали, что кто-то на сцене кричал в микрофон. Они подошли к краю сцены, чтобы посмотреть что случилось. На сцене стоял Ноппер. Он спрашивал публику, хотят ли они слышать Paul. Фанаты ликовали. Он всё же заставил публику петь, а сам спел припев ненавидимой песни. Он был просто опьянен местью. Врачам не оставалось ничего другого, как, к глубокому удовлетворению Ноппера, играть Paul. Но этим дуэль еще не закончилась. Бела добился того, что публика пела "Ноппер, цветная капуста, Падеборн".

Бела: " В то время нас постоянно преследовали 2 девушки. Одну из них мы называли капустой, потому что ее лицо было похоже на капусту"

Бела знал, что у Ноппера просто бился в судорогах, когда появлялась хоть одна из них. А они появлялись везде. На концертах, но еще хуже у отелей врачей, которые они осадили и где Ноппер постоянно их видел.

Когда на следующий день автобус пересек табличку о выезде из Падеборна, Ноппер выпрыгнул наружу и во второй раз в своей жизни начал целовать землю. Позже он всё же признал, что это была потрясающая выходка, и прежде всего из-за отличного плана.

Бела: " столько сил и только для того, чтобы уделать одного типа."

В Падеборне Die Ärzte давали одно из редких автограф сессий, во время которой было определенно побольше людей. Среди них был один панк, который встал в очередь и терпеливо ждал. В конце концов пришла его очередь. Но вместо того, чтобы взять автограф, он потребовал от Белы: "Эй, Бела, угости ка нас ящиком пива".

Бела: "Это могло случиться только в Падеборне."

Рост популярности врачей можно было заметить не только по огромному наплыву посетителей во время автограф сессии. Истерия на концерте не имела границ. В первых рядах молодые девочки кучами падали в обморок. Берлинская газета сравнила восторг фанатов с визжащей оргией на концертах Битлз, и это сравнение было далеко не выдумано.

Из-за возрастающей истерии фанатов выступления врачей стали непредсказуемы. Они все ближе и ближе были к решению звать фанатов на сцену для шоу.

К примеру, на Sweet Gwendoline они позвали случайную девочку на сцену.

Фарин: "мы тогда спросили, кто хочет на сцену и повсюду конечно же начали кричать: я, я, я! Потом мы пашни одну девушку, подняли ее на сцену и сказали: так, теперь ты должна раздеваться, а мы будем играть."

Большинство девочек смущались и быстро покидали сцену, но однажды одна действительно полностью разделась, что Фарин нашел немного неловким. В любом случае группа выиграла ящик шампанского, так как диджей Дирк Хольцхойзер поспорил, что они никогда этого не сделают, сподвигнуть девушку на стриптиз. Фарин, разумеется, мало чего имел с этого спора.

В то время, как в Германии Die Ärzte били все рекорды посещаемости, слава в Австрии и Швейцарии заставляла себя ждать. Как установила группа, во времена до сделки со звукозаписывающей формой они играли в Швейцарии еще чаще, чем сейчас. Одна газета из Цюриха сделала прогноз: "Die Ärzte вряд ли когда-нибудь выйдут из статуса инсайдера." Это было заблуждением.

Es war das Nachrichtenmagazin Der Spiegel, das eine Lanze für Die Ärzte brach und sich mit der Indizierung sachlich auseinander setzte. Der Spiegel erkannte die Ironie und gleichzeitige naive Unbedarftheit, mit der die Band zu Werke ging. Wurde ihnen von allen Seiten vorgeworfen, den Effekt der öffentlichen Aufmerksam¬keit kalkuliert zu haben und als Werbung zu nutzen, so bemerkte der Spiegel, dass ein normaler Rundfunk-Boykott eher zum Chart¬erfolg führe, eine Indizierung deutlich verheerendere wirtschaftliche Auswirkungen habe. Zur selben Zeit beispielsweise war der öster¬reichische Sänger Falco mit Jeanny von sämtlichen Radiostationen boykottiert worden. Da die Platte aber weiterhin frei verkäuflich war, landete er durch diese Werbung prompt auf Nummer eins der Charts. Die Verkäufe der indizierten Arzfe-Alben stagnierten. Das Ausmaß der behördlichen Maßnahmen fand der Spiegel mehr als grotesk.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/238820

Переводчики: AlexPl, aytens