Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Часть 2. Глава 13.

Часть 2

Шоу начинается

Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет.

- Евангелие от Матфея 24:21

Глава 13

Огромный вольфрамовый прожектор в северной части арены неожиданно включается со звуком, схожим с выстрелом из пистолета, и светит также ярко, как горящая спичка, проливая серебристый луч света на центральную часть арены, ранее известной как Гоночная Трасса Вудбери. Появление искусственного света приводит в восторг толпу из пятидесяти зрителей, разбросанных по трибунам в западной части арены. Крики и свист людей всех возрастов и нравов раздаются в сумеречном, желтом небе и перемешиваются с запахом древесного дыма и бензина, витающего в холодном воздухе. В сумеречном свете тени становятся длиннее.

- Люди собираются, а?
Губернатор разглядывает пока ещё малочисленную, но шумную толпу, и ведёт Гейба и Брюса по лестнице в ложу, где когда-то местные журналисты и члены Национальной Ассоциации гонок серийных автомобилей наблюдали за творившимся в облаках пыли хаосом.

Гейб и Брюс следуют за Губернатором в застеклённую ложу, бормоча «да-сэр», и «вы-абсолютно-правы»... и когда они собираются закрыться в своей маленькой ложе, внизу раздаётся голос.

- Эй, босс!
Седой, бывший фермер с арахисовых плантаций в шляпе фирмы «CAT», сидя в заднем ряду, смотрит через плечо на проходящего мимо Губернатора, - Надеюсь, сегодня будет зрелищный бой!

Губернатор смотрит на него, как заботливый родитель смотрит на ребёнка, который собирается впервые прокатиться на американских горках, - Не волнуйся, приятель. Будет. Я обещаю.

* * *

Под ареной, за несколько минут до вечернего представления, дверь в лазарет неожиданно распахивается, и высокий, красивый мужчина в бандане входит с выжидающим выражением на лице, - Док? Доктор Стивенс?

В другом конце комнаты несчастный незнакомец, Рик Граймс, выхаживает вдоль стены, заставленной подержанным медицинским оборудованием. Он движется почти машинально, едва замечая посетителя, его мысли витают где-то далеко. Он держит свою изуродованную руку как мёртвого ребенка, культя замотана в окровавленную повязку и напоминает гигантский колышек.

- Эй, парень!
Мартинес останавливается в дверях, руки на бёдрах.
- Ты не видел…?
Он прерывает себя.
- О, привет…. Напомни своё имя?

Калека медленно поворачивается, окровавленный обрубок ловит солнечный блик. Его голос кажется тяжёлым, хриплым, тягучим и искажённым, - Рик.

- О, Боже.
Мартинес смотрит, озадаченный ужасным видом отрубленной кисти.
- Что произошло с твоей…? Господи, что с тобой случилось?

Рик опускает взгляд, - Несчастный случай.

- Что?! Как?!
Мартинес подходит к нему, кладёт руку ему на плечо. Рик отстраняется. Мартинеса переполняет негодование и сочувствие. Он выглядит вполне убедительно.
- Кто-то сделал это с тобой, так ведь?

Человек по имени Рик бросается на него, хватает его за рубашку одной здоровой рукой.
- Заткнись! Заткнись!
Голубые глаза мужчины горят яростью, словно раскалённые угли.
- Ты привёл меня к этому психопату! Чёрт возьми, это твоя вина!

- Эй! - Мартинес отстраняется, разыгрывая из себя обиженного.

- ХВАТИТ!

Голос доктора Стивенса действует на них, как всплеск холодной воды. Врач разнимает их, удерживая каждого на расстоянии вытянутой руки.
- Прекратите, прекратите, чёрт возьми, сейчас же!
Он прожигает их взглядом. Затем он кладёт руку на плечо Мартинеса.
- Иди, Мартинес. Тебе пора.

Мартинес уходит, и Рик выдыхает, уставившись в пол, держа свой обрубок здоровой рукой.

- Что с этим парнем?
Мартинес тихо бормочет себе под нос, направляясь к выходу, довольный сработавшей уловкой. Семена посажены, осталось дождаться всходов.
- Он в порядке?

Врач останавливается в дверном проёме, произнося еле слышно, - Не волнуйся о нём. Что ты хотел? Ты меня искал?

Мартинес протирает глаза.
- Наш замечательный Губернатор попросил меня поговорить с тобой, сказал, ты, кажется, не слишком счастлив здесь. Он знает, что мы друзья. Он просто хотел, чтобы я…
Мартинес неожиданно замолкает, затрудняясь подобрать слова. Ему действительно импонирует циничный, проницательный Стивенс. Тайно, в глубине души, Мартинес восхищается этим человеком – человеком образованным, человеком вдумчивым.

На мгновение Мартинес оборачивается и смотрит на человека в другом конце комнаты. Незнакомец по имени Рик держит забинтованное запястье, прислонившись к стене, уставившись куда-то в пустоту. Он будто глядит в бездну, пытаясь осознать жестокую реальность своего положения. Но в то же время, по крайней мере, в глазах Мартинеса, человек, так или иначе, выглядит твёрдым, как скала, готовым убить, если придётся. Его волевой подбородок, покрытый густой щетиной, и морщинки в уголках глаз, образовавшиеся то ли от многолетней привычки смеяться, то ли от душевного потрясения, то ли от чрезмерной подозрительности, или, может быть, всего вместе, кажется, делают из него совсем другого человека. Если не высокообразованного человека, то, по крайней мере, того, с кем нужно считаться.

- Я не знаю, - бормочет, наконец, Мартинес, поворачиваясь к врачу, - Думаю, он просто хотел, чтобы я... убедился, что ты не создашь неприятностей.
Он вновь запинается.
- Он просто хочет убедиться, что ты счастлив здесь.

Теперь пришла очередь врача бросить пристальный взгляд на человека в другом конце комнаты, размышляя о чём-то.

Наконец Стивенс поворачивается к Мартинесу со своей фирменной ухмылкой на лице, - Ну теперь-то он убедится?

* * *

Арена оживает под гул тяжёлого металла и гиеноподобные визги с трибун, и по команде, сварливый, скабрёзный, безграмотный мужчина, известный как Юджин Куни, выходит из тени северного вестибюля, напоминая обрюзгшего Спартака. Он носит старую защитную форму для игры в американский футбол, и держит в руке окровавленную биту, рукоятка которой обмотана изолентой.

Толпа подстрекает его, когда он проходит вдоль строя ходячих мертвецов, прикованных к столбам на краю арены. Существа тянут к нему руки, разевают гнилые рты, скрежещут почерневшими зубами и пускают чёрные нити желчи, поблёскивающие в лучах пыльного света. Юджин показывает им средний палец. Толпа разрывается одобрительными криками, и Юджин занимает своё место в центре арены, размахивая битой с чрезмерной важностью. Вонь разложения и горящего мусора смешивается с легким бризом.

Юджин крутит в руках биту и ждёт. Зрители тоже ждут. Вся арена, кажется, замерла в ожидании соперника.

* * *

Чуть выше трибун, в ложе для журналистов, стоя за Губернатором и глядя на арену, Гейб вслух задаётся вопросом.
- Вы уверены в этом, босс?

Губернатор даже не смотрит на него.
- Шанс увидеть, как эта сука потерпит поражение без малейшего усилия с моей стороны? Да, я думаю, это хороший ход.

Шум, доносящийся с арены, привлекает их внимание к лучу света у южного входа.

Губернатор улыбается, - Будет зрелищно.

* * *

Резким отрывистым шагом она выходит на арену из тёмного коридора. Голова опущена, плечи расправлены под чёрной монашеской мантией, дреды развиваются на ветру, она двигается быстро и решительно, несмотря на раны и истощение, как будто всё, что от неё требуется - схватить бездомного кролика за холку. Она крепко сжимает в правой руке длинный, изогнутый меч.

Она появляется перед толпой так быстро, так естественно, так решительно, что её экзотическая натура и бесцеремонное появление, кажется, заставляют толпу на мгновение затаить дыхание, как будто весь мир вокруг неё замер в ожидании. Ожившие трупы тянутся к этой странной женщине со старинным мечом, когда она проходит мимо, окружая её словно нищенствующие, вымаливающие подаяние. Она приближается к Юджину с бесстрастным выражением лица.

Юджин поднимает биту, выкрикивает какую-то пустую угрозу и набрасывается на неё.

Женщина парирует его выпад ударом в пах так ловко и молниеносно, как если бы мужчина двигался в замедленной съемке. Удар ногой в уязвимое место вызывает у него почти девичий визг при виде чудовища, заставляя его согнуться пополам в агонии. Зрители испускают сочувствующий стон.

Неожиданно воздух рассекает взмах кухонного ножа.

Женщина в плаще легко уворачивается, совершая своего рода низкий пируэт, и теперь, держа меч обеими руками, она наносит удар такой естественный, такой отработанный, точный и неизбежный, как если бы умение обращаться с мечом могло быть врождённым. Лезвие ручной ковки, секрет выплавки которого передавался ремесленниками из поколения в поколение, с едва различимым свистом отрубает голову Юджина Куни.

Мерцание стали, проблеск вольфрама, и череп мужчины, отсечённый с лёгкостью ленточной пилы, выглядят настолько сюрреалистично, что толпа реагирует несколько странно: среди людей слышится неловкий кашель, кое-где раздаётся нервный смех... а затем на трибуны обрушивается цунами молчания.

Внезапная тишина, что охватила пыльный стадион, настолько неуместна и несвоевременна, что буквально слышно, как отчленённая шея Юджина Куни извергает пенный гейзер крови, его обезглавленное тело падает на колени, словно тряпичная кукла, а затем на живот, образовывая бесформенную кучу в луже крови. Стадион наполняют возмущённые крики.

За грязными стёклами VIP-ложи жилистая фигура вскакивает на ноги. Губернатор в изумлении смотрит на арену, стиснув зубы и шипя почти про себя, - Какого чёрта?!

Кажется, что людей на трибунах и в ложе на мгновение поразил какой-то странный паралич. Гейб и Брюс смотрят сквозь стекло на арену, сжимая и разжимая кулаки. Губернатор пинает складной стул позади него, металлическая спинка бьётся о стену.

- Уведите её!
Губернатор указывает на женщину в центре арены - темнокожую амазонку с мечом в руках, пойманную в кольцо мертвецов, тянущих к ней своих гнилые руки. Он кричит на Гейба и Брюса.
- Уведите кусачих и УБЕРИТЕ ЕЁ С ГЛАЗ МОИХ!
Ярость закипает в нём всё сильнее.
- Клянусь, я убью эту суку!

Гейб и Брюс ковыляют к двери и спотыкаются друг о друга, пытаясь выйти.

Внизу, на арене, женщина в плаще - никто даже не потрудился узнать её имя - изливает свой гнев на окружающих её ходячих мертвецов. Её движения напоминают танец.

Приклонив колено, она разворачивается и вонзает клинок в первого ходячего. Острое лезвие пронзает хрящи и связки умерщвлённой шеи, с лёгкостью отрубая голову.

Букет из крови и тканей расцветает в искусственном свете арены, когда отрубленная голова падает и катится по земле, поднимая облако пыли, и тело оседает наземь. Женщина снова разворачивается. Ещё одна голова отлетает, посылая фонтан жидкости в воздух. Ещё один разворот, и клинок со свистом разрубает очередную разложившуюся шею, и снова череп мертвеца слетает со своего рваного, кровавого основания. И снова разворот, и снова голова с плеч… и снова… и снова… и снова… пока земля не покрывается чёрной спинномозговой жидкостью, а женщина начинает тяжело дышать.

В это время, Гейб и Брюс, оставаясь незамеченными толпой и темнокожей женщиной, достигают основания лестницы и мчатся к выходу на арену гоночного трека.

Толпа начинает реветь и освистывать женщину, выражая своё неодобрение, и трудно сказать, испытывают ли зрители гнев, страх, или волнение. Их возмущение, кажется, питает женщину изнутри. Она добивает оставшихся трёх мертвецов изящным сочетанием «гран плие», «жете» и смертельным «па-де-пируэт», меч бесшумно рубит головы, исполняя свой кровавый танец, земля наводняется ало-чёрной жидкостью.

В этот самый момент Гейб пересекает безопасную зону вокруг гоночного трека. Следом за ним вплотную движется Брюс. Они приближаются к женщине со спины, и Гейб первый набрасывается на неё, как будто у него есть всего один шанс на успех.

Женщина тяжело падает на землю, меч вылетает из её рук. Гейб и Брюс прижимают её к земле. Она чувствует, как перебивает дыхание - с тех пор как она попала в Вудбери, она едва ли произнесла больше десяти слов. Она корчится на земле под их весом, прерывисто и мучительно глотая воздух, её лицо прижато к земле. Её тяжелое дыхание поднимает мелкие клубы пыли. Её взгляд наливается яростью и болью.

Зрители недоумённо наблюдают за происходящим, лишившись дара речи. На арене вновь воцаряется тишина, нарушаемая лишь хрипом задыхающейся женщины, прижатой к земле. Из ложи над трибунами доносится приглушённый щелчок.

Опьянённый яростью Губернатор появляется перед зрителями. Он так сильно сжимает кулаки, что ногти до крови впиваются в кожу.

- ЭЙ!

Глубокий прокуренный женский голос доносится откуда-то снизу. Губернатор останавливается у парапета.

- Эй ты, сукин сын!
Владелицей голоса оказывается женщина в поношенном халате, сидящая в среднем ряду между двумя беспризорного вида мальчишками в лохмотьях. Она сердито смотрит на Губернатора.
- Что, чёрт возьми, за дерьмо ты тут устроил?! Я не за этим привела сюда своих мальчиков! Я привела их посмотреть на безобидный постановочный бой. А это грёбаная резня! Я не хочу, чтобы мои мальчики смотрели на грёбаное убийство!

Толпа реагирует почти мгновенно, когда Гейб и Брюс насильно тащат строптивую амазонку с арены. Публика выражает своё неодобрение. Возмущённое бормотание растёт и сливается в гневные крики. Многие согласны с женщиной в халате, но какое-то более глубокое чувство теперь движет основной массой людей. Почти полтора года ада, голода, скуки и страха находят отражение в разгневанных воплях и криках.

- Ты травмировал их психику!
Не успокаивается женщина, перекрикивая остальных.
- Я пришла сюда, рассчитывая, что увижу в худшем случае пару сломанных костей и выбитых зубов, но не более того! Это было слишком! ТЫ СЛУШАЕШЬ МЕНЯ?!

Губернатор замирает и смотрит на толпу, ярость, бурлящая в нём, словно пожар, сжигающий каждую клетку его тела, заставляет глаза слезиться, по позвоночнику пробегает холод, а глубоко в мозгу, он будто раскалывается надвое... контроль ... контролировать ситуацию... выжечь дотла… сжечь всё сейчас же.

Женщина на трибуне замечает, как он разворачивается и уходит.
- Эй, чёрт возьми! Я с тобой разговариваю! Не смей уходить! Вернись сейчас же!

Губернатор спускается по лестнице, не обращая внимания на свист и недовольные возгласы, воображая, каким адским мукам он подвергнет их ради отмщения.

* * *

Они бегут... мчатся сломя голову... теряясь в ночи, в кромешной темноте... они продираются сквозь лес, отчаянно отыскивая свой лагерь. Три женщины... две из них в преклонном возрасте, а третья совсем молоденькая, чуть больше двадцати... они пробиваются сквозь листву и спутанные ветви деревьев, отчаянно пытаясь вернуться к импровизированной стоянке кемперов и домов на колёсах в километре к северу от них. Бедные женщины только хотели собрать немного дикой ежевики, но теперь они окружены. Пойманы в ловушку. Что пошло не так? Они передвигались так тихо, скрытно и проворно, неся ягоды в подолах своих юбок, соблюдали осторожность, стараясь не разговаривать друг с другом, общаясь только жестами ... и теперь ходячие окружают их со всех сторон, зловоние чувствуется повсюду, хор гортанного рычания за деревьями напоминает гул перемалывающей зерно молотилки. Одна из женщин вскрикивает, когда умерщвлённая рука вырывается из чащи, хватаясь за неё, разрывая юбку. Как это случилось так быстро? Ходячие появились из ниоткуда. Как монстры обнаружили их? Почти моментально ходячие трупы перекрыли им путь, отрезав от побега, окружив их. Женщины кричат в панике, их пронзительные крики становятся громче, они пытаются отбиться... их кровь смешивается с тёмно-фиолетовым соком ягод... теперь уже слишком поздно... поляна орошается кровью... их крики тонут в неудержимом гуле молотилки.

* * *

- Их стали называть Валдостскими женщинами, - говорит Лилли с дрожью, сидя на лестнице, закутавшись в одеяло и рассказывая свою поучительную историю.

Они просидели там чуть меньше часа, и уже успело стемнеть, огни прожекторов на арене давно померкли, а недовольные горожане разбрелись по своим лачугам.Теперь Остин сидит рядом с ней, курит самокрутку и внимательно слушает её странную историю. Его желудок сжимается от эмоций, которые он и сам не до конца понимает, но он знает, что должен разобраться в них, прежде чем пытаться доказать что-то, так что он ничего не говорит, и просто слушает.

- Когда я была с Джошем и остальными...
Продолжает Лилли усталым голосом, лишённым эмоций.
- Они часто говорили "Будь осторожна... носи гигиеническую прокладку в течение всего менструального цикла, предварительно окунув её в уксус, чтобы замаскировать запах... а не то плохо кончишь... как те Валдостские женщины".

Остин чуть слышно вздыхает.
- Видимо у одной из них как-раз был этот период.

- Ты прав, - говорит Лилли, поднимая повыше воротник и сильнее укутываясь в одеяло, - Оказывается, ходячие чуют запах менструальной крови, как акулы... для них это чертов приводной радиомаяк.

- Господи.

- К счастью, у меня всё стабильно, как часы.
Она качает головой с дрожью.
- На двадцать восьмой день цикла я старалась не выходить наружу, оставаться в безопасности. С наступлением цикла я всегда была крайне осторожна. Это одна из причин, по которой я узнала. У меня была задержка. Стало больно и внутри как-будто припухло... была задержка.

Остин кивает.
- Лилли, я только хочу, чтобы ты...

- Я не знаю... Я не знаю, - бормочет она, как будто даже не слушая его, - Это было бы радостное событие в любое другое время, но сейчас в этом сумасшедшем дерьмовом мире, в котором мы живём...

Остин дожидается пока она выскажется, а затем произносит очень тихо, очень мягко, - Лилли, я просто хочу, чтобы ты знала кое-что.
Он смотрит на неё глазами полными слёз.
- Я хочу, чтобы этот ребёнок появился на свет.

Она смотрит на него. Молчание повисает в холодном воздухе. Она опускает взгляд. Тишина убивает Остина. Он хочет сказать гораздо больше, он хочет доказать ей, что он искренен, хочет, чтобы она ему доверяла, но слова ускользают от него. Он не умеет красиво говорить.

Наконец она смотрит на него, её глаза наполняются слезами.
- Я тоже, - произносит она почти шёпотом и смеётся. Это утешительный смех, немного легкомысленный и истеричный, но, тем не менее, утешительный.
- Боже, помоги мне... Я тоже ... Я тоже этого хочу.

Они заключают друг друга в объятия, и сидят так, обнявшись, ещё долгое время над холодной, ветреной пропастью у окна Остина. Слёзы катятся из их глаз.

Несколько мгновений спустя, Остин дотрагивается до её лица, вытирает ладонью слёзы с её щёк и улыбается.
- У нас всё получится.
Бормочет он ей.
- Должно получиться. Мы пойдём до конца.

Она кивает, лаская его щёку.
- Ты прав, красавчик. С этим не поспоришь.

- Кроме того, - говорит он, - Губернатор теперь держит это место под контролем. Он сделал это место безопасным для нас ... домом для нашего ребёнка.
Он нежно целует её в лоб, чувствуя уверенность, какой никогда не чувствовал раньше в своей жизни.
- Ты была права с самого начала насчёт него.
Остин говорит тихо, обнимая её.
- Этот парень знает, что делает.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207638

Переводчики: laluzz