Готовый перевод Pinhoe's Egg / Яйцо семьи Пинхо: Глава 17

На улице за теплицей мистер Адамс стоял, прислонившись к Сиракузу, и обняв его за шею, в стойком аромате мяты. Определенно подкуп, подумал ревностно Мур.

Но затем Мур, присмотревшись к мистеру Адамсу внимательно, подумал, что помимо того, что, похоже, в его роду были гномы (или домовые), у мистера Адамс было гораздо больше, чем немного той вещи под названием волшба. Он просто был обязан подружиться с Сиракузом, ведь и у Сиракуза она была.

Мистер Адамс, как бы он ни восхищался Сиракузом, был готов лишь передать Сиракуза и отправиться на обед.
- Без сомнения, - сказал он в своей разговорчивой манере, - что работа в саду вызывает жуткий аппетит. Я не был так голоден с тех пор, как переехал сюда.

О продолжал что-то говорить. Он говорил всё время, пока помогал Муру устроить Клартча поперёк седла Сиракуза. Он говорил, пока проверял подпругу. Он говорил, пока аккуратно чистил свою лопату. В конечном счёте он проговорил весть путь через сводчатый проход и вокруг до самой двери в кухню. Он слышал, как он заговорил с Джейн Джеймс, едва открыл дверь.

Как только дверь захлопнулась, Марианна тайком просунула Безумчика под буковую изгородь.
- Иди домой в Дроковый Коттедж, - сказала она ему. - Дорогу ты знаешь.

- Не рад, - печально констатировал Клартч из седла.

Мур видел, что Клартчу неудобно, но он сказал:
- Сам виноват. Не надо было за мной идти. Ты не можешь быстро ходить, поэтому останешься здесь, а я спущу тебя на землю, когда мы найдём дорогу.

Он и Марианна отправились в путь, Мур вёл Сиракуза в поводу через щетинистую лужайку к ряду лилий позади. Тут они нашли старые ветхие ворота, через которые Мур прошёл. Они были зелёные покрытые плесенью и практически рассыпались от старости, им пришлось с усилием налечь на них, что бы снова открыть.

- Я уж и забыла, что это было тут, - сказала Марианна, когда шли в пустом шелестящем лесу.
- Глава раньше называл его своей секретной тропой отхода. Куда идти?

- Прямо, полагаю, - сказал Мур.
Тропинки не было, но Мур настроился на местоположение того барьера и проложил путь через груды опавших листьев, отцветшей ежевики и через кусты орешника, глубже и глубже в чащу. Временами Сиракуз, который был очень взволнован лесом и хотел сбросить Клартча и сбежать, протаскивал его через кусты. Бедного Клартча трясло, встряхивало и подкидывало, и он был менее счастливым, чем обычно.

- Вниз! - сказал он.
- Скоро, - ответил ему Мур.

Они вышли к барьеру довольно неожиданно с другой стороны куста падуба. Он растянулся так далеко, на сколько глаз хватало: ржавый, ветхий и заросший. Марианна взглянула на него в изумлении.

- Что это? Никогда раньше не видела!
- Полагаю, ты просто никогда и не искала, - ответил Мур.

- Что за свалка! - сказала Марианна. - Лианы, крапива и ржавая проволока. Кто это тут поставил?

- Не знаю, - ответил Мур. - Но оно на самом деле сделано из магии. Не поможешь мне его снять? Мы не сможем взять с собой Сиракуза, если пройду тем путём, каким раньше туда попадал.

- Думаю, могу попробовать, - ответила Марианна. - А что ты предлагаешь?

Мур на мгновение задумался, а затем дотянулся до ближайшей бельевой верёвки в Алверскоуте. Она появилась с чьим-то нижним бельём повешенным сушиться, из-за чего и Мур, и Марианна пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. Она оба чувствовали, что громкий смех может привести сюда того, кто создал этот барьер. С этого момента они говорили приглушёнными голосами на всякий случай.

Пока Марианна аккуратно отцепляла трусы от верёвки и складывал их в кучу около ближайшего дерева, Мур прицепил оба конца верёвки к задней части седла Сиракуза, используя мощный магический заряд, чтобы его закрепить. Клартч вернулся и наблюдал заинтересованно, как Мур взял оставшуюся верёвку и натянул её высоко, чтобы накинуть петлю за зазубренный край барьера. Помощь Клартча оказалась неоценимой. Ведь Картч помог с барьером, Мур как-то знал, что он был почти неосязаем.Барьер состоял из двух небольших кусков проволочной сетки и одного листа гофрированного железа плюс чары, чтобы подхлестнуть рост сорняков, а затем магически растянутый, чтобы стать длинным и необъятным, как сейчас. Это означало, что верёвка может соскользнуть и пройти сквозь него, если Мур не будет осторожным.

- Спасибо, Клартч, - сказал Мур. Как только верёвка была зажата между неровными шипами ржавого железа, он закрепил её действительно мощным зарядом магии. Он подёргал её, чтобы проверить на прочность. Верёвка держалась крепко.
- Возьми один в концов и тяни из всех сил, когда я скажу, - пробормотал Мур Марианне, и сам взялся за верёвку с другой стороны.

- Какие чары мне задействовать? - спросила Марианна.

- Ничего особенного, - ответил Мур, удивлённый её вопросом. Магия Алверскоута, видимо, действительно сильно отличается от магии других волшебников. - Просто усердно желай, чтобы барьер пал.

Брови Марианны взмыли вверх, но она послушно взялась за верёвку со своей стороны. Слишком уж она послушна, подумал Мур. Он вспомнил, что как-то Джанет говорила ему, что он слишком послушный, и он знал, что всё это было из-за презрения, с которым его сестра с ним обращалась. Он внезапно твёрдо решил, что как бы сильно Марианна ни протестовала, он расскажет Крестоманси о ней.

- Хорошо, - сказал Мур Сиракузу приказным тоном. - Работай, Сиракуз. Ступай.

Сиракуз наклонил голову и уставился на Мура. Я,работать? - говорила каждая его черта. И он просто встал и стоял там,что бы Мур не говорил.

- Можешь получить ещё мяты, - сказал Мур. - Просто иди. Нам нужна твоя сила.

Сиракуз прижал черные уши и просто стоял.

- О, Господи! - сказала Марианна. - Он так же плох, как и Безумчик. Ты идешь и приводишь его, а я буду тянуть за обе половинки веревки. - Она забрала бельевую веревку со стороны Мура и встала посередине, отмеряя длину обеих отрезков.

Если Сиракуз решит взбрыкнуть, он может поранить Марианну. Мур поспешно обошёл голову Сиракуза и взялся за уздечку. Он обнаружил немного покрытую шерстью мятой в одном из карманов и протянул перед носом Сиракуза прежде, чем потянуть за уздечку.

- Сейчас же иди сюда, Сиракуз! Мята!

Уши Сиракуза приподнялись и он скосил глаз на Мура, говоря, что он точно знал, что у Мура на уме.

- Да, - сообщил ему Мур. - Потому что ты действительно нам нужен.

Сиракуз фыркнул. Затем, когда Мур был уже готов сдаться, к его огромному облегчению, Сиракуз побрёл вперёд, поднимая клубы опавших листьев, которые забились Муру в глаза, рот, ботинки и даже за шиворот. Мур моргал и отплёвывался и понукал Сиракуза, поощряя его, и направляя силу на барьер. Он чувствовал, что Марианна позади него тоже прикладывает удивительную силу, будто участвуя в перетягивании каната.

Барьер скрипел, трещал, рычал и медленно опрокидывался перед Марианной. Когда Мур обернулся, чтобы похвалить Сиракуза и дать ему мяты, он смог увидеть длинную линию метала и ползучих растений, простирающуюся в обе стороны, которая постепенно падала, кусок за куском почти как волна, разбивающаяся о берег. Он мог слушать скрежет металла и шелест веток, расходящиеся в обе стороны. Мур был весьма удивлён. Он не ожидал, что повалит барьер целиком. Но он предположил, что это, должно быть, потому, что барьер был создан на самом деле из маленького куска.

- Ура! - тихо сказала Марианна, отпуская верёвку.
Хотя теперь барьер выглядел как куча крапивы, ежевичных кустов и сломанных ползучих растениях, внизу всё равно угадывался металл. Мур отцепил от него верёвку и отвязал её от седла Сиракуза и, пока Марианна была занята тем, что обратно вешала трусы на верёвку, он постарался вырастить подстилку из плюща через барьер, чтобы Сиракуза было безопаснее ступать. Крестоманси всегда говорил ему, что ему не следует впустую тратить магию, поэтому Мур скормил заряд магии, использованный, чтобы закрепить верёвку, оторванным ползучим растениям.

Было весьма поразительно, как пал весь барьер разом. Плющ поднялся, расползся, закрутился и разошёлся, взрослый, тёмно-зелёный с глухим шуршанием, который тут же расцвёл желтыми цветами, а затем чёрными фруктами, и не в одном месте, как хотел Мур, а далеко за пределами барьера в обоих направлениях. К тому времени, как Марианна обернулась со штанами пришпиленными на бельевой верёвке, барьер зарос дремучим плющом во все стороны. Выглядело так, будто он тут уже годами растёт.

- Боже! - сказала она. - Ты ведь чаровник!

- Возможно в этом лесу магия, - сказал Мур. Он опустил края обратно на место, затем развернул Сиракуза и аккуратно повёл его по увитому плющом берегу, вниз к заросшей мхом дороге. Пока Марианна пробиралась за ними, Мур остановился и опустил на землю Клартча. Клартч тут же обрадовался. Он издал свистящий клёкот и вперевалку отправился за ближайший поворот. Мшистая поверхность, похоже, была идеальна для его когтистых лап. Сиракуз чувствовал, что и для копыт она отлично подходит. Он прыгал, гарцевал и пытался пуститься вслед за Клартчем так решительно, что Мур волочился за ним огромными прыжками, Марианна неслась следом.

Они миновали оборот с Клартчем во главе. Старая телега была тут же, припаркована в новом месте на обочине с кажущейся старой кобылой, пасущейся рядом с ней. За ней старик старик с изумлением оторвался от полной сковороды с грибами и беконом. Он смог опустить сковороду и выпрямиться прежде, чем Марианна сорвалась к нему и обняла.

- Глава! - закричала она. - О, глава, ты не всё же не умер!
Она зарылась лицом в потрёпанную куртку старика и разразилась слезами. Сиракуз остановился как вкопанный при виде старого единорога. Она подняла голову от травы и испытующе посмотрела на него. Солнечный луч, проскочивший между деревьями, попал ей на рог и расцветил его жемчужными цветами, оттенками голубого и зелёного. Или это был голубой, зелёный и белый как плитка в Вудсхаусе, задумался Мур. Сиракуз с уважением подошёл к ней и потянулся носом. Изящно старый единорог прикоснулась к его носу.

- В нём есть откуда-то кровь единорога, - заметила она мягко. - Интересно, как такое вышло.

Позади неё Клартч подполз к сковороде с грибами и беконом, раскрыв клюв. Мур подумал, что ему стоит подойти и оттащить его.

Но Марианна осела на колени в объятиях старика, всхлипывая о том, что, кажется, было чем-то личным, Муру было неудобно их прерывать. Однако, пока Мур колебался, старик развернулся, высвободил одну руку, чтобы уверенно шлёпнуть Клартча по клюву.
- Подожди! - услышал Мур его слова. - Получишь чуть погодя.

И он снова стал внимательно прислушиваться к тому, что говорила Марианна.

- Ты понимаешь теперь немного больше о волшбе? - спросила единорог Мур в разговоре.

- Я... так думаю, - сказал Мур. - У Айрин это есть. Марианна постоянно говорит, что и у меня есть. Правда, есть?

- Правда. Даже сильнее, чем у моего старого Главы, - ответила ему единорог. - Разве не ты только что вырастил несколько миль плюща.

Теперь уже почти год Мур вынужден был принять тот факт, что он волшебник с девятью жизнями. Что было непросто, но он решил, что из-за этого принять то, что он ещё и чаровник, будет проще. Он усмехнулся, думая, что в нём понабито всякой разной магии, кроме, подумал он, магии Джо Пинхо.

Но теперь, когда он поразмыслил, то понял, что Джо использует волшбу для оживления чучела хорька. Как всё запутанно.
- Да, - сказал он. - Не подскажите, что мне теперь с этим делать?

- Мы все надеялись, что ты можешь спросить это у меня, - сказал единорог. - Ты можешь сделать такое же одолжение многим тысячам жителей народца, какой Айрин сделала для своего домового, если захочешь.

- О!- сказал Мур. - Где эти люди?
Сиракуз слегка подтолкнул единорога и нетерпеливо фыркнул.

- У меня к тебе долгий разговор через пару минут, - ответила она ему. - Почему бы тебе пока не попастись на том сочном бережке?

Сиракуз вопросительно посмотрел на неё. Она сделал шаг вперёд и ласково провела рогом по его гриве. Вся его упряжь исчезла: седло, удила, вожжи - всё, оставляя лишь поводья. В таком виде Сиракуз нравился Муру больше. Сиракуз весь встрепенулся от облегчения, а затем склонил голову и стал набирать в рот траву и маленькие хрупкие растения.

- Если только сможешь почувствовать её вкус после всей той мяты, что сжевал, - сухо заметила единорог. Она добавила Муру:
- Позже я всё верну. Народец тут. Скрыт. Заключен без всякой видимой причины кроме той, что люди их боятся. Разве ты не чувствуешь?

Мур мысленно изучил лес. Было тихо, слишком тихо, а тишина не означает мир. Это была та же пустота, что он ощущал каждый раз, когда ездил верхом на Сиракузе у реки и на пустоши, а за этой пустотой стояли горе и страдание. Это было то же чувство, которое он испытал в Хоум Вуде, когда впервые повстречал мистера Фарлея.

Что касается этого леса, то он помнил, как Крестоманси рассказывал довольно раздражительно, какое ужасное и пустое это место. Но тут, похоже не было рамки с мёртвыми животными, которая бы выполняла роль ворот между пустотой и горем вдалеке.

- Я не знаю, что с этим делать, - сказал он единорогу. В Хоум Вуде ему ничего не удалось сделать даже с воротами. Что тут противопоставишь полной пустоте?
- Ты не можешь очистить лес так, как Айрин очистила ту плитку.

- Но ведь можно сделать прореху, - спокойно предложила единорог.
- Создать дорогу между передней и задней линией. Ведь так обычно и делают дороги.

- Я попытаюсь. Мур встал и задумался. Если он будет думать об этом как о сценических декорациях, предположил он, то он сможет превратить пустой лес в плотный занавес, который протянули перед реальным пейзажем, голубая даль позади, а затем крепко закрепили.
- Отодвинуть как занавес? - спросил он единорога.

- Если хочешь, - ответила она.

Беда была в том, что это был лишь один сплошной занавес. Никакого просвета, как у оконных занавесок, когда берёшь обе и раздвигаешь в стороны. Мур не понимал, как ему разорвать деревья, траву и кусты надвое. Даже если бы он и смог, он бы всё вокруг погубил. Нет. Единственным выходом казалось найти край занавески, чем бы он ни был, и отдернуть его.

Он стал искать край. Занавес раскинулся на многие мили. Как простыня из резиновой тонкой сетки, она тянулась и тянулась вокруг страны, вокруг всего континента, за океаны, к самому краю света. Ему пришлось самому тянуться и тянуться за ней, чтобы приблизиться, а резиновый край всё выскакивал из его воображаемых сжимающихся пальцев. Мур сжал зубы и потянулся ещё дальше, ещё чуть-чуть дальше. И наконец его распростёртая левая рука ухватилась за тонкий, скользкий край. Он взялся за него обеими руками и потянул. Он едва пошевелился. Кто-то очень хорошо его приколотил. Даже когда единорог подошла и мягко положила свой рог на плечо Муру, Мур смог его сдвинуть всего на дюйм или около того.

- Попробуй попросить помощи у самых заключенных, - шепнула единорог.

- Хорошая идея, - задыхаясь произнёс Мур. Всё ещё хватаясь за далёкий край занавеса, он мысленно послал сигнал в пустое синее пространство за ним, и оно оказалось не пустым. Те, кто были заключены внутри роились, сновали и беспокойно толпились по другую сторону занавеса.
- Тяните, тяните! - прошептал он им. - Помогите мне убрать его!
Это было похоже на то, когда он с Сиракузом тащили барьер, что он чуть не посулил им мяту.

Но им не нужны были никакие посулы. Они отчаянно хотели выбраться. Они сгрудились возле того места, где сжались воображаемые руки Мура, и в вихре маленьких яростных непонятных созданий расположились рядом с Муром и стали поднимать. Единорог рядом с Муром опустила свой рог и тоже стала поднимать.

Занавес порвался. Сначала отошла длинная полоска по центру, из-за чего Мур пошатнулся в торону единорога. Он разошёлся сверху вниз, а затем по диагонали по мере того, как жаждущие создания внутри рвали когтями, тянули и тащили её. Наконец, он стал опадать беспорядочными безжизненными грудами, которые спускались и тут же таяли. Мур буквально чуял, как занавес тает. Запах был примечательно похож на дезинфицирующее заклинание, которое применила Юфемия на на лестнице. Но его тут же перекрыл сладкий дикий аромат бесчисленного многоженства существ, которые пронеслись около лица Мура и разбежались по полям. Мур подумал, что хоть и немного, но он напоминает насыщенный аромат луга у реки.

- Готово, я думаю! - задыхаясь, сказал он единорог. Он соскользнул по её шерстяному боку и плюхнулся на берег. От усилий он ослабел. Но он был рад, что деревья всё ещё были на месте. Было бы ошибкой, постараться разорвать лес пополам.

- Ты сумел, - произнес единорог. - Спасибо тебе. - Её рог мягко коснулся лба Мура. Словно бы пахнуло лугом.

Когда Мур немного восстановил силы и сел, он увидел, что старик всё ещё с жаром беседует с Марианной. Но он знал, что произошло. Его яркие карие глаза с благодарностью осматривали лес, хотя теперь он сидел со сковородой на коленях, кормя Марианну успокаивающими грибами, а затем беконом Клартча, будто между ними не было никакой разницы.

- Но, Глава, - услышал Мур слова Марианны, - если ты был заперт тут все эти годы, откуда у тебя бекон?

- Твой дядя Седрик приносил его мне через барьер, - ответил Глава.

- И яйца. Они все знали, что я тут, видишь ли, но только Седрик подумал о том, что мне надо чем-то питаться.

Пока они говорили, в лесу раздались шорох и шуршание. Будто парус, наполненный ветром, он стал наполняться жизнью.

Мур посмотрел вниз, почти между его колен сновали и змеились множество крошечных зелёных созданий. Других, побольше, он видел лишь краем глаза. Когда он посмотрел через дорогу, то увидел странных неуклюжих существ, бродящих среди деревьев и маленьких воздушных крох, снующих от куста к кусту. Кажется, там была и высокая зелёная дама, мечтательно блуждающая в лучах солнца в отдалении. Кто-то подошёл к Муру сзади (всё,что он смог увидеть - очень худая загорелая нога) и стал шептать:
- Спасибо тебе. Никто из нас этого не забудет.
Он или она уже исчезли, когда Мур повернул голову.

Копыта процокали по мшистой дороге. Единорог, которая теперь стояла прямо за Сиракузом, предположительно ведя беседу, которую она обещала, подняла на звук голову.
- А, - сказала она. - Вот и моя дочурка, наконец-то, освободилась. Благодарю, Мур.

Мур и Марианна обнаружили, что вместе поднялись, когда великолепный молодой единорог пронесся по дороге и остановился около телеги старика. Она была маленькой, гибкой серебристого цвета с пышной гривой и хвостом. Мур видел, что она очень молода, так как её рог едва-едва пробился кремовым отростком на лбу. Сиракуз при виде неё стал гарцевать и скакать, стараясь выглядеть величественно.

- Э, нет, - заявила старая единорог. - Он все годовалая кобылка, Сиракуз.

Она была годовалым жеребёнком более тысячи лет. Дай ей немного времени подрасти.

Маленький единорог всё равно игнорировал Сиракуза и радостно гарцевал около матери.

- Прелестно! - восхищённо проговорил Глава. Он положил еду на траву перед Клартчем и склонился, устремив своё внимание на молодого единорога.

Клартч, к удивлению Мура, отвернулся от еды и побрёл шатаясь и спотыкаясь через дорогу, издавая писк, визг и длинный переливчатый свист. Ему ответили с другой стороны из глубины леса глухим свистом., будто трель на гобое. Тёмное пятно, которое Мур принял за куст падуба шевельнулось, вытянулось и вышло на дорогу, где она распростёрла большие серые крылья и опустила свой огромный клюв цвета рога вниз к Клартчу. Мур понял, что именно это существо приземлялось на башню до вылупления Клартча. Она была удивительно грациозной для создания подобных габаритов, у неё был серый с белым окрас от гладких перьев на голове до её меха на львоподобном теле и чешуйчатого извивающегося хвоста. Она подняла свою оперенную лапу с шестидюймовыми когтями и аккуратно, очень аккуратно притянула Клартча под одно из своих больших крыльев.

Естественно, она оказалась мамой Клартча. Впервые в жизни Мур знал, что значит быть воистину и абсолютно несчастным. До этого, когда он был несчастным, он чувствовал себя по большей части потерянными и раздраженным. Но теперь, когда он вот-вот потеряет Клартча, он почувствовал ослепляющую боль в сердце, которая не только опустошила его разум, но и вызвала реальную боль где-то в посередине груди. И он сделал самый тяжёлый поступок, который ему только приходилось делать, когда он с тяжёлым вздохом сказал:
- Клартч теперь должен пойти с тобой.

Мать-грифон убрала клюв от спины Клартча, который пищал и возился под ей крылом, и повернула свои жёлтые глаза на Мура. Мур увидел, что она расстроена так же, как и он.
- О, нет, - сказала она глубоким тройственным голосом. - Ты его высидел. Я бы хотела, чтобы ты его воспитал. Ему потребуется должное образование. Грифоны должны быть обученными и мудрыми так же, как и магическими. Ему нужно то образование, которого у меня никогда не было.

Глава с упреком сказал:
- Я вложил все силы, чтобы обучить тебя.
- Да, верно. - ответила мать-грифон. Она улыбнулась Главе крешком клюва. - Но ты можешь учить меня только в полнолуние, Глава. Надеюсь, теперь ты сможешь учить меня теперь в любое время, но у Клартча будет образование волшебника.

- Да будет так, - сказал Глава. Он обратился к Муру:
- Сможешь устроить это для неё?

- Да, - ответил Мур, а затем бесстрашно добавил, - Зависит от того, чего хочет Клартч.

Кажется, Клартч удивился, что все должны спрашивать его желания. Он вынырнул из под огромного крыла грифона и побрёл обратно к Муру, где тяжело привалился к ногам Мура и потёрся клювом о его сапоги для верховой езды.
- Мой, - сказал он. - Мур мой.

Боль исчезла из груди Мура словно по волшебству. Он улыбнулся, просто не мог сдержать улыбки, и посмотрел на маму Клартча.
- Я честно буду присматривать за ним, - пообещал он.

- С этим тогда улажено, - сказал Глава тепло и с одобрением. - Марианна, дорогая моя, не сделаешь мне одолжение: съезди в деревню и передай отцу, что скоро я подъеду и разберусь со всем. Ему это не очень понравится, боюсь, поэтому скажи, что я настаивал. Я последую за тобой, когда всё тут приберу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/48540/238783

Переводчики: Nikkicat, Azazell