Готовый перевод Ten tiny breaths - Trent's POV / Десять крошечных вздохов - От лица Трента: 19 глава

Глава 19

Ладони так сильно вспотели, что проклятая дверная ручка поворачивается только с третьей попытки.

Стискиваю зубы.

Я должен это сделать.

Знаю, что должен.

Не потому, что Штейнер так хочет, хоть он и прав всегда. Глубоко в душе я понимал, что это неизбежно, с той самой секунды, как наши взгляды встретились в прачечной. Я, конечно, плевал на это. Как и подобает такому вот психу, я вообразил, что мы сможем жить долго и счастливо, заведем двух рыжеволосых карапузов и дом с белым деревянным заборчиком. Может, даже маленького толстого мопса. Ей вовсе необязательно было бы знать...

Но теперь она знает. Знает, кто я такой и что сделал, чтобы сломать ей жизнь. Она знает всё, что я из себя представляю, кроме того, как мне жаль.

Колени дрожат.

Глубоко вздохнув, замираю. Раз... два... три... Толкаю дверь и вхожу в маленький пустой кабинет, в точности такой, каким его описывал Штейнер. Белые стены, пластиковый стул.

Одностороннее зеркало, за которым ждёт Кейси.

Я сказал Штейнеру, что мне нужно извиниться перед ней лично, но я не вынесу ненависти в её глазах. И, применив всю свою нетрадиционность, доктор предложил такой выход. Этот гад даже улыбался, излагая мне свой план полчаса назад. Всё звучало так просто: войти, сесть на стул, дождаться красного сигнала и излить душу. Я даже прокрутил этот план в голове пару тысяч раз, чтобы не облажаться.

Но стоя перед огромным зеркалом, по ту сторону которого любовь всей моей жизни, скорее всего, покрывает меня благим матом, понимаю, что внутри меня всего скрутило. Кажется, меня вот-вот вырвет.

Я должен это сделать.

Стены и без того крошечного кабинета сжимаются, когда я заставляю себя шагнуть к зеркалу. И вот я здесь. Сажусь на стул, потому что должен. Я обязан Кейси хотя бы этим.

Как бы мне ни хотелось уткнуться взглядом в пол, я пялюсь в собственное отражение, представляя, каким меня сейчас должна видеть Кейси, - лицемером. Интересно, смог бы я услышать её крики и проклятия, если б сердце не колотилось как молот у меня в груди?

Жду, когда загорится красная лампочка.

И жду.

Сердце ёкнуло. Неужто Кейси рванула оттуда, как только меня увидела? Неужели она так сильно меня ненавидит? Или она сейчас душит Штейнера? И наша затея - полный провал? Что если...?

Краем глаза ловлю красный огонек, значит, она меня слышит. Взгляд тут же упирается в пол. Три глубоких вздоха, во рту слюна, а к горлу снова подступает тошнота. Чёрт! И как только Штейнер убедил меня пойти на это? Он клялся, что это принесёт мне чувство завершённости, в котором я так нуждался все эти годы. Помню только, как я согласно кивал головой, пока он говорил, а сам думал при этом, что хотел бы никогда не отпускать Кейси.

А теперь, ёрзая на стуле и перебирая руками, как идиот, мне приходится признать, что она никогда моей-то и не была. Всё, что у меня было - самообман, а я не могу и дальше за него цепляться.

Пора. Надо высказать всё прямо сейчас. У меня есть одна единственная возможность извиниться перед Кейси, а мне так о многом надо попросить прощения.

Заставив себя поднять голову, я в первый раз смотрю в лицо четырём годам боли, утрат и сожалений:
- Привет, Кейси. - Комок подкатывает к горлу, когда её имя слетает с моих губ. Я больше никогда её не поцелую. Никогда больше не возьму её мягкие руки в свои. Никогда не прижмусь к её спине, лёжа на кровати, и не вдохну цитрусовый аромат её волос. У нас больше никогда не будет ничего общего. Откашливаюсь.

- Немного странно разговаривать со своим отражением, но мне кажется, только так я смогу высказать всё, что мне нужно сказать, так что... - я глубоко вздыхаю. - Я рад, что ты здесь, с доктором Штейнером. Он - отличный врач, Кейси. Доверься ему. Жаль, что я не доверял ему полностью. Тогда, может быть, тебе не пришлось бы пройти через всё это.
Сжав губы, я отворачиваюсь, перед глазами в тысячный раз встаёт та картина. Та, где она падает на тротуар во дворе, когда понимает, кто я такой. А потом запускает руки в свои шикарные рыжие волосы и кричит: "Нет!" - снова и снова. В глазах щиплет от слёз, и я пытаюсь стряхнуть это воспоминание и заменить его другим, где она улыбается. У неё такая красивая улыбка. Она выстрадала своё право улыбаться, даже если не мне!

Поворачиваюсь к зеркалу с этой новой решимостью, и слова начинают литься из меня, будто я заранее готовился. А ведь готовился.
- Я думал... - мой голос немного охрип, но я продолжаю, - я думал, что, если ты влюбишься в меня, это исправит всё, что я с тобой сотворил. Считал, что смогу сделать тебя счастливой. Достаточно счастливой, чтобы махнуть рукой на правду, случись тебе её узнать.
Роняю голову на руки, впервые вслух делясь этим признанием с другим человеком. Как я до этого дошёл? Как я стал таким человеком? Снова поднимаю взгляд, и на лице появляется слабая кривая ухмылка.
- Ну, не дебильный план?

После такого начала, говорить стало проще:
- Той ночью, четыре года назад, я принял самое ужасное решение в своей жизни, решение, о котором я буду сожалеть до конца своих дней. Если я б только мог повернуть время вспять и спасти твою семью, спасти свою семью, Сашу и Дэрека, я бы это сделал. Сделал бы. Я бы сделал что угодно, чтобы всё изменить! - Сглатываю ещё один комок. Глаза щиплет. - Саша... - я снова склоняю голову и горячие слёзы струятся по щеке.

Он предложил сесть за руль той ночью, и я не отказал. Это я виноват, что он был за рулём.

- Саша был хорошим человеком, Кейси. Ты мне не поверишь, но он бы тебе понравился. Мы выросли вместе. - Не могу сдержать улыбки при мысли о тех летних вечерах, когда мы вместе играли в уличный хоккей в нашем закоулке. А после мы тайком сбегали и кадрили девчонок из старших классов. Отличные были времена. Лучше о них не вспоминать, слишком это больно, чёрт подери. - Он был мне как брат. Он не заслужил такой участи, но как это ни странно, так даже лучше. Он бы и десяти минут не прожил с такой-то виной на шее. Он... - у меня дрогнул голос и я молчу, вытирая слёзы. - Он был хорошим парнем.

Я бегаю взглядом по зеркалу, пытаясь представить, что происходит по ту сторону. Моё воображение рисует, как Кейси с горящими глазами замахивается стулом, чтобы разбить стекло. И поделом мне, это уж точно.
- Ты, наверно, ненавидишь меня, Кейси. Ты ненавидела Коула. Ещё как! Но я не Коул, Кейси. Я больше не тот человек.
Я делаю глубокий вдох, и вместе с воздухом меня наполняет чувство свободы, которого я прежде не ощущал. Штейнер был прав.
- Я не могу исправить то зло, что причинил тебе. Я могу лишь попросить прощения. И ещё провести свою жизнь, помогая другим людям понять, как дорого им может стоить такая ошибка. Как много боли она может принести. - Как они до конца своих дней будут мучиться виной, желая проснуться и избавиться от этого кошмара. Или не проснуться вовсе. - Я могу сделать хотя бы это. Ради себя самого и ради тебя, - обещаю я.

Подняв дрожащую руку, я прикладываю её к зеркалу и представляю, что она прижимает свои пальцы к моим с той стороны, совсем рядом. С любовью. Знаю, мечтать, блин, не вредно. Но я всё ещё держу руку и вспоминаю первый раз, когда я остановился перед домом её тёти и дяди. Я ждал, что она выйдет, и я увижу девчонку, которая отказалась признать моё существование. А когда она вышла из дома уверенной размашистой походкой со спортивной сумкой через плечо, её волосы покачиваются при каждом шаге, я тут же "завёлся". Я сбежал - так мне было дурно, во всех смыслах этого слова. Но каждый раз её вид вызывал у меня одну и ту же реакцию. Я ничего не мог с собой поделать. Просто она такая красивая.

Мой прекрасный сломленный ангел.

Но все мечты о совместном будущем превращаются в прах, когда моя рука падает на колено. Теперь мне уже ничего не остаётся, кроме как обнажить душу и жить дальше.
- Хотел тебе сказать, что, хотя помыслы мои и были неправильными, то, что я чувствовал, было настоящим, Кейси. Оно по-прежнему настоящее. Просто я больше не могу за это цепляться. Нам обоим нужна надежда на исцеление. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь исцелиться от всего этого, и кто-то снова сможет тебя рассмешить. У тебя такой чудесный смех, Кейси Клири.
Каждой частичкой своего тела я понимаю, насколько правдивы эти слова, но произнести их вслух - всё равно что вырвать мне сердце. Я не хочу, чтобы она была с кем-то другим. Я не хочу, чтобы кто-то другой смешил её. Я люблю её. У меня нет на это права, но я всё равно люблю.

Именно поэтому я должен уйти.

Когда я встаю, меня охватывает оцепенение. Из последних сил я отворачиваюсь и иду к двери. У меня остаётся только одна надежда - что когда-нибудь она меня простит. И ещё я знаю: неважно, когда я умру, на следующей неделе или через семьдесят лет, умирая, я всё равно буду любить её.

Я едва-едва успеваю выйти за дверь, как ноги у меня подкашиваются, и я сползаю на пол.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/49778/206096

Переводчики: Maria_com