Готовый перевод Ein überdimensionales Meerschwein frisst die Erde auf / Гигантская морская свинка пожирает Землю: 32 Lass uns den Moment des Abschieds noch verzögern

Дай же нам продлить момент прощания

В Австрии в это время не было организаторов концертов, которые хотели бы работать с врачами. Но это было не так драматично, потому что у Габи была одна подруга в Вене, которая организовывала промоушен концерты в своей фирме Штайнметц. В Иннсбурге Die Ärzte играли в очень большом зале, который они уменьшили, что бы 400 посетителей не чувствовали себя такими потерянными. Концерт принял странное развитие и у Die Ärzte все-таки получилось отделить публику от себя, так как два металлиста в первом ряду захотели с ними подраться.

Бела: "Это был один из тех немногих концертов, где мы были дико напряжены. Было действительно дерьмово."

В этот вечер даже Хаген был больше, чем просто цель для язвительных насмешек.

Хаген: "Фарин тогда сказал такую хрень, и еще при этом добавил то, что мне однажды очень не понравилось, так что мне это надоело и я подумал - играйте со своей фигней сами."

После некоторой паузы, которую Die Ärzte позволили себе после осеннего тура, они под конец 1987 занялись последним студийным альбомом. Работа в студии была в полностью расслабленной атмосфере. Предстоящий распад положительно сказывался на работу. Продюсером был опять Уве Хоффманн, который кроме того покинул свою группу, так как они его "очень сильно раздражали". Манне Прекер тоже пытался стать продюсером, но был отвергнут самой группой.

Снова на басу играл либо Фарин, либо он был запрограммирован. Хаген не участвовал в записи. Команда в студии состояла из Фарина, Белы, Уве Хоффмана и звукорежиссера Ронни Шрайнцера.

В этом альбоме еще больше, чем когда либо, было заметно разнообразие стилей. Атце Людвиг, гитарист Chainsaw Hollies и старый друг Белы, сравнил их даже с одной знаменитой группой из Ливерпуля.

Атце Людвиг: "Для меня Die Ärzte из-за широты их музыкального спектра сравнимы только с Битлз."

Работа проходила очень сконцентрированно. Фарин и Бела написали уйму песней, из которых они выбрали лучшие. Когда они показали их представителям звукозаписывающей фирмы, они были не очень впечатлены, а Фитц Браум сказал полную смысла фразу, которая цитируется до сих пор: "В общем, я не слышу тут сингла." Из-за этого некоторые песни были переработаны. Из два года тому назад написанного куска Сан Сальвадора, который тогда назывался Гельголанд, появилась наконец Westerland.

В этот раз Бела написал больше вещей, чем обычно и очень хотел столько же песней поместить на альбом, как у Фарина. Никто не знал, что будет в будущем, так что это было бы хорошо, если бы он с заработка от продаж альбома смог бы еще какое-то время жить. Из песней, которые на пошли на альбом можно отметить фариновскую Mädchen.

Фарин: "Начало надо слышать. С >Хотите услышать правду... -Нет< начинался альбом. Песня как бы продолжала >...правду о девочке - но прежде вы должны поклясться, что не будете рассказывать дальше..<"

Хаген не написал ни одной песни. Фарин и Бела предложили ему это и хотели посмотреть, что получится. Хаген не видел в себе большого композитора. Но одну песню он все же сделал, записал в студии и проиграл Уве Хоффману.

Хаген: "Он послушал это, кивнул и сказал: Окей, давайте работать дальше."

Суммарно предполагалось поместить четырнадцать песен на альбом, из которых на обложке было напечатано всего тринадцать. Schwanz ab отсутствует в списке только для того, что бы придерживаться нумерологии. С намеком на дерзкие требования одной из феминисток это было ироничным ответом на нападения со стороны "Фронта лиловых шарфов" во время последнего тура.

В то время, как Фарин занимался тем, что сводил на сэмплере почти доделанную электронную часть Bitte Bitte, Бела с драммашной и гитарой писал песню Baby ich tu's, одну из любимых частей Фарина. Кроме того, сэмплер был еще для того полезен, что бы связать песни из разных образцов.

Индустрия различного оборудования как раз пыталась развить компакт диски. Такой гигант по производству развлекательных устройств как SONY недавно купила самую крупную фирму по производству пластинок CBS дабы поддержать этот проект. CBS пришло к выводу напечатать еще и небольшое издание нового на CD.

Бела: "Довольно забавно. Сейчас же нужно добавлять это в договор, если хочешь помимо остальных носителей выпустить еще и винил."

Запись альбома шла не без помех, так как все чаще приходилось прерывать работу, что бы следовать расписанию интервью. В некоторые дни это было настолько плохо, что многие журналисты приходили на разные встречи и снова и снова задавали врачам одни и те же вопросы, на которые конечно же получали одинаковые ответы.

Хоффманн: "Я понял, что они хотят сказать: мы решаем за группу."

Название альбома Das ist nicht diel ganze Wahrheit позаимствовано из фильма "Невероятная поездка в сумасшедшем космическом корабле". Вилльям Шатнер, который известен как капитан Кирк из Стартрек, говорит там эту фразу в совершенно абсурдном контексте. Врачи падали со смеху, когда представляли альбом с таким названием в магазине.

Песня, которой менеджер Конни Конзак особенно восхищался, называлась Komm zurück. Беле она тоже нравилась, но он находил текст слишком скучным. Когда Фарин спросил его, не хотел бы он спеть ее, так как видел припев с более глубоким голосом, он согласился, но только с условием, что он изменит текст. Этого Фарин совсем не хотел и спел все сам, как в то время было для него обычно, ночью. Прежде всего потому что он не хотел, что бы его кто-либо видел при записи баллад. Позже эта привычка изменилась. А вот Бела поет свои партии до сих пор по ночам.

Бела: "Я ночной человек и мой голос по вечерам просто лучше."

Хоть Фарину и нравилась Komm zurück, он все же не хотел, что бы эта песня появилась в качестве сингла.Поэтому он попросил Белу объединиться с ним, что бы скрыть ее наличие. Конни тоже присоединился к этому решению, но был вовсе не доволен, так как Komm zurück была для него хитом альбома. Но просто так Конзак очевидно не смог с этим смириться, так как во время работы над этой книгой был найден дизайн обложки для сингла, о котором он никогда не говорил группе.

Бела: "Это, к сожалению, полностью провалилось, так как истерия началась раньше. Они уже давно порвали сетку, когда мы пришли."

Фотографии из-за этого не имели желаемого эффекта и Джим Ракета был довольно взволнован.

К концу же были приглашены восемь девушек для дальнейшей фотосъемки, фото из которой позже переросло в картинку на задней стороне Ich ess' Blumen. Первоначально на фото стояли все три врача с толпой девушек, но позже Хаген был вручную вырезан и его голова была наклеена отдельно в правый нижний угол. Это решение было принято руководством и категорически не понравилось Хагену, но, к сожалению, он не мог ничего с этим поделать.

Девушки, которые были использованы как модели, получили за фотографии не деньги, а пластинки и футболки. Это было с ними обсуждено и модели высказали свое согласие. Как только пластинка вышла в свет, одна из модераторов канала SFB пригласила юную даму в студию и настолько долго ее подстрекала, что в конце концов она была уверена, что Die Ärzte использовали ее самым гадким образом.

Но и без того медиа были лишь изредка благонамеренны к врачам. Особенно газеты и журналы частенько завышали требования, не могли воспринять группу и не различали, когда они говорили серьезно, а когда с иронией. Большинство »экспертов« просто списывали друг с друга, тем самым постоянно распространяя слухи и ложь. Однако, тривиальность некоторых определенных журналистов проявлялась прежде всего во вновь повторяющихся заголовках. Несчетное множество заглавий вроде "Врачи оперируют снова", "Врачи размахнулись музыкальным скальпелем" или "Врачебная помощь фанатам". Даже к их временному лозунгу некоторые приписывали: "Врачебная практика закрыта".

Берлинский журнал Tip игнорировал группу полностью. Вместо этого он отметил Rainbirds после популярности их первого сингла Blueprint как известнейшую берлинскую группу всех времен. В ответ на это рассерженный Сонни Конзак написал письмо в редакцию, что Die Ärzte является известнейшей группой из Берлина. Это письмо было опубликовано.

Бела: "Мы об этом ничего не знали. Это было немного неловко."

После окончания записи должна была прости неделя, прежде чем в студии Ганса Ачалова бы сведение. В это время Бела и Хоффман занялись шлифовкой песен. Каждый малейший кусочек был заново переработан и так как встреча со звукозаписывающей фирмой была все ближе, оба работали целыми днями без сна. Студия покидалась только для того, чтобы чего-нибудь выпить и, возможно, позавтракать, а потом снова за работу.

Бела: "Я был полностью изнеможен, плохо питался, имел впалые щеки, мешки под глазами, болезненно выглядел. Излишне будет говорить, что человек не может так долго бодрствовать без помощи.

По дороге в студию он еще быстренько купил бутылку шампанского, но позже узнал, что Хоффман уже купил десять штук. Все были горды за последнюю пластинку врачей.

Так как Хоффман довольно долго был занятна резкой песен, гости должны были ждать несколько часов до того, как услышать окончательную работу. В это время Конни Конзак открыл шампанского, чем он и остальные сокращали время ожидания.

Наконец, время пришло. Группа начала запись. На третьей песне Komm Zurück Конзак вскочил. Окрыленный немного не рассчитанным количеством шампанского, он восторженно закричал "Это же сссингл!". Это хоть и нарушало договоренность с группой, но делегаты из студии звукозаписи, которые были впечатлены новым материалом, не разделяли это мнение.

В конце концов все пошли вместе есть, кроме Уве Хоффмана. Он все еще работал над деталями альбома и остался в студии.

Хоффман: "На официальный прощальный ужин я никогда не попадаю, потому что я всегда что-то соединяю или записываю в студии."

Конзак нашел один благородный ресторан "Хазенбург" на Урбанштрассе. Однако, элегантность была явно не для группы, которая хотела бы оказаться в менее чопорном месте, чтобы немного отдохнуть. Прошедшая неделя оставила отчетливый след в психике и теле.

Фарин: "Потом мы вошли внутрь и люди из звукозаписывающей фирмы, а так же Кимбергер, аплодировали! Меня почти стошнило."

Die Ärzte выдавили из себя улыбки. После того, как трапеза была окончена, Фарин стремительно выбежал на открытый воздух. Бела тоже не хотел продолжать вечер таким образом. Но на улице их ждал большой сюрприз. Уве Хоффман, полностью закончивший работу, подходил к ресторану.

Бела: "Там стояло скрюченное утомленное нечто и пихало мне как единственному в руку кассету с нашим новым альбомом, потому что мы вдвоем в последние дни работали над этим не переставая. В этот момент я так любил Хоффмана, как никогда в жизни."

На основании этого Хоффман и Бела пошли выпить по кружке пива, а после одной было еще довольно много. Ночь окончилась на следующий день в 13 часов. Уве Хоффман сел потом прямо на самолет, что бы полететь в отпуск. Бела в первый раз спал целую неделю.

Фарин тоже с непонятой целью исчез на несколько недель и Бела въехал в новое жилье на Кантштрассе. Михаэла, с которой он все еще жил вместе, хотя их отношения уже три года, как окончились, должна была по идее въехать в свое собственное жилье. Но так как она об этом не заботилась, Бела с некоторыми договоренностями взял ее с собой в новое жилье. Здесь обнаружился возможный синдром помошника, который не только Михаэла нагло использовала. Особенно раздражало то, что Михаэла пыталась поссорить Белу и Фарина, что иногда удавалось. Почему она это делала, осталось до сих пор неизвестным. В любом случае, она плела интриги и не стеснялась рассказывать ложные истории про Фарина. Так что ничего удивительного, что он не очень любил с ней общаться.

Фарин: "Это было довольно не сложно, превосходить эту женщину интеллектуально, и это она очевидно не могла выносить. К сожалению, в то время было так, что Бела больше слушал других людей, чем меня. Это были очень нездоровые отношения."

Бела: "Прямо как Yoko Ono или Nancy Spungen. Не смогла сама получить известность, так что пыталась стащить у нас лучей славы. Иногда она была достаточна хитра, давить на меня психологически."

(Yoko Ono: партнерша Джонна Леннона, которой приписывается причина распада Битлз.Nancy Spungen: последняя подружка Сида Вишеса, которая определенно была причиной распада Sex Pistols.)

В марте 1988 как сингл к данному альбому появился Ich ess' Blumen. В первом тираже прилагался еще и наклейка Gwendoline, которая в последующих уже не вкладывалась. Это было отмечено стикером на обложке, на котором было указано "Первое издание с сюрпризом". Про зарождение этой песни Бела рассказал музыкальному журналу Shark:

Бела: "Один тип, с которым мы вместе жили, был первым вегетарианцем из наших знакимых. Однажды он сказал Яну, что ему нужно сходить в туалет. Ян вышел, а этот тип сказал, что Ян должен понюхать его кал, который стал пахнуть намного лучше с тех пор, как он стал вегетарианцем. Я настолько сильно над этим смеялся, что сразу же написал об этом текст."

Говоря об этом типе речь идет о Акселе Кнаббене.

Но вскоре в окружении Белы появился еще один вегетарианец: Фарин Урлауб.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/47667/242502

Переводчики: AlexPl