Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 7.

Глава 7

- Что ж, Кристина... добро пожаловать в Вудбери, - для начала Губернатор ослепительно улыбается раненной женщине хорошо заученной улыбкой. - Могу я спросить, откуда ты?

Кристина делает глубокий вдох, смотря вниз на свою повязку. По какой-то причине, пока не ясной для неё самой, она чувствует необходимость сохранить в секрете телестанцию, на которой она работала. Вместо этого она просто говорит:
- Пригород Атланты, нам там довольно туго пришлось.

- А я из Уэйнсборо, такого маленького забытого Богом городка возле Саванны, - его усмешка становится шире. - Никаких наворотов, как у богатых кварталов Хот-Ланты.

Она пожимает плечами:
- Уж кто-кто, а я точно не богата.

- Теперь там всё покатилось к чёртовой матери, правда? Кусачие выиграли эту войну, - он адресует ей очередную ухмылку. - Или же ты знаешь что-то такое, чего я не знаю.

Она пристально смотрит на него, не проронив ни слова.

Улыбка Губернатора гаснет.
- Могу я спросить, как ты оказалась в том вертолёте?

Какое-то мгновение она колеблется.
- Пилот был... моим другом. Его звали Майк, - она отбрасывает свою сдержанность. - Проблема в том, что я обещала ему христианское погребение.- Она ощущает жар от взгляда Губернатора, словно от печи. - Как вы думаете, я могла бы это устроить?

Стройный мужчина придвигает свой стул ближе к постели.
- Я думаю, мы должны быть в состоянии оказать тебе эту услугу... вот только... если ты будешь сотрудничать с нами.

- Если я - что?

Губернатор пожимает плечами.
- Просто ответь на несколько вопросов. И всё.- Он достаёт из кармана своего жилета пачку жевательной резинки Juicy Fruit, вытаскивает одну пластинку и кладёт её в рот. Он предлагает пластинку и ей. Она отказывается. Он убирает жвачку и придвигает стул ещё ближе.- Видишь ли, Кристина... дело в том... я несу ответственность за своих людей. Это некая... проверка фактов, к которой я стал склонен в последнее время.

Она смотрит на него.
- Я скажу вам всё, что вы хотите знать.

- Вы с пилотом были одни? Или с вами были и другие люди перед тем, как вы отправились в полёт?

Она снова с усилием сглатывает, мысленно высмеивая себя.
- Мы зимовали с несколькими людьми.

- Где?

Она пожимает плечами.
- Да знаете... то тут, то там.

Губернатор улыбается и качает головой.
- Слушай сюда, Кристина... так дело не пойдёт.- Он рывком ставит стул напротив каталки - достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его запах: сигарет, жевательной резинки и чего-то неразличимого, вроде тухлого мяса - и теперь разговаривает мягко. - Хороший адвокат в суде увидел бы возможность внести протест на основании того, что свидетель утаивает информацию.

Похоже, он собирается пересечь все границы, твердит голос у Кристины в голове, ему нельзя доверять, он способен на всё. Практически шёпотом она говорит:
- Я не знала, что я здесь под следствием.

Вытянутое, изборождённое складками лицо Губернатора меняется, благожелательность бесследно исчезает.
- Тебе не нужно меня бояться.

Она смотрит на него.
- Я вас не боюсь.

- Правда заключается в том, что я не хочу никого принуждать делать что-то против его воли... никто не должен пострадать. - С небрежным жестом человека, расправляющего свои манжеты, он кладёт узловатую руку на край постели, между её бёдер, провоцируя - не касаясь её, только оставив руку между её перебинтованных ног. Его взгляд не двигается - он всецело сосредоточен на ней. - Правда в том... что я сделаю всё, что угодно, чтобы быть уверенным, что эта община выживет. Ты понимаешь?

Она смотрит вниз, на его руку, на грязь под его ногтями.
- Да.

- Почему бы тебе не продолжить начатое и не приступить к рассказу, милая, а я послушаю.

Кристина с болезненным вздохом меняет позу. Она неотрывно смотрит на свою повязку.
- Я работала на 9 канале, WROM, это филиал канала Fox в Северной Атланте. Была сегментным продюсером... продажа домашней выпечки, потерявшиеся животные и всё такое. Работала в той большой башне на Пичтри, у которой на крыше есть вертолётная площадка.- Ей становится тяжело дышать; когда она говорит, боль сдавливает грудь. - Когда случилась эпидемия, около двадцати из нас оказались в ловушке на станции... Мы жили за счёт продуктов из кафетерия на пятом этаже... потом стали брать вертолёт для вылазок за припасами. - На секунду у неё перехватывает дыхание.

Губернатор внимательно смотрит на неё.
- Там ещё остались припасы?

Кристина качает головой.
- Ничего... ни еды... ни оружия... ничего. Когда продукты закончились, люди начали набрасываться друг на друга. - Она закрывает глаза, пытаясь остановить нахлынувший поток воспоминаний, похожих на кадры спецрепортажа с места боевых действий: забрызганные кровью мармиты, засыпанные снегом мониторы, чья-то отрезанная голова в заплесневевшей морозильной камере, вопли в ночи... - Майк защищал меня, пусть благословит Бог его доброе сердце... Он был пилотом на перевозках... мы давно работали вместе... и в конце концов он и я... нам удалось прокрасться на крышу и угнать вертолёт Майка. Мы думали, что наконец-то вырвались на свободу... но мы не понимали... в нашей группе был кто-то, кто упорно не хотел, чтобы другие ушли. Он повредил вертолётный двигатель. Мы сразу это поняли. С большим трудом вылетели из города... пролетели миль пятьдесят или что-то около того... прежде чем услышали... увидели... - Женщина обречённо качает головой и поднимает глаза. - Вот так... остальное вы знаете, - она пытается скрыть охватившую её дрожь. Её голос становится пронзительным и полным горя. - Я не знаю, что вы от меня хотите.

- Ты многое перенесла, - Губернатор похлопывает по её забинтованному бедру. Его поведение внезапно меняется. Он улыбается ей, отталкивается от постели и встаёт. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Настали паршивые времена... но здесь ты в безопасности.

- В безопасности? - она не может совладать со вспыхнувшим гневом. Ярость струится из её глаз. Теперь наружу проглядывает её несгибаемая сторона - бывалый продюсер, который ни от кого не потерпит всякой хрени. - Вы серьёзно?

- Абсолютно серьёзно, милая. Мы здесь строим нечто хорошее, нечто надёжное. И мы постоянно ищем хороших людей, которые присоединились бы к нам.

- Не думаю, - она бросает на него сердитый взгляд. - Я лучше попытаю счастья с кусачими, подальше отсюда.

- А теперь успокойся, солнышко. Я знаю, ты прошла через месиво. Но это не причина, чтобы отказываться от чего-то хорошего. Мы здесь строим сообщество.

- Оставьте ваши сказки для кого-нибудь другого! - она чуть ли не выплёвывает слова ему в лицо. - Я знаю всё о вас.

- Ну хорошо, хватит, - он ведёт себя, словно учитель, приструняющий расшалившегося студента. - Давай немного отмотаем назад.

- Возможно, вам удаётся дурачить кого-то из этих мужланов своим милым режимом добродетельного пастыря...

Он бросается к ней и даёт ей пощёчину - удар слева наотмашь по покрытому ссадинами лицу - достаточно сильную для того, чтобы её голова стукнулась об стену.

Женщина ловит воздух открытым ртом и моргает, преодолевая боль. Она проводит рукой по лицу и находит в себе силы говорить очень мягко и невозмутимо.
- Я всю жизнь работала с мужчинами вроде тебя. Называешь себя губернатором? Серьёзно? Да ты просто хулиган со школьного двора, который наконец нашёл игровую площадку, чтобы покомандовать. Доктор рассказал мне о тебе всё.

Стоя над ней, Губернатор кивает и холодно улыбается. Его лицо застывает. Глаза сужаются, свет галогеновой лампы отражается в тёмных радужках двумя серебряными шпильками.
- Я пытался, - шепчет он, обращаясь скорее к себе, нежели к ней. - Видит Бог, я пытался.

Он вновь устремляется к ней, на этот раз стараясь добраться до её шеи. Женщина одеревенело лежит на постели, пока он смыкает пальцы на её горле. Она смотрит в его глаза. Он душит её, и внезапно она затихает. Тело на каталке начинает сводить спазмами, заставляя колёса скрипеть, но она больше не чувствует боли. Кровь отливает от её лица. Она хочет умереть.

Губернатор мягко шепчет:
- Вот так... вот... вот... всё будет хорошо...

Её глаза закатываются под лоб, обнажая белки, пока лицо приобретает синюшно-багровый цвет от его хватки. Ноги бьются и дёргаются, опрокидывая установку искусственной вентиляции. Стальная аппаратура с грохотом падает на пол, расплёскивая раствор глюкозы.

Женщина становится каменно-неподвижной, в её глазах застывает пустой взгляд, подёрнутый пеленой. Наступает тишина. Проходит мгновение, и затем Губернатор идёт прочь.

* * *

Филипп Блейк отступает от каталки, на которой бездыханно лежит тело женщины из Атланты. Её скрюченные руки и ноги свисают с края постели. Он переводит дух, делая глубокие вдохи и выдохи, приходя в себя.

В каком-то отдалённом уголке его мозга слабый голос возражает и толкает обратно, но он загоняет его назад, поглубже в ту тёмную расщелину своего разума. Мужчина бормочет себе под нос, его голос едва различим для него самого, он словно убеждает кого-то в споре.
- Это должно было произойти... Фактически у меня не было выбора... не было выбора...

- БОСС?!

Приглушённый звук голоса Гейба за дверью возвращает его к реальности.
- Секунду, - кричит он. В его тон возвращаются повелительные нотки. - Просто дай мне ещё секунду побыть здесь.

Он с трудом сглатывает слюну и подходит к умывальнику. Включает воду, ополаскивает лицо, моет руки и вытирается влажным полотенцем. Как раз в тот момент, когда он собирается повернуться, он замечает над умывальником в дверце шкафчика, сделанной из нержавеющей стали, своё отражение. Его лицо, отсвечивающее в серебристой поверхности шкафчика, выглядит почти призрачным, полупрозрачным, нереальным. Он отворачивается.
- Входи, Гейб!

Дверь отворяется, и приземистый лысеющий мужчина заглядывает в комнату.
- Всё в порядке?

- Нужна помощь кое в чём, - говорит Губернатор, показывая на мёртвую женщину. - Это нужно сделать по-правильному. Не говори, просто слушай.

* * *

В жилом доме рядом с ареной, на третьем этаже, среди пыльной тишины, в рабочем расстёгнутом халате сонно сутулится доктор Стивенс. Журнал Bon Appétit укрывает его аристократический пивной животик, рядом на ящике стоит полупустая бутылка контрабандного французского вина Pinot Noir. Стук в дверь заставляет его подпрыгнуть в кресле. Он тянется за своими очками.

- Док! - от приглушённого голоса за дверью он вскакивает и начинает суетиться.

Одурманенный вином и недосыпом, он семенит через так называемую гостиную своего спартанского жилища. Загромождённая картонными коробками и кипами найденной литературы, скудно освещённая керосиновыми фонарями, его квартира представляет собой убежище для неисправимого интеллектуала на случай конца света. Некоторое время Стивенс отслеживал отрывочные сообщения об эпидемии, которые поступали из Центра контроля заболеваний и Вашингтона (часто их приносили с собой прибывшие группы выживших - напечатанные на скорую руку заказные листовки), но теперь все сведения пылятся на подоконнике, почти забытые в глубоком горе доктора, утратившего свою семью.

- Нужно потолковать, - произносит мужчина в коридоре, когда Стивенс открывает дверь.

Губернатор стоит снаружи, в темноте коридора, Гейб и Брюс - по бокам, через их плечи переброшены винтовки. Тёмное, заросшее лицо Губернатора излучает притворное радушие.
- Не беспокойся насчёт молока и печенек, мы не останемся надолго.

Стивенс пожимает плечами и проводит трёх мужчин в гостиную. До сих пор сонный, доктор жестом указывает на ветхую софу, заваленную газетами.
- Если сможете найти, где присесть в этом свинарнике, то будьте как дома.

- Мы постоим, - ровным голосом говорит Губернатор, окидывая взглядом лачугу. Гейб и Брюс обходят Стивенса сзади - хищники, кружащие перед тем, как напасть.

- Итак... чем я заслужил этот неожиданный... - начинает свою речь доктор, и в этот момент дуло пистолета-пулемёта подымается и целует его затылок. Он чувствует, как Гейб давит глушителем полуавтоматического пистолета в шейные позвонки, курок взведён и готов к выстрелу.

- Ты изучаешь историю, док, - Губернатор кружит вокруг него, как шакал. - Я уверен, ты помнишь, во времена холодной войны, когда русские всё ещё держали нас на прицеле своей атомной хрени... у них было одно выражение. Гарантированное взаимное уничтожение... Они называли его MAD (игра слов: 1. M.A.D. = Mutually Assured Destruction гарантированное взаимное уничтожение; 2. mad (англ.) сумасшедший, бешеный, безумный - прим. перев.).

У Стивенса колотится сердце, во рту пересыхает.
- Я в курсе этого выражения.

- Вот к чему мы здесь прийдём, - Губернатор останавливается напротив него. - Я падаю, и ты падаешь вместе со мной. И наоборот. Улавливаешь мою мысль?

Стивенс сглатывает.
- Абсолютно честно, я не имею ни малейшего представления, о чём ты говоришь.

- Эта девка Кристина, у неё сложилось впечатление, что я плохой парень, - Губернатор всё ещё наматывает круги вокруг него. - Ты, конечно же, ничего не знаешь о том, откуда у неё взялось такое мнение, правда?

Стивенс начинает говорить.
- Послушай, я не...

- Закрой нахрен свой рот! - Губернатор вытаскивает чёрный револьвер 9-го калибра, кладёт палец на курок и упирается глушителем доктору в подбородок. - Твои руки теперь в крови, док. Смерть этой девчонки на твоей совести.

- Смерть? - ствол пистолета давит так, что голова Стивенса запрокидывается вверх. - Что ты наделал?

- Я выполнил свой долг.

- Что ты с ней сделал?

Губернатор шипит сквозь сжатые зубы:
- Я вычленил её из этого уравнения. Она была угрозой нашей безопасности. Знаешь, почему?

- Что это...

- Ты знаешь, почему она была угрозой, док? - он усиливает давление на его подбородок. - Она была угрозой из-за тебя.

- Я не знаю, о чём ты говоришь.

- Ты же умный мужик, док. Я думаю, ты точно знаешь, о чём я говорю, - давление ослабевает, он убирает пистолет и продолжает наматывать круги. - Гейб, отойди. Отпусти его, сейчас же.

Гейб опускает оружие и отступает. Доктор коротко вздыхает, у него дрожат руки. Он смотрит на Губернатора.
- Чего ты хочешь, Филипп?

- Я ХОЧУ ТВОЕЙ ПРЕДАННОСТИ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!

Рык Губернатора, внезапно раздавшийся в комнате, кажется, изменяет давление воздуха. Остальные трое мужчин молча застывают. Доктор глядит в пол, сжав кулаки, его сердце гулко бьётся.

Губернатор продолжает расхаживать вокруг доктора.
- Ты знаешь, что происходит, когда ты наносишь урон моему имиджу в этом городе? Люди начинают нервничать. И когда они начинают нервничать, они становятся безрассудными.

Доктор всё ещё смотрит в пол.
- Филипп, я не знаю, что та женщина сказала тебе...

- Все жизни здесь висят на волоске, док, и твоя нахрен тоже.

- И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?

- Я не хочу, чтобы ты говорил, я хочу, чтобы ты хотя бы раз послушал. Я хочу, чтобы ты закрыл свою до фига умную пасть, и послушал, и подумал кое о чём.

Доктор испускает слабый вздох раздражения, но не произносит ни слова.

- Я хочу, чтобы ты учёл то, что произошло с той девкой, прежде чем настраивать кого-то ещё против меня, - Губернатор подходит к нему ближе. - Я хочу, чтобы ты сосредоточил на этом свой великий ум. Можешь сделать это для меня?

- Как пожелаешь, Филипп.

- И я хочу, чтобы ты учитывал ещё кое-что. Я хочу, чтобы ты обратил внимание на то, какой ты счастливчик... ты обладаешь умениями, которые держат тебя на плаву.

Доктор смотрит на него снизу вверх.
- Что ты имеешь в виду?

Губернатор сверлит его взглядом.
- Разреши пояснить тебе. Ты лучше молись, нахрен, чтобы мы не нашли другого врача. Сечёшь мою мысль?

Доктор опускает глаза.
- Я понимаю, Филипп. Не нужно мне угрожать.

Теперь Губернатор поворачивает к нему голову и улыбается.
- Док... да ладно тебе... это же я, - к нему уже вернулся шарм старого коммивояжёра. - Мы же просто пара соседей, которые грызутся из-за бочки с солёными огурцами. - Филипп смотрит на наручные часы. - По правде говоря, мы были бы счастливы сыграть с тобой партийку в шашки, но у нас есть...

Его слова прерывает звук, доносящийся откуда-то снаружи и привлекающий всеобщее внимание.

Вначале слабый, доносящийся по ветру, характерный треск выстрелов из ружья 50-го калибра слышится с востока. Их продолжельность и интенсивность - несколько раз стреляют более, чем в одном месте, - говорит о серьёзной перепалке.

- Тихо! - Губернатор поднимает руку и вытягивает шею к окну. Вроде бы звуки доносятся с северо-восточного угла баррикады, но с этого расстояния тяжело судить наверняка. - Там происходит что-то очень важное, - говорит Губернатор Гейбу.

Брюс с Гейбом перебрасывают стволы на грудь, сняв предохранители.

- Пойдёмте! - Губернатор стремительно покидает комнату. Гейб и Брюс следуют за ним по пятам.

* * *

Они выбегают из жилища Стивенса, держа оружие наготове. Губернатор впереди, в руке у него пистолет 9-го калибра со взведённым курком.

Ветер несёт им под ноги всякий мусор. Они сворачивают на восток. Эхо автоматной пальбы уже растаяло в свежем бризе, но они видят пару вольфрамовых прожекторов - примерно в трехстах ярдах отсюда. Оба луча мечутся вверху, пересекая силуэты крыш.

- БОБ! - Губернатор замечает пожилого медика, свернувшегося калачиком напротив витрины магазина за полквартала от них. Закутавшись в старенькое одеяло, весь дрожа, пропойца припадает к земле, его широко распахнутые глаза обращены к суматохе. Он выглядит так, будто стрельба разбудила его всего пару секунд назад. Бледный и взволнованный, мужчина словно проснулся из одного кошмара в другой. Губернатор спешит к нему. - Ты что-нибудь видишь, дружище? Нас атакуют? Что происходит?

Какое-то мгновение медик только сипит, кашляя и тяжело дыша.
- Точно не знаю... слышал какого-то парня... всего секунду назад он шёл от стены... - Он опять сгибается в приступе кашля.

- Что он говорил, Боб? - Губернатор берёт старика за плечо и слегка трясёт его.

- Он сказал... это новоприбывшие... что-то такое... новые люди.

Губернатор испускает вздох облегчения.
- А сейчас ты уверен, Боб?

Пожилой мужчина кивает.
- Говорил что-то про новичков, которые входили со сворой ходячих на хвосте. Впрочем, они всех их сняли - ходячих, вот что.

Губернатор похлопывает старика по плечу.
- Это утешительная новость, Боб. Ты побудь здесь, пока мы всё не проверим.

- Да, сэр, так и сделаю.

Губернатор поворачивается к своим людям, говоря теперь вполголоса.
- Пока мы не возьмём ситуацию под контроль, вы, ребята, держите пушки наготове.

- Будет сделано, босс, - отвечает Гейб, опуская дуло винтовки Bushmaster, однако продолжая держать её наперевес в своих мясистых ладонях. Он убирает руку в перчатке со спускового крючка и кладёт указательный палец на ложе. Брюс с нервным сопением делает то же.

Губернатор мельком смотрит на своё отражение в окне хозяйственного магазина. Он приглаживает усы, убирает с глаз прядь чёрных, как смоль, волос и бормочет:
- Что ж, парни, давайте выкатим наш приветственный вагон.

* * *

Поначалу, стоя в сиянии ярко-белого света и пороховом облаке, Мартинес не слышит тяжёлых шагов, приближающихся из тёмного пространства примыкающей улицы. Он слишком занят той кутерьмой, которая поднялась в городе из-за новоприбывших.

- Я забираю их к нашей важной шишке, - говорит Мартинес Гасу, который стоит возле просвета в стене, держа охапку конфискованного оружия: пару полицеских дубинок, топор, парочку пистолетов 45-го калибра и какую-то разновидность причудливого японского меча в богато украшенных ножнах. Воздух смердит гнилым мясом и раскалённым железом, ночное небо заволокло тучами.

Позади Гаса, в дымке от выстрелов, видны оборванные тела, лежащие на земле снаружи от баррикады и разбросанные в просвете по мостовой. Свежеподстреленные мертвецы дымятся в ночной прохладе, брусчатка блестит от чёрных густых брызг.

- Если я услышу о каком-нибудь кусачем, который подошёл к стене ближе, чем на двадцать футов, - грозно говорит Мартинес, обводя взглядом каждого из двенадцати мужчин, робко столпившихся вокруг Гаса, - то вы об этом тоже услышите! Вычистить дом!

Затем Мартинес поворачивается к вновь прибывшим.
- Вы, ребята, можете идти за мной.

На мгновение трое незнакомцев у стены недоверчиво и нерешительно замирают, искоса поглядывая на сияние прожекторов - двое мужчин и женщина, спинами к баррикаде, словно заключённые, пойманные при побеге. Разоружённые и дезориентированные, грязные от скитаний, мужчины облачены в полицейскую экипировку, женщина - в балахон с капюшоном, который на первый взгляд кажется перенесённым сюда из другого времени, словно монастырское одеяние или плащ какого-то секретного ордена.

Мартинес делает шаг к троице и начинает говорить что-то ещё, когда позади него раздаётся звук знакомого голоса.

- Я могу увести их отсюда, Мартинес!

Мартинес моментально оборачивается и видит приближающегося Губернатора. Гейб и Брюс следуют за ним по пятам.

Подошедший Губернатор играет роль заправского хозяина города, весь такой "эй-дружище-рад-нашей-встрече", за исключением того, что беспрестанно сжимает и разжимает кулаки.
- Я был бы рад лично сопровождать наших гостей.

Мартинес кивает и молча отступает на шаг. Губернатор делает паузу, выглядывая в просвет, образованный отогнанным тягачом.

- Ты нужен мне на стене, - вполголоса объясняет Губернатор Мартинесу, указывая на остатки резни. - Вычисти всех кусачих, они, без сомнения, слишком долго возятся с ними.

Мартинес продолжает кивать.
- Да, сэр, Губернатор. Я не знал, что ты придёшь за ними, когда у нас шёл разговор об их прибытии. Они твои.

Широко улыбаясь, Губернатор поворачивается к незнакомцам.
- Идите за мной, ребята. Я проведу для вас небольшую экскурсию.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207632

Переводчики: talissa