Готовый перевод Mary Pipher. Reviving Ophelia / Мэри Пайфер. Воскрешая Офелию: Chapter 1: SAPLINGS IN THE STORM

Когда моя двоюродная сестра Полли была девочкой, она всегда была полна энергии. Она танцевала, кувыркалась, играла в футбол, баскетбол и бейсбол с соседскими мальчиками, дралась с моими братьями, ездила на велосипеде, лазила по деревьям и каталась на лошадях. Она была гибкая, как ветка ивы, и безудержная, как львенок. Говорила она столько же много, сколько двигалась. Она выкрикивала свои советы или приказы, визжала от радости, когда выигрывала пари или слышала хорошую шутку, смеялась, широко раскрывая рот, спорила с детьми и взрослыми, и ругалась, как сапожник, со своими неприятелями.

Мы создали секретный клуб Мародеров, который собирался в ее гараже. Полли была Томом Сойером клуба. Она планировала посвящения, возглавляла шпионские экспедиции и походы в дома с привидениями.
Она показала нам ритуалы посвящения в «братья по крови», научила нас карточным фокусам и как курить.

Затем у Полли начался первый цикл, и она перешла в среднюю школу.

Это сделало Полли испуганной и неуверенной в себе. У нее были частые истерики и в итоге она перестала общаться и с мальчиками и с девочками. Позже она успокоилась и снова стала вести себя как Бекки Тэтчер. Она носила стильную одежду и наблюдала со стороны, как мальчики вели себя и говорили. Ее снова приняли в компанию. Она медленно уходила из нашей маленькой компании. Но никто не говорил об изменениях в ней и не оплакивал потерю нашего самого энергичного друга. Только я знал, что произошла трагедия.

Девочки во время, которое Фрейд называл латентным периодом, примерно за шесть или семь лет до полового созревания, ведут себя как угодно, но только не латентно. Я думаю о своей дочери Саре в эти годы - ставящей химические эксперименты и волшебные трюки, играющей на скрипке, блистающей в своих собственных представлениях, спасающей диких животных и раскатывающей на велосипеде по всему городу. Я думаю о ее подруге Тамаре, написавшей 300-страничный роман за лето в шестром классе. Я вспоминаю себя, читающую каждую детскую книгу в городской библиотеке. На одной неделе я мечтала быть великим доктором как Альберт Швейтцер. На следующей - я хотела писать книги как Луиза Мэй Элкотт или танцевать в Париже как Изадора Дункан. С тех пор у меня не бывало такой уверености или абмиций.

Большинство из пред-подростковых девочек может быть прекрасной компанией, потому что им все интересно - спорт, природа, люди, музыка и книги. Большинство книжных героинь - девочки этой возрастной группы - Анна из Зеленых Мезонинов, Хейди, Пеппи Длинныйчулок и Кэдди Вудлоун. Девочки в этом возрасте пекут пирожки, разгадывают тайны и пускаются в приключения. Они могут позаботиться о себе и не обременены заботой о других. У них есть небольшая отсрочка от выполнения женской роли и они могут быть сорванцами, которым присуща отвага, способности непочтительность.

Они могут быть "двуполыми", то есть иметь возможность действовать по ситуации не зависимо от правил, диктуемых их полом. Андрогин может успокоить младенца или поменять колесо, приготовить обед или председательствовать на собрании. Исследования показали, что так как они свободны от беспокойства о том, какое у них поведение- женское или мужское, взрослые андрогины более уравновешены.

Девочки в возрасте между 7 и 11 приходят на терапию очень редко. Потому что она им не нужна. Я могу по пальцам пересчитать девочек этого возраста, с которыми я встречалась: Корин, подвергшаяся физическому насилию; Анна, чьи родители разводились; и Бренда, чей отец покончил с собой. Эти девочки были смелыми и жизнерадостными. Бренда сказала: "Раз мой папа не захотел остаться, это его потеря". Корин и Анна были злы, но не на себя, а скорее на взрослых, которые по их мнению совершали ошибки. Удивительно, как мало помощи было им нужно, чтобы поправиться и двигаться дальше.

Садовод рассказала мне показательную историю. Она проводила экскурсию для учениц средней школы, которые принимали участие в математической и научной ярмарке ее студгородка. Она показывала им средиземноморский овес, бородатую траву, голубую айру и деревья - иудино дерево, клен, пекан и иву. Младшие девочки перебивали друг друга, задавая вопросы, и торопились все увидеть, потрогать и понюхать. Старшие же, девятиклассницы, были другими. Они держались поодаль. Они не прикасались к растениям и не выкрикивали вопросов. Они чопорно стояли в стороне, выглядели скучающими и даже несколько брезгливыми к энтузиазму своих более юных одноклассниц. Моя подруга спрашивала себя, "что случилось с этими девочками? Что пошло не так?" Она рассказывала : "Мне хотелось встряхнуть их,сказать:" Проснитесь, Вернитесь. Есть кто-нибудь дома?"

Недавно я сидела загорая на скамейке около моего любимого магазина мороженого. Мать и ее дочь подросток встали напротив меня в ожидании смены цвета светофора. Я слышала, как мать сказала: "Тебе следует перестать издеваться над отцом и мной. Каждый раз, когда ты не получаешь того, что хочешь, ты грозишься сбежать или покончить с собой. Что с тобой случилось? Когда то ты вполне справлялась с тем, что что-то идет не так, как тебе хочется".

Дочь же стояла и смотрела прямо перед собой, практически не обращая внимания на слова матери. Цвет поменялся. Я лизнула трубочку с мороженым. Другая мать стояла со своей маленькой дочерью в ожидании разрешения на переход улицы. Они держались за руки. Дочь сказала маме:"Это весело. Давай делать так весь вечер".

Нечто драматическое происходит с девочками в раннем подростковом периоде. Подобно тому, как самолеты и корабли исчезают в Бермудском треугольнике, девичья сущность теряется в стадности. Они ломаются и сгорают в стадном и эволюционном Бермудском треугольнике. В раннем отрочестве, как показывают исследования, показатель IQ у девочек падает, так же как и их способность решать математические и научные задачи. Они теряют жизнерадостность и оптимизм и становятся менее любопытными и склонными рисковать. Они теряют решительность, энергичность и "пацанскую" составляющую, становятся более самокритичны и подавлены.

Психологи документируют, но не объясняют эти провалы. Девочки, которые спешили набраться опыта, теперь тихо сидят в уголке. Писатели, такие как Сильвия Плат, Маргарет Антвуд и Олив Шрейнер описали такое крушение. Дидро в письме к своей юной подруге Софи Волланд, жестко описывает свои наблюдения :" Вы все умрете в 15".

Сказки ухватывают сущность этого феномена. Юные девушки съедает отправленное яблоко или прокалывает палец отравленной иглой и засыпает на сотни лет. Они находятся вдали от дома, сталкиваются с большими опасностями, спасаются принцами и превращаются в пассивных и кротких созданий.

История Офелии из "Гамлета" Шекспира раскрывает как деструктивно влияют обстоятельства на юное создание. В детстве Офелия была счастливым и свободным ребенком, но в отрочестве она себя потеряла. Влюбившись в Гамлета, она живет только ради его одобрений. У нее нет внутренних ориентиров, она старается отвечать требованиям Гамлета и собственного отца. Ее ценность обуславливается исключительно их мнением. Когда Гамлет отталкивает ее, потому что она послушная дочь, она сходит с ума от горя. В роскошном наряде, который утягивает ее на дно, она тонет в ручье полном цветов.

Девочки знают, что они теряют себя. Одна девочка сказала: " Все хорошее во мне умерло в средней школе". Целостность разрушается в хаосе отрочества. Девочки становятся подобны мозаике, их сущность разбивается на загадочные противоположные составляющие. Они уравновешены утром и разбиты от беспокойства к вечеру. Они врываются в новый день полные сил и затем погружаются в непонятную летаргию. Они примиряют на себя новые роли каждую неделю - на этой неделе примерная ученица, на следующей бунтарка, а еще через неделю актриса. И они ждут, что семья будет поддерживать эти перемены.

Мои клиенты в пору начала отрочества уклончивы и слабо доверяют взрослым. Их легко задеть взглядом, звуком, молчанием, недостаточно быстрой реакцией или предложением, которое не отвечает их немедленным нуждам. Они говорят как из-под земли - их речь более робкая и менее отчетливая. Их настроение постоянно меняется. Неделю они любят мир и семью, а на следующей они критикуют все без разбора. Сложно понять их поведение. Их проблемы запутаны и фигуральны - у них наблюдаются пищевые расстройства, боязнь ходить в школу и саморазрушение Снова и снова. разными путями я задаю им один и тот же вопрос:"Что вы пытаетесь мне сказать?"

Мишель, к примеру, была красивой умной семнадцатилетней девушкой. Ее мать привела ко мне после того, как она забеременела в третий раз за последние три года. Я пыталась поговорить с ней, почему такое происходит. Она улыбалась на все мои расспросы улыбкой Моны Лизы. "Нет. Меня абсолютно не волнует секс". "нет. Я этого не планировала. Это просто случилось". Когда Мишель ушла, я чувствовала, что говорила не на том языке с кем-то очень далеким.

Холли была еще одной загадкой. Она была стеснительной, говорила мягко и медленно двигалась, несмотря на свой макияж и рыжие волосы. Она была фанаткой Принца и носила только пурпурный цвет. Ее привел отец, после ее попытки самоубийства. Она не училась, не делала никакой работы по дому, не занималась никакими школьными делами и не искала работу. Холли отвечала на вопросы в спокойной, вежливой односложной манере. Она говорила только если речь заходила о Принце. Несколько недель мы говорили только о нем. Она проигрывала мне его записи. Принц каким-то образом говорил для нее и с ней.

Гейн поджигала и резала себя, когда была несчастна. Одетая в черное, тонкая как соломинка, она молча сидела напротив меня, на голове беспорядок, уши, губы и нос в кольцах. Она говорила о Боснии и озоновом слое и интересовалась, люблю ли я рейв. Когда я спрашивала ее о жизни, она теребила сережки и сидела молча.

Мои клиенты не отличаются от девочек, которые не ходят на терапию. Я преподаю в маленьком арт-колледже и юные девушки, посещающие мои занятия, переживают тот же опыт, что и мои клиенты. Одна из студенток беспокоится за свою лучшую подругу, подвергнувшуюся сексуальному насилию. Другая пропускает занятия после побоев своим парнем. Третья спрашивает, что ей делать со странными звонками от человека, который грозится ее изнасиловать. Четвертая под действием стресса колет свою руку скрепками до тех пор, пока не пойдет кровь. Много студенток нуждаются в советах по пищевому расстройству.

После того, как я выступила в старшей школы, девушки рассказали мне, что были изнасилованы, или хотели сбежать из дома, или что у них есть подруги-анорексички или алкоголики. Сначала эти травмы удивили меня. Теперь я к ним готова.

Психология долгое время игнорировала девушек этого возраста. До недавних пор девушки-подростки научно не изучались, а их терапия была размытой. Их изучение затруднено, так как со взрослыми они держатся настороже и полны противоречий. Очень много процессов происходит внутри и не доходит до стадии обсуждения.

Симона де Бовуар считала, что отрочество наступает тогда, когда девушки начинают понимать, что у мужчин есть власть и их единственная сила заключается в согласии стать смиренным объектом желания. Они не страдают от зависти к пенису, как пологал Фрейд, а от зависти к власти.

Она описывала "Бермудский треугольник" следующим образом: Девочки, которые были субъектами собственной жизни стали объектами других. "Молоденькие девушки хоронят детство, отбрасывают свою независимость и свою сущность и покорно вступают во взрослую жизнь" Девушки-подростки испытывают конфликт между собственной автономией и необходимостью быть женственными, между своим статусом человека как такового и принадлежностью к женскому полу. Де Бовуар говорит:"Девушки перестают быть и начинают казаться".

Девушки становятся "пародией на женщин", которые втискивают собственное Я в маленькое, загруженное пространство. Полные жизни, уверенные девочки становятся застенчивыми, неуверенными молодыми женщинами. Девушки перестают задаваться вопросами "Кто я? Чего хочу?" и начинают думать о том "Что нужно сделать, чтобы умаслить других?"

Эта пропасть между настоящим Я девочки и установками общества о "правильной женщине" создает громадную проблему. Парафразируя стихотворение Стивена Смита о плаванье в море "они не машут, они тонут". И именно тогда, когда им больше всего нужна помощь, они не в состоянии ухватиться за руку родителей.

Оливия Шрейнер описала свой опыт отрочества в "Истории Африканской фермы": "Мир диктует нам, какими мы должны быть и формирует нас, в итоге он говорит нам - "Мужчинам-работать. Женщинам- казаться". Чем меньше мыслей в голове у женщины, тем легче ей все переносить". Она описывает окончание школы следующим образом:" Это была машина для сжимания души в мельчайше-возможное пространство. Я видела души, которые были так сжаты, что могли бы пройти через угольное ушко".

Маргарет Мид верила, что идеальное общество это общество в котором есть место любому человеческому таланту. Согласно ее стандартам, Западное общество далеко от идеалов относительно женщин. Столько талантов не задействовано и не востребовано. Столько голосов заглушено. Стендаль писал:"Все гении родившиеся женщинами потеряны для общества".

Элис Миллер писала о давлении, которое испытывают дети, чтобы отказаться от собственного Я и принять ложное в угоду родителям. Воскрешая Офелию - полагает, что девочки испытывают подобное давление, чтобы расщепить свою сущность на истинную и ложную, но в этом случае давлении исходит не от родителей, а от общества. Отрочество - это период, когда девочки испытывают социальное давление, отходя от своей аутентичности и демонстрируя лишь маленькую толику своих талантов.

Это давление дезориентирует и угнетает большинство девочек. Они испытывают натиск, под которым перестают быть сами собой. Они сопротивляются, но сражаются с "проблемой без названия". Одна девушка объяснила это так: "Я - превосходная морковь, которую все пытаются превратить в розу. Как морковь, я обладаю отличным цветом и милыми листочками. Когда из меня вырезают розу, я жухну и сохну".

Девочки-подростки - это юные побеги, попавшие под ураган. Они - молодые беззащитные деревца, которые гнутся под натиском ветра. Есть три причины, которые делают их уязвимыми. Первая - уровень развития. Все меняется - линии тела, гормоны, кожа и волосы. Способ мышления тоже изменяется. Они также как и все бьются над вопросом" Каково мое место во вселенной, в чем мое предназначение?"

Второе - Американская культура, которая ударяет им в голову в раннем отрочестве. Это время, когда они вступают в более широкую полосу общественно-социальной культуры, изобилующей калечащими девичью душу " - измами" - сексизмом, капитализмом и дискриминацией по внешнему виду, когда человека оценивают исключительно по внешним данным.

Третье - от юных американок ожидается дистанцирование от родителей именно тогда, когда они больше всего нуждаются в их поддержке. Пока она борются с бесчисленными проявлениями давления, они должны отказаться от защиты и близости со своей семьей, которая была у них в детстве. Они обращаются за поддержкой к своим непостоянным сверстникам.

Родители хорошо понимают только одно - с их дочерьми что-то происходит. Тихие, чуткие дочери превращаются в угрюмых, требовательных и отстраненных. Девочки, любившие поговорить, становятся замкнутыми и скрытными. Девочки, любившие обниматься, щетинятся при каждом прикосновении. Матери жалуются, что по мнению дочерей они все делают не так. Отцы сетуют на то, что оказываются внезапно исключены из их жизни. Немногие из родителей понимают, что их опыт не уникален. Их дочери ступают на новую землю, опасное место, которое родители понимают с трудом. В то время, когда им больше всего нужен дом, они обрывают все связывающие их нити.

Большинство родителей девочек-подростков ставят цель уберечь дочерей пока они растут и познают мир. Работа родителей - защищать. Работа дочерей-изучать. Разница в задачах постоянно создает напряжение между дочерьми и родителями, но в наше время оно усугубилось. Обычно, родители защищают дочерей больше, чем корпоративная Америка. Родители не пытаются заработать денег на дочерях, продавая им дизайнерские джинсы или сигареты, они просто хотят чтобы они были хорошо воспитаны. Они не видят в дочерях секс-объекты или потребителей, а лишь реальных людей со способностями и интересами. Но дочери отворачиваются от родителей, ступая на новую землю. Они дружат со сверстниками, обитателями этой странной страны, которые говорят на одном и том же языке и обладают теми же привычками. Зачастую они впитывают бросовые ценности масс-культуры.

Отстранение от родителей происходит частично в силу эволюционных причин. Раннее отрочество - время физических и психологических изменений, эгоцентризма, жажды одобрения и формирования самоидентификации. Это время, когда девочки фокусируются на внутренних захватывающих изменениях.

Частично это происходит в силу общественно-социальных причин. В Америке мы определяем взросление как переход от семьи в социум. Отрочество-время разрыва связей и свободы. Подростки могут требовать от независимости от родителей, но они страшатся и стесняются родительских малейших отклонений от нормы. Им не нравится появляться с ними на людях и их несовершенство их очень расстраивает. Мамина стрижка или шутка отца может разрушить их день. Подростки сверепеют от неправильных родительских высказываний или несовершенных ответов. Подростки не хотят слышать родителей, но с друзьями они могут бесконечно обсуждать поведение родителей. С необыкновенной остротой они ощущают нюансы, сомнения, оттенки двусмысленности, противоречия и фальши.

Подростки все еще сохраняют детские представления о мироустройстве и верят, что родители способны беречь их и делать счастливыми. Они винят родителей в своих несчастьях, но при этом не делятся с родителями мыслями и чувствами, оберегают свои секреты и это приводит к тому, что становится еще хуже. Например, изнасилованные девочки не рассказывают об этом родителям. Вместо этого они становятся враждебными и вызывающими. Родители приводят девочек, потому что те стали злыми и неуправляемыми. Когда я слышу о таком необъяснимом гневе, я спрашиваю о сексуальном насилии. Удивительно, но девочки зачастую бывают злы больше на родителей, чем на насильников. Им кажется, что родители должны были предугадать опасность и защитить их, а после они должны были почувствовать боль и помочь.

Большинство родителей чувствует себя неудачниками. Они чувствуют себя исключенными из их жизни, несостоятельными и непонятыми. Они часто списывают трудности этого времени на дочерей и их ошибки. Они не понимают, что проблемы связаны с переменами, обществом и временем.

Родители испытывают громадное чувство потери, когда их дочери взрослеют. Они скучают по дочерям,к которые пели на кухне, читали им школьные заметки, ездили с ними на рыбалку или ходили на футбол. Они скучают по дочерям, которым нравилось печь печенье, играть в фанты и целоваться перед сном. Вместо их милых любящих дочек у них появляются девочки, которые грустны, злы и запутаны. Страдают все.

К счастью, время отрочества ограничено. К концу старшей школы большинство девочек становится сильнее и ветер утихает. Некоторые из самых худших проблем - друзья, озабоченность внешним видом и борьба с родителями - нивелировались. Но то, как девочки справляются с подростковыми проблемами может влиять на их взрослую жизнь. Без некоторой помощи, потери целостности, самоуверенности и самонаправленности могут перейти и во взрослую жизнь. Много клиентов-взрослых разбираются с теми же проблемами, что свалились на них в подростковом возрасте. Тридцатилетние бухгалтера и риэлторы, сорокалетние строители домохозяйки и доктора, тридцатипятилетние медсестры и учителя задают те же вопросы и сталкиваются с теми же проблемами, что и их дочери-подростки.

Еще хуже дело обстоит с женщинами, которые не борются, которые забыли, что у них есть что защищать. Они подавили боль отрочества, предали себя, чтобы угодить непонятно кому. Эти женщины приходят на терапию с целью нравится еще больше. Они приходят, чтобы потерять вес, чтобы спасти брак или детей. Когда я спрашиваю их о том, что им нужно самим, они становятся в тупик.

Большинство женщин бьется с проблемами подросткового периода в одиночку и проживает десятки лет взрослой жизни с непроанализированным подростковым опытом. Уроки, извлеченные из отрочества, забываются и память о боли стирается. Они приходят на терапию потому что их брак в беде, или они ненавидят свою работу, или их дочери задают им жару. Возможно боль их дочерей пробуждает их собственную боль. Кто-то из них в депрессии или сидит на таблетках или болеет вследствие стресса язвой, колитами, мигренями или псориазом. Многие пытались стать совершенными и потерпели крах. Несмотря на то, что они следовали правилам и делали, что им было сказано, мир не оценил их. Они чувствуют злость и предательство. Они несчастны, их воспринимают, как должное, их используют, а не любят.

Женщины зачастую знают, что каждый член их семьи думает и чувствует, но не они сами. Они прекрасно справляются с потребностями коллег, мужей, детей и друзей, но забывают о себе. Они пытаются справиться с нерешенными вопросами отрочества: Насколько важно хорошо выглядеть и быть популярной? Как можно заботиться о себе, но не быть эгоисткой? Как мне быть честной,и быть любимой? Как я могу чего-то достичь, но мешая другим? Как быть сексуальной, но не быть секс-объектом? Как мне быть отзывчивой, но не отвечать за все вокруг?

Беседуя, мы поворачиваем время вспять. Возвращаемся к друзьям из старшей школы, к стыду, неловкости за собственное тело, желанию быть принятыми и сомнениям в своих возможностях. Так много женщин думает, что они глупы и уродливы. Многие испытывают чувство вины, если тратят время на себя. Они не злятся и не просят помощи.

Мы говорим о детстве - какой женщина была в 10 и 15 лет. Мы собираем картину детских потерь. Мы пересматриваем ее собственную историю, время урагана. Всплывают воспоминания. Часто со слезами, вспышками гнева, печалью о потерях. Так много времени было потрачено на то, чтобы быть той, какой тебя хотели видеть другие. Но в то же время, появляется новая сила из налаживания связей, выбора осознания, а не отрицания, рассказанных секретов.

Мы возвращаемся на 20 лет и прорабатываем эпизоды. Мы восстанавливаем женщину как субъект ее собственной жизни, а не как объект чужих жизней. Мы отвечаем на вопрос Фрейда: "Чего хочет женщина?" Каждая женщина хочет чего-то особенного и в то же время хочет одного и того же - быть самой собой, стыть той, кем она может стать.

Много женщин восстанавливает свою предподростковую аутентичность с наступлением менопаузы. Потому что они перестают быть прекрасным объектом, который должен заботиться о других., они снова свободны для превращения в субъект собственной жизни. Они становятся более уверенными, самостоятельными и энергичными. Маргарет Мид заметила присутствие этого феномена во всех культурах мира и назвала его ПМЭ- постменопаузный энтузиазм.

Перед началом изучения психологии, я изучала антропологию культуры. Я всегда интересовалась моментами, когда культура и психология личности пересекались, почему общество создает определенные типажи, как они поддерживают своих членов, как развиваются определенные способности, тогда как другие атрофируются, оставшись незамеченными. Мне интересно, какую роль играет культура в развитии патологий личности.

Для студента, занимающегося культурой и личностью - отрочество увлекательно. Это необыкновенное время, когда личностные, эволюционные и культурные факторы объединяются и формируют зрелость. Это время отмеченное внутренним развитием и массированным культурным воздействием.

В этой книге я хочу попытаться объединить историю каждой девушки с большим культурным пластом, для изучения пересечения личного и государственного. Это - сумеречная зона; личное и государственное переплетаются во всех проявлениях нашей жизни. Наш разум, сформированный обществом в котором мы живем, влияет на нас. И в то же время, наш разум также может анализировать происходящее и работать над изменением культуры.

Анализ культурной среды не может игнорировать личностные различия женщин. Некоторые женщины расцветают и прорастают во враждебных условиях, тогда как другие ломаются при малейших невзгодах. И все же, в свете возникающих перед нами проблем в нас больше общего, чем различий . Важный вопрос - В каких условиях взрослеет большинство женщин ?

Клиенты-подростки интересны мне тем, что пытаются разобраться в себе. Но я бы не написала эту книгу, если бы в последние годы через мой кабинет не прошло множество девочек - девочек с пищевыми расстройствами, алкогольной зависимостью, посттравматическим стрессом, вызванным сексуальным или физическим насилием, заболеваний передающихся половым путем, самоповреждений и странных фобий, девочек, которые пытались покончить с собой или сбежать из дома. Исследование департамента здравоохранения показывает, что за прошлый год 40% всех девочек из моего среднезападного городка прибегли к самоубийству. Центр по Контролю Заболеваний Атланты сообщает, что количество самоубийств среди детей в возрасте от 10 до 14 лет выросло на 75% с 1979 по 1988 годы.. Что-то драматическое происходит с девочками-подростками Америки, что-то незамеченное теми, кто не соприкасается с этим.

Сначала я была удивлена, что у нынешних девушек столько проблем. В конце-концов со времен шестидесятых прокатилась мощная волна женского движения. Женщины работают там, где раньше работали только мужчины, они занимаются спортом. Некоторые отцы помогают по дому или в уходе за ребенком. Кажется, что такие перемены существенны. Это безусловно так,но в какой-то степени прогресс внес и сумятицу. Поправка о равноправии не была ратифицирована, феминизм - бранное слово для многих и несмотря на то, что женщины находятся на руководящих постах, большинство женщин работает за низкую плату и выполняют "второсортную" работу. Лицемерие в области равенства делает положение с дискриминацией еще более запутанным.

Много девушек почувствовали усиливающееся давление в девяностых. Этому свидетельствует ряд факторов: увеличение числа разводов, наркотическая зависимость , повседневное сексуальное и физическое насилие женщин. Благодаря медиа, которые Клэранс Пейдж называет "электронной газетой", девочки живут в одном большом городе - грязном, опасном, мишурном городке со множеством алкогольных магазинов и лишь несколькими островками безопасности. Все больше женщин превращается в секс-объекты, в маркетинговых целях их тела используют для продажи тракторов или зубной пасты. Мягкое и откровенное порно повсюду. Количество нападений, связанных с сексуальным и физическим насилием, как никогда высоко. Нынешние девочки более ранимы и напуганы в силу полученных травм и менее свободны в возможности передвижения в одиночку. Эта комбинация наложения старых стрессов на новые отравляет молодых женщин.

Родители так же испытывают беспрецедентный стресс. Последние 50 лет родители волновались за водительские способности своих 16-ти летних дочерей, а сейчас, когда езда сопровождается перестрелками и угоном машин вместе с пассажирами, они в панике. Родители всегда волнуются за сексуальное поведение дочерей, но сейчас, во времена изнасилований, герпеса и СПИДа, они могут стать сексофобами. Обычно родителям интересно, чем занимаются их дети, но нынешние подростки занимаются такими вещами, которые могут запросто их убить.

В этой книге будут истории из первых уст. Они будут о девочках, потому что я ими занимаюсь. Я вижу их на терапии, у меня самой дочь-подросток и непосредственно обучаю молодых женщин. Я не пишу о мальчиках, потому что мой опыт работы с ними ограничен. Я не говорю, что девочки радикально отличаются от мальчиков, просто у них разный опыт.

Я говорю о том, что нынешние девочки испытывают гораздо больше трудностей, чем 30 лет назад, когда я сама была ребенком, и даже больше проблем, чем 10 лет назад. Произошло что-то новое. Отрочество всегда было нелегким временем, но сейчас оно сложнее, потому что за последнее десятилетие изменилась культурная среда. Защищенное пространство и время, которое нам известно как детство, уменьшилось. Есть африканская поговорка "Чтобы вырастить ребенка нужна целая деревня". У большинства девочек теперь этой деревни нет.

Родители, учителя, советники и врачи видят, что девочки в беде, но они не представляют насколько тяжелы и глобальны их тяготы. Эта книга-попытка поделиться тем, что я слышала и видела. Это предупреждение бури, послание обществу о том, что происходит что-то важное. Это сводки Национальной Погодной Службы из центра циклона.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49728/205723

Переводчики: beam, wl