Готовый перевод Jonathan Blum Model Train Set / Джонатан Блум Модель Железной Дороги: Model Train Set

Однодюймовая фигурка в раскрашенном деловом костюме стояла на краю железнодорожной платформы, постукивая своими заводными пальцами, словно ожидая чего-то. Очередь позади неё тихо гудела. Наконец, безупречная миниатюрная копия паровоза 1920-х годов с шумом и грохотом понеслась к станции, потянув за собой три сделанных вручную пульмановских вагона. (прим. пер.: Вагоны для паровозов, производимые фирмой "Пульман" в конце XIX - начале XX века. Вагоны этой фирмы славились своей комфортабельностью. Само слово «Пульман» («Pullman») благодаря этому обрело свой смысл - в высшей степени комфортабельный пассажирский железнодорожный транспорт.) Человечки терпеливо ждали, пока поезд остановится, переминались с ноги на ногу, пока поток других фигурок выходил из вагонов, и, наконец, двинулись всей толпой в поезд, где расселись по своим местам.

Доктор наклонился поближе к станции, его добрые голубые глаза быстро пробежались по выражениям крошечных механических лиц. У каждой фигурки была идеально сделанная прическа - совсем не так обстояли дела с его каштановыми кудрями. Потом он выпрямился и повернул одну из десятков ручек на панели управления, тем самым приведя колёса поезда в движение, и вздохнул.

Он хмурился.

Модель поезда перед ним была чудом - чудом его собственного производства, на самом деле, - построенным много лет назад, в его другой жизни. Более дюжины поездов всех видов - электропоезда, паровозы, даже старая дрезина Микки Мауса - ездили по пяти станциям, расположенным на огромной территории тщательно продуманной сельской местности. Миниатюрная речка, берущая начало в горах, сделанных из папье-маше, пробегала под полудюжиной мостов, постепенно расширяясь, пока не впадала в сверкающее озеро рядом с конечной станцией Береговой Линии. А человечки были венцом его творения, продуктом месяцев работы в мастерской и еще большего числа месяцев кропотливой раскраски их лиц. В итоге мир, созданный им, простирался от стены до стены его отделанного деревом кабинета и гарантированно заставлял каждого, кто видел его, широко раскрыть глаза в изумлении.

Так чего же теперь не хватало?

Сколько себя помнил, он всегда любил поезда. Даже будучи маленьким мальчиком он мечтал водить поезд. Временами он смотрел на свою мечту под другим углом. В определённый момент своей жизни он скорее предпочёл бы стать станционным смотрителем, спокойно присматривающим за своим участком и содержащим в порядке свою шестеренку большого механизма, а в другое время он бы с удовольствием стал человеком, спасающим прелестниц с железнодорожных путей, к которым их с пугающей регулярностью привязывали мужчины с подкрученными усами. Он подозревал, что одна из его предыдущих инкарнаций предпочла бы быть паровой машиной - яркая и безвкусная латунь, пыхтящая, сопящая и производящая невозможный шум и стук.

Но в последнее время он склонялся к тому, чтобы стать человеком в "нервном центре", направляющим и переключающим поезда на всех их бесконечных маршрутах, каждый из которых играет роль в большом гобелене расписаний и мест назначения. Это был Доктор, который сделал макет поезда, обточил каждый двигатель и выложил рельсы, он получал от этого удовлетворение создателя, знающего все тонкости и слабости системы, которую он спроектировал. Он устанавливал каждый поезд на свои рельсы и с удовольствием манипулировал десятками мельчайших деталей, чтобы не допустить их столкновения. Он получал удовольствие в преодолении опасностей или, что было даже лучше, в возможности не допустить потенциальной опасности. Он был человеком, лицо которого озарялось детской улыбкой при виде огромной шумной системы, работавшей нормально. Наконец, он разработал план, в котором все работало.

Не важно, что ещё вы можете сказать о нём, он сделал так, что поезда ходили по расписанию.

Но сейчас новый Доктор смотрел на модель железной дороги со смутным недовольным неодобрением. Хорошо было иметь систему, точно реагирующую на твои пожелания, но где в этом был сюрприз? Если он что-то поправлял в железнодорожной сети, то всегда инстинктивно понимал, что надо изменить, но система никогда не поправляла сама себя. Почему ничего не происходит без его влияния?

Миниатюрный ландшафт требовал постоянного внимания, чтобы не допустить поломки. Если он отходил или позволял своему разуму отвлечённо блуждать, всё либо замирало в неподвижности, либо рушилось от столкновений, а поезда сходили с рельсов. Ему начинало надоедать беспокоиться о судьбе каждой детали. Почему у него не может быть системы, самостоятельно следящей за всем?

И вот что он сделал.

Повинуясь внезапному порыву, он помчался в мастерскую ТАРДИС, длинную низкую комнату, пропахшую сыростью и машинным маслом. Он рыскал среди рядов громоздких металлических машин, пока не нашёл то, что искал: старинный компьютерный терминал, скрывавшийся за токарным станком и прессом для микрочипов. Он придвинул стул и отдался на волю воображения.

Его первым творением был локомотив, который сам себе клал рельсы, свободно блуждая по полу, как хомяк в пластмассовом шаре. Этот замысел не был всецело удачным; электропоезд, вьющийся вокруг его ног во время работы за консолью, определенно приносил увлекательное новое ощущение, но его радость заметно снизилась в тот день, когда поезд удрал по коридорам ТАРДИС так быстро, как ему позволяли его маленькие колеса, чтобы уже никогда не быть увиденным. Однажды он бы обязательно вырвался на свободу, размышлял Доктор, возвращаясь в свою мастерскую.

На этот раз он взял с собой пассажира, для вдохновения. Крошечная женщина в расписном костюме стояла наверху монитора терминала, вежливо, но многозначительно поглядывая на свои часы каждые несколько минут, ожидая прибытия поезда. Запрограммировать их было минутным делом, он просто давал пассажирам стремление постоянно куда-то двигаться. Это был простой стимул, с которым он сам был вполне знаком.

Но на что ещё они способны?

Следующие два дня он проработал за компьютером. Изредка вспоминая про сон и еду. После этого он сбросил свой пиджак, засучил рукава и растопил печь. В течение нескольких дней он ковал, собирал и раскрашивал, создавая сложнейшие часовые механизмы, в то время как пресс для микрочипов штамповал небольшие кремниевые пластины, словно ряды пряничных человечков.

Он вернулся в макету и загнал все поезда на сортировочную станцию. Он собрал пассажиров, в то время как те толпились на платформах, и осторожно сложил их в большую шляпную коробку. Затем он наклонился к главному терминалу главного пути и начал разбирать дорогу. За несколько минут все железнодорожные насыпи опустели. Осталось только главная сортировочная станция. Потом он осторожно разобрал мосты, превращая их в груду балок, оставив целыми только станции.

После он вышел из комнаты, не обращая внимания на неуклюжие тычки и шарканье, доносившиеся из шляпной коробки. Через пару часов он вернулся, толкая перед собой тачку,наполненную землёй, только что взятой в одном из сельскохозяйственных угодий ТАРДИС, и приступил к исполнению следующей задачи.

Выкладывая мастерком грунт, он стал формировать ландшафт. К тому моменту, когда он начал покрывать горы, он с радостью заметил, что крошечные ростки уже начали пробиваться в низине. Эти проданные ему чудодейственные Каптейнианские микро-семена в итоге оказались выгодным приобретением - совсем скоро вся местность будет покрыта тонким травяным ковром.

На мгновение он отступил назад, любуясь своей работой. Затем он вновь вылетел из комнаты, чтобы вернуться с другой трясущейся и шуршащей коробкой под мышкой.

Он открыл эту коробку и позволил заводным человечкам выйти. Новая партия людей была раскрашена под рабочих: игрушечные солдатики с лопатами и скребками группировались в конце путей на краю сортировочной станции. Двое мужчин во главе установили миниатюрные землемерные штативы и быстро провели серию визирования в направлении терминала главного пути. Другие маленькие человечки стояли неподвижно, крошечные позитронные процессоры в их литых головах бесшумно получали информацию из общей беспроводной сети.

Доктор вдруг понял, что он не дышал всё это время. Затем, как будто что-то переключили, группа распалась. Многие из них спешили к участку земли рядом с началом путей и начали перекапывать и разглаживать грунт. Полдюжины других залезли на кучу рельсов и начали разбирать её, опуская на землю и перенося их своими отрывистыми заводными шажками к началу путей. Они устанавливали их на место и возвращались за следующей партией, в то время как другая команда деловито расчищала путь вперед.

Доктор с благоговением наблюдал за ними.

Он увлеченно смотрел, как они достигли терминала главного пути, как землемеры провели новую партию визирования, а рабочая группа разделилась. Одна часть направилась к старому главному пути, когда другая свернула на новую дорогу к горам. Работники, которые терпеливо ждали у сортировочной станции, поспешили присоединиться к группам, неся наборы стрелочных переводов (прим. перев.: устройство соединения путей, предназначенное для перевода подвижного состава с одного пути на другой). От Доктора происходящее никак не зависело; его лицо расплылось в широкой улыбке.

Он оторвался от созерцания группы и позволил своим рукам порхать над поездами на сортировочной станции. С какого начать? Он забрал из сортировочной станции один локомотив, копию Командора Вандербильта от Нью-Йоркской центральной железной дороги (прим. перев.: поезд, созданный компанией Нью-Йоркской центральной железной дороги в 1930 годы), и убежал с ним из комнаты.

Когда несколько часов спустя он вернулся, локомотив снаружи не изменился. Он тщательно спрятал все дополнительные провода и схемы управления. В депо он заменил двигатель и не удержавшись, помахал дюймовой фигурке, сидящей в кабине локомотива. Кроме бело-голубой инженерной фуражки, на светловолосом молодом механическом человечке было надето что-то похожее на эдвардианский крикетный костюм.

За следующие два дня он сделал подобные изменения в остальных локомотивах. Наконец, он переделал последний - дрезину Микки Мауса - поставил её на пути и отошёл подальше, чтобы рассмотреть макет. Поразительно - в то время как он работал, строители соединили все станции непрерывной паутиной сверкающих на свету рельсов. Часть путей шла там же, где и была раньше, но другие шли там, где он даже не мог вообразить. Они проложили путь на вершину горы и сделали развязку на реке с четырьмя мостами их собственной конструкции. Они даже начали работу над вторичным путём от края стола и старательно строили подвесной мост до ближайшей книжной полки.

Итак, всё было готово.

Он удивленно посмотрел вниз - шляпная коробка была не там, где он её оставил. Потом он понял, что это броуновское движение постоянно натыкающихся на стены коробки пассажиров привело к тому, что коробка медленно перемещалась. Он поймал ее, поднял и высыпал заждавшихся пассажиров на платформу главного пути. Они потихоньку вставали на ноги и формировали аккуратные очереди.

Доктор сел на своё место и провернул до упора переключатель главного трансформатора. Человечек, управлявший Метролайнером (прим. перев. Высокоскоростной поезд компании "Амтрак"), проверил системные сигналы и с шумом и грохотом вывел свой поезд на главный путь.

Доктор едва шевелился и почти не моргал следующие три часа. Ему потребовалось много времени, чтобы заметить удивительный сложный ритм заводных человечков. Поезда сходились, обгоняли и избегали друг друга частично благодаря тщательному планирования и частично благодаря быстрым рефлексам и удаче. Поезд мог бесцельно спускатьcя с гор к побережью, как блуждающая мысль или вспышка света, с Центрального вокзала к деревенскому полустанку, буквально за 30 секунд. Поезда двигались прекрасно - следовали сигналам, сходили с путей, когда один из них спешил, а каждые 10 минут вдоль Линии Книжной полки ехал экспресс к новому депо, сделанному из "Войны и мира". Доктор прикрыл глаза и слушал стук колес, перекрывающий мягкий гул ТАРДИС.

Наконец он принял управление над Нью-Йоркским пригородным поездом 1920-х годов и отправил его петлять по макету, поезд вилял и кружился вокруг него. Он широко улыбался как шестилетний мальчишка, каким был столетия назад. Волны движения, которые окружали его, были поразительны, а детали каждого фрагмента его перемещения просто завораживающими.

Доктор осмотрел модель железной дороги и увидел, что это хорошо. Он создал ее, запустил и она стала чем-то большим, что он мог бы сделать сам. "Я думал, я смогу, - хихикнул Доктор, - я думал, я смогу, я думал, я смогу". Затем одно повлекло за собой другое, как всегда и происходит, и через некоторое время Доктор вышел. Всего лишь небольшое приключение снаружи ТАРДИС, шанс побродить по миру большему, чем он. Когда он позволил волнам мирового движения прекратить омывать его, он вернулся в свой кабинет.

Увиденное потрясло его.

Двигатели и поезда валялись на рельсах, в реке, в куче между макетом и книжной полкой. Одинокий землекоп бродил кругами, бессмысленно поднимая и опуская кирку, а там, где раньше была его голова, сверкали искры. Паровоз Рэймонда Лоуи (прим. перев.: Mастер промышленного дизайна. Разработал кучу разных вещей, в том числе и паровозы.) каким-то образом врезался в гору из папье-маше. Он смотрел, как последний уцелевший поезд, маленькая ручная дрезина Микки Мауса, подъехал к месту, где однажды стоял южный мост, и со всплеском упал в реку.

Доктор рухнул на стул, стоявший перед макетом. Как это могло случиться? Несколько одиноких, застигнутых врасплох пассажиров, все еще стояло на уцелевших платформах. О боги, они даже не понимали, что произошло. Он медленно покачивал головой, раскрыв от удивления рот.

Насколько он мог вспомнить, это началось, когда группа пассажиров, нетерпеливо ожидавшая поезда, отправилась пешком через сельскую местность. Один из них был сбит экспрессом Объединённой тихоокеанской железной дороги и попал между колес, вызвав эффектное крушение, которое вывело из строя весь главный путь. Работники доблестно бились, чтобы передвинуть опрокинутые поезда, которые весили в сотни раз больше, чем они, эта задержка стала причиной, по которой пассажиры покинули платформы. Другая группа пассажиров подобрала инструменты и бездумно начала прокладывать путь, будто наличие отсоединенного участка рельс заставит появиться на нем поезд. Они проложили путь прямо к своему месту назначения, без оглядки на остальные железнодорожные пути. Когда они проложили новые пути прямо через Северный Отрог Горной Линии, последующая катастрофа стала неизбежной.

С двумя нерабочими линиями и запаздывающими поездами, структура соглашения и компромисса, которая соединяла систему, начала распадаться - одни инженеры посокращали других, а третьи взрывали моторы, пытаясь прийти вовремя. Паровоз Рэймонда Лоуи подпрыгнул на повороте и врезался в маленький сельский полустанок, снеся укрытие из пробкового дерева и сминая пассажиров колесами. Нью-Йоркский пригородный поезд, не сумев затормозить вовремя, врезался в состав грузового поезда на стрелочном переводе. Два локомотива оказались на мосту Линии Книжной полки, и он рухнул под их весом. Гражданские конструкторские банды продолжали прокладывать свой путь, пока не достигли реки, а затем беспечно шагнули в нее и были унесены течением. Всего через несколько минут Командор Вандербильт и Метролайнер столкнулись лоб в лоб на южном мосту и разрушили его целиком.

Доктор сидел перед макетом, положив голову на руки. Ему следовало знать. Ты должен следить за такими вещами. Ты не можешь позволить им выйти из-под контроля. Ему следовало знать. Если ты позволишь им развиваться самим по себе, то они обязательно разрушат все вокруг себя. Посмотрите, что случилось с железной дорогой. Ему следовало знать. Он знал, когда впервые строил макет, но тогда он был намного старше. Вообще-то, он не хотел быть снова таким старым.

Он поднял безголового землекопа и, милосердно нажав большим и указательным пальцами, отключил его. Ты не можешь починить людей, вспомнил он голос. Он потратил так много времени, пытаясь сделать это - уберечь их маленькие мирки от падения в хаос, когда они не знали, как управиться с собой. Помогая им научиться собирать себя воедино. Но как-то вся его работа делала их зависимыми от него все больше и больше, делала все более и более невозможным для них продолжать без него. Дорога, на которой он был, всегда приводила его в одно и то же место. Это никогда не менялось.

Затем он заметил рабочую команду. Они кучковались у того места, где стоял мост к книжной полке. Они раскатывали катушку ниток, которую нашли где-то на краю стола.

Он перегнулся через стол, чтобы глянуть за край. На конце нитки они спускали мужчину. Доктор смотрел, как мужчина очутился на полу, подошел к остаткам рухнувшего моста и поднял балку. Рабочий положил балку на макет, и другие опустили его за следующей.

Рядом с ними уже возвышалась груда найденных балок. Другие рабочие уже волокли их на площадку, надо было отстроить мост заново. Пара геодезистов, выполняя свою работу, двигались к остаткам моста через реку.

Доктор долго за ними наблюдал. Затем он опустился на пол, чтобы помочь им. Он начал поднимать остатки моста, но остановился. Оставим это им. Вместо этого он помог им с поездами. Кто знает, если дать им достаточно времени, то они смогли бы найти способ самостоятельно передвинуть поезда, но с другой стороны он мог бы помочь им ускорить этот процесс. Он пожал плечами, улыбнулся и начал устанавливать поезда обратно на рельсы. Вскоре он снова уйдет на какое-то время, и чем дольше его не будет, тем лучше будет для них.

Никогда не знаешь, чему они могут научиться за это время.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/48674/199980

Переводчики: zolko, Vvn1995