Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 16.

Глава 16.

Тишина, воцарившая после заявления Мишонн, словно на целую вечность сковывает группу. Значение ее слов расползается от человека к человеку, от неловкого взгляда к неловкому взгляду — как заболевание, передающееся через визуальный контакт. И без слов всем ясно, что именно она планирует для Филипа Блейка, хотя никто не смеет даже задумываться о подробностях. Именно это, прежде всего, и пугает. Но по мере того, как тишина в этой темной вонючей аллее затягивается и становится неловкой, Мартинесу, наблюдающему за всем сверху, становится ясно, что за неминуемой траекторией Мишонн стоит нечто большее, чем просто жажда мести. В нынешнее жестокое время месть — хоть и низменный, примитивный инстинкт в нормальных условиях – теперь приобрела апокалиптическую неизбежность. Она стала делом таким же естественным, как стрелять в голову ходячему трупу или наблюдать как твои любимые превращаются в монстров. В этом новом ужасном обществе зараженные части отрубают и прижигают. Злодеи уже перестали быть героями сказок и криминальных сериалов. В этом новом мире они стали паршивыми овцами, которых следует отделить от стада. Дефективные детали, подлежащие замене. Никто из стоящих под стеной в эту ночь не был удивлен или озадачен внезапным желанием Мишонн развернуться и найти эту раковую опухоль, орудующую в этом городке — человека, который надругался над ней. Но наблюдать за этим было все же нелегко.

— Мишонн, я не думаю... — начал было возражать Рик.

— Я вас догоню. — обрывает она его. — Или нет.

— Мишонн...

— Я не могу уйти не сделав это. — она сверлит Рика взглядом. – Идите.
Затем она поворачивается и смотрит на Элис.
— Где он живет?

* * *

В это же самое время, на другом конце города никто не замечает две фигуры, скользнувшие в темную утробу аллеи на Дюранд Стрит — находясь от суеты гоночной дороги и делового центра настолько далеко, насколько это возможно оставаясь при этом в безопасной зоне. Охрана не заходит так далеко на юг от Главной улицы, ходячих сдерживает забор из колючей проволоки.

С ног до головы в джинсе, со свернутыми одеялами подмышками, эти двое тихо продвигаются плечом к плечу. У одного из них на плече висит длинная холщовая сумка, ее содержимое мягко позвякивает на каждой кочке. Они протискиваются сквозь узкую щель между кабиной грузовика и вагоном поезда в конце аллеи.

— Да куда ты меня ведешь? — требует ответа Лилли Коул, следуя за Остином через утопающую во тьме пустую парковку.

— Сама увидишь... доверься мне. — хитро смеется Остин.

Лилли осторожно наступает на пучок колючего молочая и чувствует запах разложения, доносящийся из леса, который проходит где-то в пятидесяти ярдах от внешнего периметра. По ней пробегают мурашки. Остин берет ее за руку и помогает перебраться через поваленное дерево и выйти на поляну.

— Осторожно, смотри куда идешь.— в хлопотливой манере будущего папаши говорит он, что одновременно и бесит и умиляет Лили.

— Я беременная, а не инвалид. — она следует за ним к центру поляны.
Это очень уединенное место, укрытое листвой и опавшими ветками. В земле выжженная яма, оставшаяся от кострища предыдущего гостя.
— Где ты учился уходу за беременными? В мультиках?

— Очень смешно, умник... присядь.

Два древних пня — идеальное, пусть и не очень удобное, место для беседы двоих. Вокруг ревут сверчки, Остин кладет свою сумку на землю и садится рядом с Лилли.

Небо над ними переливается и пульсирует звездами, как бывает только далеко за городом. Облака рассеялись, и воздух — в кои-то веки — не обезображен вонью ходячих. Пахнет елью и землей и чистой ночью.

Впервые за бог знает сколько времени Лилли чувствует себя нормальным человеком. Она чувствует, что может у них все-таки получится. Конечно, Остин не лучший отец и уж точно не идеальный муж, но в нем есть некая искра, которая отзывается в сердце Лилли. Впереди их ждут испытания, проблемы, новые опасные земли. Но теперь она верит, что они выживут... вместе.

— Так из-за какого мистического ритуала ты меня сюда приволок? — наконец говорит она, разминая онемевшею шею. Ее грудь ноет, ее животик весь день себя плохо чувствует. Но в каком-то смысле, ей еще никогда не было так хорошо.

— Мы с братьями делали это каждый Хеллоуин, — отвечает он, указывая на холщовую сумку, — кажется, мы придумали это по укурке... но сейчас, почему-то это кажется очень логичным.
Он смотрит на нее.
— Ты принесла что я просил?

— Ага, — она кивает и похлопывает себя по карману, — Все тут.

— Что ж... хорошо.
Он встает, подходит к сумке, расстегивает ее.
— Обычно мы разводим костер, чтобы бросать туда всякое... но сегодня, думаю, внимание лучше не привлекать.
Он достает лопату, подходит к яме, начинает копать.
— Вместо этого мы будем закапывать.

Лилли достает пару фотографий, которые она нашла в бумажнике, пулю из ее Ругера и маленький предмет в оберточной бумаге. Она кладет сверток на колени.
— Я готова по твоей команде, красавчик.

Остин опускает лопату, возвращается к сумке и достает пластиковую литровую бутылку и два бумажных стаканчика. Наливает в каждый темную жидкость.
— Нашел немного виноградного сока... в твоем состоянии вино мы пить не будем.

Лилли улыбается.
— Ты сведешь меня с ума своим этим образом еврейской матушки.

Остин пропускает ее комментарий мимо ушей.
— Тебе тепло? Надо еще одеяло?

Она вздыхает.
— Я в порядке, Остин... прекрати печься обо мне, ради Бога!

Он дает ей стакан с соком и достает из кармана маленький мешочек.

— Ладно, я первый. — говорит он.
В мешочке половина унции марихуаны, металлическая трубочка и бумага для самокруток. Он задумчиво смотрит на свои вещицы и произносит:
— Пора покончить с этими детскими глупостями. — он вздергивает подбородок. — За продолжительный роман с травкой.
Он смотрит на мешок.
— Ты помогла мне пережить много дерьма, но твое время пришло.

Он кидает сверток в яму.

Лилли поднимает стакан.
— За трезвость... она, конечно, та еще сука, но это к лучшему.

Они выпивают.

* * *

- Не могу поверить, что она нас так бросила, - произносит Гленн, забравшись на стену. Его бронежилет поскрипывает, когда он, стоя на ветру на краю подъемной платформы, помогает Элис забраться на стену. У медсестры небольшие трудности, её тело не такое сильное, как хотелось бы, и она с трудом подтягивает себя на карниз. Гленн кряхтит от усилий, когда вытягивает её над стеной. - Мы что, должны ей помогать? Я не настолько сумасшедший, чтобы помогать ещё и тому парню.

Рик стоит на платформе позади Гленна, наблюдая как Мартинез дотягивается до Стивенса и поднимает его на баррикаду.
- Поверь мне, Гленн, - мягко произносит Рик, - мы бы только замедлили бы её. Пока есть возможность, мы должны воспользоваться и это наш лучший шанс.

Доктор с трудом поднимается на стену, встаёт на платформу и присоединяется к остальным.

Мартинез убеждается, что у всех всё в порядке. Они делают глубокий вдох, поворачиваются и пристально вглядываются в пейзаж с другой стороны оборонительной стены. Сквозь узкий промежуток между двумя брошенными зданиями они видят близлежащий лес. Ночной ветер гоняет мусор по пустой грунтовой дороге, а брошенные вдалеке разрушающиеся вагоны поезда похожи на упавших гигантов. Взошла полная и высока луна - луна лунатиков - и её молочный цвет помечает все тёмные щели, затенённые ниши и извивающие ущелья как места, в которых могут быть кусачие.

Рик снова делает глубокий вздох и, похлопав Гленна по спине, заверяет его низким голосом:
- Мишонн может позаботиться о себе. Кроме того, полагаю, что она хотела бы сделать кое-что в одиночестве.

- Леди вперёд, - говорит Мартинез Элис, указывая на край платформы.

Элис делает осторожный шажок к краю платформы, предварительно наполнив лёгкие воздухом.

Мартинес помогает ей найти точку опоры, а затем опускает её вниз по внешней стене.
- Поехали, - произносит он, схватывающие её руками под подмышками. Он случайно касается её груди. - Всё в порядке. Ты уже почти там.

- Присматривай за руками, - пробурчала Элис, перебирая ногами, опускаясь вниз по стене. Наконец она спрыгивает вниз на грунтовую дорогу, поднимая небольшое облачко пыли. Она инстинктивно приседает, осматривает опасную зону широко раскрытыми глазами.

Мартинез помогает спуститься следующим Гленну, а затем доктору. Оба мужчины приземляются рядом с Элис, поднимая ещё больше пыли. Тишину нарушает их тяжелое, возбуждённое дыхание. Сердцебиение громко стучит в их ушах, когда они поворачиваются и осматривают тёмную дорогу, лежащую перед ними, уводящую их из города и пропадающую в ночи.

Они слышат шаркающие шаги Мартинеса, спускающегося по стене. Высокий человек с грохотом приземляется, оружие бряцает за его спиной. Он озирается и смотрит за оборонительную стену.
- Итак, Рик... Идём.

Находящийся на карнизе Рик, поправляет культю, висящую на груди.
- Это будет непросто, - бормочет он. - Ребята, поймаете меня?

- Держим тебя, брат. - Мартинес тянет к нему руки. - Спускайся тихонечко.

Рик неловко начинает спускаться вниз, держась за стену одной рукой.

- Иисус, - произносит Элис, наблюдая за ним. - Не уроните его. Будь осторожен!

Крякнув, Мартинес ловит 80 килограммового мужчину, и опускает его на землю. Рик огорченно вздыхает и осматривается.

На другой стороне тёмной поляны, доктор Стивенс стоит в тени витрины, заброшенного магазина. На разрушенном непогодой вывеске значится "Продукты и семена МакКЭЛЛАМ". Он облегченно вздыхает, и проверяет не повредил ли свой ранец. Стеклянные пузырьки с антибиотиками и болеутоляющими в целости, как и инструменты.
- Не могу поверить, что мы так легко всё провернули, - бормочет он, проверяя последнее содержание сумки. - Хочу сказать, что стены не предназначены, чтобы удерживать людей... но...

В глубине ветхого дверного проёма магазина, позади доктора, шевелится тень. Никто не замечает её. И никто не слышит неуклюжие, шаркающие шаги, шагающие по трескающим осколкам, направляющиеся в сторону их голосов.

- Какое облегчение, - произносит Стивенс, защёлкивая ранец.

Фигура пошатываясь выходит из дверного проёма - неясные очертания зубов, рваной одежды и белёсая рыбья кожа в темноте - и защёлкивает свои челюсти на ближайшей человеческой плоти.

* * *

Иногда жертвы даже не успевают увидеть, что происходит, пока не становится слишком поздно, что, вероятно, и есть наиболее милостивый путь в подобной ситуации.

Существо, погрузившее зубы в шею доктора Стивенса, огромного размера, был или полевым рабочим или чернорабочим, занимавшимся погрузкой 25-килограмовых мешков с удобрениям или с фуражом для крупно-огатого скота изо дня в день и сейчас он крепко зажимает зубы на яремной вене доктора так, что и лом не смог бы ослабить его челюсти. Существо одето в заплесневелый комбинезон, у него желтые глаза, а от редеющих волос остались лишь пучки на черепе, и он производит чавкающий кашляющий звук, когда впивается своими гнилыми резцами в живую плоть.

Доктор Стивенс тотчас же деревенеет, поднимает руки, его очки слетают с лица, ранец падает, и он в состоянии полного непроизвольного шока издаёт ужасный вопль. Он не может увидеть или обнаружить того, кто пытается его уничтожить и только яркая красная тень агонии затмевает его взор.

Внезапность нападения поймала всех врасплох и вся группа, рассвирепевшая в унисон, достаёт оружие, карабкаясь назад.

- ДОКТОР СТИВЕНС! - кричит Элис и видит, как под весом крупного кусачего, в комбинации с непроизвольным покачиванием и потерей устойчивости доктором, они теряют баланс и падают на землю.

Стивенс падает на своего нападавшего в влажным хлюпающим звуком, и хлынувшая из него кровь омывает гигантского кусачего жидкостью, в темноте столь же черной и маслянистой, словно патока. Придушенным, неживым голосом, доктор шепчет:
- Что... Что это? Это... Один из них? Это кусачий?

Пока остальные бросаются к нему, Элис уже дотягивается до Автомата Калашникова, висящего за спиной у Мартинеса, и выкрикивает:
- ОСТАВЬТЕ ЕГО МНЕ!

- Эй! - Мартинес не может понять, что происходит. Рывок на его плече сопровождается голосами, разом завопившими вокруг него, и остальные начинают толкаться позади него.

Элис уже схватила Автомат Калашникова, целится и нажимает на курок - благодарение Господу за то, что парень на стене держал свое оружие заряженным. Раздается звук выстрела.

Букет огненных искр и вспышек вылетает из короткоствольного дула, отлетают стреляные гильзы, а трассирующая череда выстрелов оставляет цепочку отверстий у кусачего на макушке, щеках, челюсти, плече и половине туловища. Существо, лежащее под доктором, дергается и изгибается в смертельной муке, а Элис продолжает стрелять, стрелять и стрелять, пока не щелкает пустой магазин и открывается затвор, а она продолжает стрелять.

- Всё в порядке.. в порядке, Элис.

Слабый звук мужского голоса - первое, что проникает в её звенящие уши и травмированный мозг. Она опускает оружие и понимает, что к ней обращается доктор Стивенс, лежащий на окровавленной куче.

- О боже, доктор... ДОКТОР СТИВЕНС! - она с грохотом бросает автомат на землю и подходит к нему. Она падает на колени и дотягивается до его шеи, пытаясь кончиками пальцев, влажными от его артериальной крови, нащупать пульс. Она пытается вспомнить уроки первичной реанимации, которым он её учил, инструкции травматологии, когда осознаёт, что он тянет её за халат окровавленными пальцами.

- Я не… умру… Элис … подумай об этом… с научной точки зрения - произносит он ртом, заполненным кровью. В темноте его лицо выглядит почти безмятежным. Остальные теснятся позади Элис, чтобы лучше увидеть и услышать. - Я просто… эволюционирую… в другую… худшую… форму жизни.

Ужас передаётся от человека к человеку, склонившимся над ним, от лица к лицу, когда Элис вытирает свои слёзы и гладит его за щеку.
- Доктор...

- Я буду продолжать существовать, Элис… в некотором роде, - произносит он шепотом. - Забери припасы, Элис… Они тебе там понадобятся… чтобы заботиться об этих людях. Используй то, чему я научил тебя. Теперь идите... идите... уходите.

Элис смотрит, как жизнь покидает доктора, его умные глаза становятся тусклыми, а затем пустыми, зияющими в небытии. Она сидит опустив голову, но слёз нет. Горе в её сердце не даёт литься слезам.

Мартинес стоит рядом с ней, наблюдая за происходящим с нервной напряженностью. Кулак противоречивых эмоций сжимает его внутренности. Доктор и Элис очень нравились ему, несмотря на их ненависть к Губернатору, мелкие предательства, интриг и сплетен, колкость и грубость. Госполь свидетель, он любил их. Он чувствует странное родство с ними, и сейчас, стоя в темноте, он старается найти точку опоры.

Элис встаёт на ноги, поднимает сумку с медицинскими припасами.

Мартинес трогает её за плечо и мягко произносит:
- Мы должны идти.

Элис кивает, ничего не отвечает, и продолжает смотреть на тело.

- Люди в городе решат, что стреляла охрана по кусачим, подошедшим слишком близко к забору, - продолжает Мартинес напряженным и торопливым голосом. Он оборачивается через плечо к остальным мужчинам, которые стоят в стороне и выглядят напуганными. Мартинес снова поворачивается к Элис. - Но звук привлечёт других кусачих, поэтому мы должны уйти прежде, чем они доберутся сюда.

Он смотрит на безжизненное лицо доктора, залитое кровью, застывшее в смерти.

- Он был хорошим другом, - добавляет наконец Мартинес. - Я тоже буду по нему скучать.

Элис в последний раз кивает, а затем отворачивается. Она делает знак Мартинесу.

Без слов, Мартинес забирает АК, машет рукой остальным, а затем ведёт троих оставшихся живых вниз по просёлочной дороге к краю города, и уже через какое-то мгновение их силуэты поглощает абсолютная, суровая и неумолимая темнота.

* * *

- Чёрт, детка, съешь это! - Губернатор становится на колени на вонючем ковре своей гостиной. Он держит в руке отделённую человеческую ногу, протягивая её большим пальцем вперёд маленькой девочке. Японский меч лежит на полу рядом с ним - его сокровище, талисман, военный трофей, от которого он не мог оторвать взгляд с момента погрома на треке, но на данный момент имеющий наименьшее значение в его мозгу. - Она не совсем свежая, - говорит он, указывая на серую конечность, - но я клянусь, что прошло не больше двух часов, с тех пор как она ходила.

Крохотный труп дёргается на цепи на расстоянии полуметра от его руки. Он издаёт небольшое рычание, словно сломанная кукла Четти Кэтти, и отводит напоминающие матовое стекло глаза от лакомого куска.

- Ну же, Пенни, всё не так плохо. - Он медленно приближается и помахивает капающей ногой напротив неё. Довольно сложно сказать, чья это нога - женская или мужская - пальцы довольно маленькие, но она уже стала сине-зелёной и застыла с суровостью смерти. - Будет только хуже, если ты сейчас не поешь. Давай, милая, сделай это для...

Чудовищный глухой стук заставляет Губернатора дёрнуться в испуге на полу.

- Какого чёрта! - Он поворачивается к двери на другой стороне комнаты.

Раздаётся ещё один глухой стук. Губернатор вскакивает на ноги.

После третьего удара в дверь, с косяка начинает осыпаться пыль сухой штукатурки, а засов издаёт слабый потрескивающий звук.

- Какого черта кому нужно? - выкрикивает он. - И не надо так сильно бить по моей грёбаной двери!

Четвёртый удар ломает засов и срывает цепочку, и дверь распахивается с такой силой, что бьёт по противоположной стене, из которой сыпятся деревянные щепки и пыль, а ручка вколачивается словно металлический штырь.

И незваный гость по инерции влетает в комнату.

Стоящий в центре гостиной Губернатор напрягается - сжимает кулаки и зубы, в инстинктивной позе "дерись или убегай". Он выглядит так, словно рядом с его старым диваном материализовался призрак.

Мишонн слетает в комнату, почти падая, поддавшись инерции поступательного движения.

Она останавливается на расстоянии трёх футов от объекта своего поиска.

Она восстанавливает равновесие, расправляет плечи, сжимает кулаки, расставляет устойчиво ноги, а голову наклоняет в нападающей позе.

На какое-то краткое мгновение, они стоят лицом к лицу. По пути сюда Мишонн собралась - привела в порядок комбинезон, на голову, поверх пышных дредов, повязала косынку и выглядит так, словно она подготовилась к началу рабочего дня или собралась идти на похороны. Обе воинствующие стороны поедают друг друга с патологической интенсивностью и после краткой мучительной паузы первым заговаривает Губернатор.

- Так, так, так. - Произносит он низким, ровным, холодным голосом, лишённым эмоций. - Это становится интересно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207641

Переводчики: zmeuko, yalkau