Готовый перевод The Walking Dead: The Fall of the Governor / Ходячие мертвецы: Падение Губернатора. Книга 1.: Глава 18.

Глава 18

В во время рутинных приливов и отливов привычной жизни скромного городка, приглушённый крик в самый волчий час ночи вызвал бы не только подозрение, но и сущий ужас занимающихся своими делами, дремлющих под открытыми окнами дабы впустить приятный вечерний весенний бриз или дремлющих у кассы на третьей смене в продуктовых магазинах. Но сейчас, ровно в 1:33 пополуночи североамериканского восточного времени, в городке Вудбери, штата Джорджия, когда рыдания льются со второго этажа дома Губернатора, звук сыр и приглушён слоями известкового раствора, бетона и стекла, так же хорошо, как строительный скотч давит крики, течение жизни какое угодно, только не привычное.

Люди, отрабатывающие позднюю смену на северной, западной и восточной стене стали покидать свои посты, сбитые с толку отсутствием своего надзирателя. Мартинес четвертый час не объявляетя - странный поворот, заставляющий большинство охранников ломать голову. Брюс и Гейб уже обнаружили покинутый лазарет - доктора и Элис нигде не видно - и теперь двое обсуждают стоит ли тревожить Губернатора новостями.

Странное спокойствие города также отвлекло Боба от беспокойного сна, и заставило его через насилу встать на ноги, пьяно выйти на ночной воздух, дабы попытаться прочистить свои тело и разум и обнаружить причину столь подозрительной тишины и спокойствия. По правде говоря, Боб Стуки возможно единственный житель, который действительно слышит бледные звуки криков на этот момент. Нетвердой походкой он проходит мимом переднего фасада дома Губернатора, когда громкий вопль, заглушенный лентой скотча, слабый, но достаточно явственный, похожий на крик гагары, вскрикивающей когда темнота опускается на гладь озера, отзывается эхом за одним из заколоченных окон. Звук настолько жуткий и внезапный, что Боб думает, что он ему показался и с ним сыграла шутку очередная порция виски, и поэтому продолжает свое движение вниз по тротуару, не обращая внимание на странный шум.

Но прямо перед этим, в указанном здании, в конце коридора второго этажа, в душной гостиной самой большой квартиры, в желтом свете лампы, мягко раскачивающейся от движения воздуха, невозможно представить ту боль, которая причиняется Филипу Блейку. Боль - существующая и живая тварь - хищник, грызущий со свирепостью кабана, извлекая кровавые самородки из нервных связок между грудными и дельтовидными мышцами.

Сверло поёт и вгрызается всё глубже и глубже в его нервный центр, выбрасывая в воздух кровь и куски человеческой плоти.

Филип кричит, и крик, проникающий через скотч, больше похож на непрекращающуюся автомобильную сигнализацию. Мишонн давит на вращающееся сверло и легкий туман крови попадает ей на лицо. Филип издаёт дикий крик, звучащий как "МММММММММГГГГГГРРРРРРРР!!!!!" под визг и жужжание дрели. Под конец Мишон снимает палец со спускового механизма и сильным рывком выдёргивает сверло из плеча Филипа.

Губернатор трясется от боли, а верёвки, которыми он связан, скрипят при каждом подергивании.

Мишонн опускает дрель на пол, немного переживая о его состоянии. На окровавленном сверле видны частички его хрящевой ткани. Мишонн кивает ему.

- Ну хорошо, - произносит она, больше для себя, чем для своей жертвы. - Давай позаботимся о твоей ране и удостоверимся, что ты будешь находиться в сознании.

Она находит ролик скотча, берёт его, вытягивает в сторону полосу, а затем откусывает зубами, и не особо нежно обёртывает окровавленное раненное плечо. Она проявляла больше нежности, когда готовила индейку на День благодарения. Она закрывает рану так, словно это прохудившаяся труба.

Между тем, Филип Блейк чувствует на темный занавес накрывает его зрительную линию. Он чувствует, как мир разделяется, словно под водой скользят два оконных стекла, формируя двойное изображение, которое постепенно начинает совсем исчезать, его голова падает на грудь и по телу начинает распространяться холод, а обморок милосердно накрывает его снова.

Внезапно кто-то быстро и жестко бьет его по лицу.
- ПРОСНИСЬ!

Он дёргается на верёвках, открывает вновь глаза и видит ужасающий мрачный взгляд темнокожей женщины. На её лице остались шрамы и синяки после пыток, и она с презрением и негодованием не отрываясь смотрит на Губернатора. Её улыбка похожа на безумную клоунскую гримасу.
- Не смей более падать в обморок, - спокойно произносит она, - иначе пропустишь всё веселье.

Затем она приносит плоскогубцы с заострёнными носами. Она достаёт их из сумки с вещами и возвращается, посвистывая сводящую с ума мелодию, от которой по телу Губернатора пробегают мурашки. Словно улей ос жужжит возле его уха. Он фиксирует взгляд на кончиках плоскогубцев, в то время как Мишонн тянется и хватает его правую руку, свободно свисающую со связанным запястьем. Рассеянно посвистывая, она жестко хватает между большим и указательным пальцами его указательный палец, словно хочет сделать ему маникюр.

Несмотря на то, что на это требуется некое усилие, он быстро отрывает его ноготь, словно лейкопластырь с раны. Жгучая боль пронзает его руку, перехватывает дыхание, воспламеняет его сухожилия жидкой лавой. Звериный стон, приглушенный скотчем, походит на крик резаной коровы. Она захватывает его средний палец и снова вырывает ноготь. Капает и пузырится кровь. Филип задыхается от боли. Она проделывает тоже с третьим пальцем, а затем с мизинцем для ровного счета.

- Эта рука совсем испорчена, - говорит она с такой же легкостью, как маникюрша, предлагающая совет по уходу. Она роняет плоскогубцы, поворачивается и что-то ищет на другом конце комнаты. - Совсем испорчена, - бормочет она, найдя свой меч.

Она возвращается и очень быстро, без малейших колебаний, как бы подводя итог, движением бейсбольного отбивающего высший лиги, опускает меч на сустав его правой руки чуть выше локтя.

Первое чувство, накрывшее Филипа Блейка, еще до жжения и невыносимой боли, ослабление давления, когда падает веревка с отрезанной руки. Из обрубка хлещет кровь, а он заваливается на бок. Он сильно ударяется об пол, с непонимающим ужасом глядя на остатки правой руки - где-то в центре его глаз, в зрачках, в центре радужной оболочки, горит досада словно диод - и издаёт гротескный звук, приглушенный скотчем, напоминающий звук придушенной свиньи.

Кровь заливает деревянный пол, делая его склизким, словно покрытым нефтяным пятном. Холод схватывает, леденя его плоть.

- Не беспокойся, - говорит ему Мишонн, но он уже не слышит, что она говорит ему. - Уверена, что я смогу остановить кровотечение. - Она вытаскивает из кармана зажигалку Зиппо. - Ну и где та горелка?

В сюрреалистическом течении времени, прежде чем она вернулась с горелкой, лёжа на полу в собственной крови, в то время как холод распространяется по его телу, где-то в глубоко в потайных уголках его мозга, рыдая и задыхаясь в мучительной просьбе, он слышит другой голос: Боже, пожалуйста, не дай мне так умереть... пожалуйста... спаси меня... не дай закончиться этому так... я не хочу умереть как...

ХВАТИТ!

ДОВОЛЬНО!!

Что-то просыпается в глубине его души, проскальзывает по позвоночнику и взрывается в мозгу.

Медленным и тягучим движением, держа в руках гудящую горелку, приближается Мишонн, но увиденное уже более не волнует и не тревожит его. Она - словно рок на двух ногах, и он находит свою истинную личность. Он видит как она наклоняется с огнём к его обрубку на уровне локтя. Он смотрит на неё единственным глазом, вглядываясь через свисающие сальные волосы, и к нему приходит прозрение.

Время пришло, думает он, и передаёт ей эту мысль лихорадочным пристальным взглядом. Вперёд. Я готов. Покончим с этим. Или слабо? Вперёд, сучка. Я готов к гребаной смерти. Так убей меня... сейчас... УБЕЙ МЕНЯ! МОГУ ПОСПОРИТЬ, ЧТО У ТЕБЯ НЕ ХВАТИТ СМЕЛОСТИ! ВПЕРЕД, УБЕЙ МЕНЯ, ЁБАНАЯ СУЧКА!!!

Она обжигает обрубок с синим пламенем, прижигая кровь и ткани, создавая в тихой гостиной ужасный потрескивающий шум, вспенивая дым, опаляя ткани и причиняя Филипу худшую боль, которую он когда-либо испытывал...

Когда-либо.

И к несчастью Филипа Блейка - также известного как Губернатор - это не убивает его.

А женщина по имени Мишонн только начинает свою работу с ним.

* * *

На другом конце города, под звёздами, под непрекращающийся стрекот сверчков и других звуков ночи, первая лопата земли покрывает костровище. Песчаная, тёмно-коричневая грязь Джорджии накрывает фотографию Меган с мягким шлепком. Остин выкапывает еще одну лопату земли и сваливает её туда же. Ещё одну. И грязь начинает закрывать кучку дорогих вещей на краю могилы.

В какой-то момент, остин останавливается и смотрит на Лилли, стоящую рядом, завернутую в одеяло и наблюдающую за им. Одеяло плотно обернуто вокруг её шеи, и бегущие по её щекам слезы впитываются в его краешек.

Остин даёт ей полную лопату земли и она бросает её в яму.

Ни один из них не произносит ни слова, но они разделяют ощущение происходящего.

Они отпускают своё горе, свои страхи, своё прошлое. Сейчас у них есть будущее.

Затем они возвращаются к пенкам и дают своим телам отдохнуть в тёмной тишине.

* * *

- О, ты снова в сознании.. отлично.

Как и её голос, схожий на прекрасный мотылек, порхающий позади него, свет в чудовищной гостиной легок и прозрачен. Он больше её не видит - только её тень, колышущуюся на полу рядом с ним - но может её слышать. Она находится где-то рядом с его задницей. До него доходит, что его переместили, и сейчас он лежит ничком, с лицом, прижатым к полу, а его задница приподнята. Все его органы чувств медленно и смутно воспринимают происходящее, словно через камеру с разбитой линзой.

Жёстко и глубоко в его прямую кишку входит холодный конец ложки.

Он с рывком дёргается вперёд, когда орудие проникает до его крестца. На какой-то краткий момент на него нахлынув ужас одной из процедур по обследованию простаты, которую ему проводил доктор в Джексонвилле - как там его звали? Кентон? Кеннер? - который беспрестанно болтал о набросках Фальконе. Он представляет себе как смеётся над той маленькой приватной шуткой, но вместо этого задыхается.

Она засовывает ложку полностью до его крестцового позвонка и поворачивает её с удвоенной силой, словно пытается выскоблить его копчик и кишечник. Он кричит. Конечно же, скотч приглушает его крик и всё, что он слышит - это серия слабых стонущих звуков. В животе разгорается неконтролируемый огонь, когда она начинает прилагать усилие и ложка прихватывает какую-то часть его внутренней анатомии.

Он как-раз начинает погружаться в бессознательное состояние, когда она с влажным чавкающим звуком выдергивает ложку из его ануса.
- Ну вот, - произносит она, - какое-то время там будет болеть.

Она встаёт и обходит его так, чтобы он мог её увидеть. В руке она держит окровавленную ложку.

- Кажется, это было жестоко, вставить её в тебя, - с оттенком сухой иронии комментирует она, и в этот момент снова опускается занавес, очень милостиво, на зрительное восприятие Губернатора, забирая его в счастливую, пустую и холодную темноту.

* * *

Шпионы ЦРУ, террористы третьего мира, агенты КГБ, наркодилеры и другие эксперты знают, как держать жертву в сознании во время "допроса с пристрастием", но амазонка с дредами Медузы Горгоны явно не имеет никакого опыта в искусстве сохранения человека в сознании во время этой поспешной, импровизированной пытки. Всё, что у неё есть, это врождённое чувство справедливости и немного уличного нахальства, которое заставляет её продолжать пробуждать Губернатора. Губернатор осознаёт это всякий раз, когда она приводит его в чувство и находит уровень своего восприятия ещё более искажённым через призму адской боли.

В этот раз он приходит в чувство с ощущением того, что ему на голову упало пианино. Он чувствует сильное давление на одну сторону черепа, потрясающее его, посылающее мучительную боль к его переносице. Он слышит атональный звук всех восьмидесяти восьми клавиш пианино, всех сразу, и в его голове раздаётся звонкая нескладная ария, настолько громкая, что у него перехватывает дыхание.

Мишонн возвышается над ним. И ещё раз бьёт носком своего ботинака по его голове.

Удар ломает ему челюсть и, на какое-то время, Губернатор находится в полубессознательном состоянии.... и не в сознании, и не в беспамятстве.

Он сидит облокотившись и хихикает под липкой лентой, находясь в каком-то неврологическом тумане, высшая функция его мозга отключается и переходит в режим программы по умолчанию: к своему раннему "я". Он осознаёт себя маленьким мальчиком в Вейнсборо, сидящим на коленях у отца на ярмарке. Он чувствует запах попкорна, дешёвых сигарет и сахарной ваты. Он слышит каллиопу - клавишный инструмент, играющий комичную коротенькую мелодию, а звезда шоу - Тёмнокожая Женщина-Воин из Борнео - медленно кружит и кружит вокруг него, сидящего на отцовских коленях.

- Думаю, я пинула тебя слишком сильно, - говорит она игривым голосом. Зрители аплодируют и смеются. - Кажется, что-то сломалось.

Он хочет рассмеяться над её смешной шуткой, что кто-то, может это его отец, закрыл ему рот рукой. Это делает происходящее ещё смешнее. Темнокожая Женщина Воин из Борнео опускается перед ним на колени и приближается к его лицу. Он поднимает на неё глаза. Она смотрит на него и забавно ухмыляется. Что она собирается делать с этой ложкой? Может она сейчас покажет свой самый лучший фокус!

Она подносит ложку к его левому глазу и шепчет:
- Не теряй сознания - мы ещё не закончили.

Прохладным кончиком ложки, она начинает вынимать его глазное яблоко. Он вспоминает, как однажды дантист лечил ему дальний коренной зуб - это было так, так, так, таааак больно, но после ему дали леденец на палочке и ему стало немного легче, но на этот раз леденца нет и боль сильнее, чем он мог себе представить. Он слышит отвратительные звуки, похожие на те, когда мама готовила на ужин цыплёнка - влажные чмокающие звуки. И в конечном итоге, Леди из Борнео вынимает глазное яблоко из своего гнезда.

Он испытывает желание начать аплодировать этой удивительной темнокожей леди, которой удалось оставить его глазное яблоко, свисающим на лицо на нитях нервов и липкой красной материи, напоминающей влажную гирлянду для вечеринок.

Теперь он полностью теряет зрение и ему начинает казаться, что он находится на увлекательнейшем аттракционе - как тогда, когда его отец взял их с братом Брайаном на Ярмарку "Сердце Джорджии" и они прокатились на "Зиппере" - его кружит точно также, как и в тот день. В какой-то степени он всё ещё может видеть висящим глазным яблоком. И продолжает видеть другим своим глазом. И то, что он видит, заставляет его чувствовать неловкость перед Темнокожей Женщиной Воином из Борнео.

Она плачет.

Слёзы бегут по её коричневому, глянцевому лицу, когда она приседает перед Филипом и внезапно Филипу становится грустно за эту бедную леди. Почему она плачет? Она смотрит на него как потерянный ребёнок, словно маленькая девочка, которая совершила что-то очень плохое.

Затем что-то другое привлекает внимание Филипа Блейка.

Громкий стук в дверь возвращает его в настоящее. Он моргает здоровым глазом, а леди жмурится сквозь слёзы, и они оба слышат глубокий, рассерженный мужской голос за дверью.

- ГУБЕРНАТОР! ТЫ ЗДЕСЬ?!

Внезапно, каллиопа перестает играть и маленький Филипп Блейк больше не на ярмарке.

* * *

Мишонн хватает свой меч, вскакивает и стоит перед дверью, парализованная нерешительностью. Она не закончила свой шедевр, не поставила на месту самую важную часть пазла, но теперь, похоже, ей придётся резко прерваться.

Она оборачивается к гротескным останкам, лежащим на полу - человеку, продолжающему цепляться за жизнь, и начинает что-то ему говорить, когда за дверью снова раздаётся голос.

- ФИЛ! ОТКРЫВАЙ! ЧУВАК, ЧОКНУТАЯ СУЧКА СБЕЖАЛА! ДОКТОР И ЭЛИС, И ДВОЕ ОСТАЛЬНЫХ, КСТАТИ ТОЖЕ! - слышится скрип дерева.

Мишонн опускает взгляд на Губернатора, когда раздаётся удар в дверь. Она направляет остриё катаны к его паху.

Сиплый голос Гейба, узнаваемый своей резкостью и отрывистостью, с той стороны двери становится громче.
- ЧТО, БЛЯДЬ, СЛУЧИЛОСЬ С ТВОЕЙ ДВЕРЬЮ, ЧУВАК?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! ОТВЕТЬ ЧТО-НИБУДЬ! МЫ ВХОДИМ!

Ещё один сильный удар в дверь, вероятно Гейб с Брюсом вдвоем ударили в неё плечом или соорудили примитивный таран, и дверные петли начинают скрипеть, сыпется пыль. Дверь грозится сломаться в местах, где Мишонн торопливо заколотила её гвоздями.

Мишонн держит меч в сантиметре от вялого члена Губернатора.

- Похоже то, что останется от этой штуки, может зажить, если ты выживешь, - мягко говорит она ему таким низким голосом, словно разговаривает со своим любовником. Она и понятия не имеет слышит ли он её и осмысливает сказанное. - А мы бы этого не хотели.

Одним быстрым движением запястья, она отсекает пенис у мужчины прямо у его основания. Кровь пузырится и сочится с раны, в то время как безжизненный орган падает на деревянный пол рядом с мужчиной.

Мишонн поворачивается и бросается из комнаты. Она пересекает комнату, выпрыгивает из окна и уже находится на полпути по пожарной лестнице, когда дверь наконец поддаётся.

* * *

Брюс тихонько входит в комнату первым. Его лысина блестит, глаза широко открыты и он едва не оступается на полу. Гейб идёт следом за ним, сжав кулаки и оглядываясь.

- ДЕРЬМО! - Брюс поворачивается, когда слышит тихий рычащий голос мёртвого ребёнка. - БЛЯДЬ! - БЛЯДЬ! - БЛЯДЬ! - Он чувствует зловоние выделений и крови в воздухе. Он озирается. - БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!!

- Осторожно! - отталкивает Гейб Брюса в сторону, когда маленькая мёртвая девочка, прикованная к цепи, достигает его, и её тонкие чёрные зубы клацают рядом с телом Брюса. - Отойди от неё! - вскрикивает Гейб.

- Блядь... блядь, - внезапно произносит Брюс, когда поворачивается в сторону арочного входа гостиной. Он видит ужасные остатки еды Пенни. - Губернатор! О, черт!

* * *

Расположившись в тихой нетронутой темноте полянки, под необъятным сельским небом, Остин Баллард нарушает тишину.
- Знаешь что? Я представил... что мог бы соорудить небольшую детскую в солнечной комнате в дальнем конце моей квартиры.

- Будет мило, - кивает Лилли. Она размышляет об этом. - Я видела на складе не использованную колыбельку. - Она обдумывает это дольше. - Можешь назвать меня чокнутой, но мне кажется, что у нас всё получится.

Остин дотягивается до неё и прижимает мягким объятьем. Они продолжают сидеть на пне, обнимая друг друга . Лилли целует его волосы. Он улыбается и обнимает её ещё крепче.
- Вудбери - это самое безопасное место из всего, где мы могли оказаться, - мягко произносит он.

- Я знаю... Я начинаю понимать, почему Губернатор хочет всё держать под контролем, - кивает она.

- И Стивенс и Элис помогут ребёнку родиться, - сжимает он её нежно.

- Точно. - Она улыбается сама себе. - Думаю, мы в хороших руках.

- Ага. - Остин смотрит в ночь. - Губернатор позаботится о нашей безопасности. - Он улыбается. - Это лучшая время в мире, чтобы начать новую жизнь.

- Мне нравится как звучит фраза "новая жизнь", - снова кивает ему Лилли. Её улыбка могла бы озарить весь город.

И в первый раз в своей жизни, ей по-настоящему кажется, что все будет хорошо.

* * *

Гейб и Брюс заходят в пыточную в гостиной и видят доказательства издевательств Мишонн - окровавленные инструменты, вещевой мешок, отделённую руку и пятна крови, разбрызганные по деревянной платформе, словно демонические крылья, растущие из тела. Они делают несколько шагов в направлении останков.

Несмотря на панику, царящую в их мозгах, они стараются остаться спокойными.

- Что насчёт черной сучки? - опустив взгляд на тело, спрашивает Гейб.

- Пофиг. Наверное она уже далеко и в безопасности - она не упустит шанс, - отвечает Брюс.

- Иисус, - бормочет Гейб, глядя на то, что осталось от его босса - распотрошенные, опаленные, искалеченные останки, с глазом, свисающем на тонкой ткани на лицо мужчины. Тело подёргивается. - Он... он мёртв?

Брюс переходит на поверхностное дыхание и становится на колени перед Губернатором.

Из ноздрей мужчины раздается слабый свист.

Тело настолько искалечено, что Брюс не может найти место, где можно пощупать пульс. Он осторожно снимает скотч с губ мужчины.

Затем Брюс наклоняется и подносит ухо к окровавленному рту мужчины.

Слабые признаки дыхания достигают уха Брюса, но он не понимает что это - предсмертная агония...

или мужчина цепляется за край сумеречного мира .

* * *

Под навесом мерцающих звезд, Остин нежно ласкает лицо Лилли так, словно касается святых четок.
- Обещаю, Лилли, что позабочусь обо всем. - Он целует её. - Всё будет хорошо. - Он снова её целует. - Вот увидишь.

Она улыбается. Бог поможет ей, она верит ему... она верит в Губернатора... верит в Вудбери. Всё будет хорошо.

Улыбка замирает на её губах, она кладёт голову на плечо Остина и слушает как вечный сумрак продолжает свой древний цикл разрушения и возрождения.

Благодарю, Боже.

Благодарю.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50042/207643

Переводчики: zmeuko, yegorische