Готовый перевод King / ДЖ. Уорд Король: Пролог

Семнадцатый век, Старый свет.

- Да, здравствует Король!

Услышав низкий, мрачный голос, Роф сын Рофа, инстинктивно захотел оглянуться в поисках

отца... в нем еще жила искра надежды, что смерти не было и великий правитель остался с ним.

Но, разумеется, его любимый родитель ушел в Забвение.

Он гадал, как долго продлятся эти досадные поиски? Бесполезная блажь, особенно с учетом того

что в облачении Короля вампиров был он, усыпанный камнями пояс, шелковая мантия и

церемониальные кинжалы украшали именно его тело. Впрочем его разум не заботило подобное доказательство недавней

коронации... а может дело в его сердце, непоколебимом под силой всего, что сейчас определяло

его.

Дражайшая Дева-Летописеца, он был так одинок без своего отца,

хотя и был окружен своими поданными.

- Мой господин?

Он повернулся, одев на лицо маску. В дверях королевских покоев для приема гостей стоял его ближайший советник,

подобно столбу из дыма, высокий тощий, облаченный в темную мантию.

- Приветствовать вас честь для меня, - молвил мужчина низко кланяясь. - Вы готовы принять женщину?

Нет. - Конечно.

- Тогда начнем процессию.

- Да.

Когда советник снова поклонился и вышел, Роф прошагал через обшитую дубовыми панелями комнату. Пламя свечей

колыхалось на сквозняке, каким-то образом просочившемся сквозь каменные стены замка, а ревущий огонь в груди...

высокий камин, казалось, предлагал только свет, не тепло.

По правде говоря, он не имел желания заводить шеллан, или вернее, предназначенную, как это неизбежно должно произойти. Любовь была.

обязательна для прошлого, а у него не было никого, кому он мог предложть душу.

Краешком глаза он увидел вспышку блеска, и чтобы скоротать время, пока эта

ужасная встреча не состоялась, он подошел и стал рассматривать множество драгоценных камней, которые были выложены

на резном столе. Бриллианты, сапфиры, изумруды, жемчуга ... природная красота была захвачена и надежно

закована в золото.

Но наибольшей ценностью обладал рубин.

Потянувшись к кроваво-красному камню, он думал, что было еще слишком рано для всего этого. Его становление

Королем, это соединение по договоренности, он рассмотрел тысячи различных запросов, и все же не понимал

многое из этого.

Ему нужно было больше времени, то бы провести его с отцом...

Первый из трех ударов разнесся по комнате, и Роф порадовался, что

никого не было рядом, кто мог бы видеть его нерешительность.

Второй удар был таким же громким.

Третий - заставлял его принять решение

Закрыв глаза, он почувствовал, как трудно дышать сквозь боль в груди. Он хотел, что бы его отец был с

ним - все это должно было произойти позже, когда он был бы старше, и его бы направляли не придворные, а его собственный

родитель. Судьба, однако, отняла у великого мужчины года, которые была должна ему, и, в свою очередь, подписала

сына на своеобразное потопление, несмотря на то, что вокруг был воздух, что бы дышать.

"Я не могу это сделать" - подумал Роф.

И все же, когда смол третий стук в панель, он расправил плечи и сказал

голосом, похожим на голос его отца - "Войдите".

По его команде, дверь широко открылась и его взгляду предстало все

собрание аристократии, их мрачные серые одежды были такими же ,как и облачение советника, который стоял

впереди них. Но было и то, что не было прописано. Позади группы аристократов были и другие,

огромного роста, ссуженные глаза ... и они были теми, кто начал монотонно петь в согласованном

рычании.

Если честно, он боялся Братства Черного Кинжала.

Согласно традиции, советник объявил громко и четко - "Мой господин, у меня есть подношение

для Вас. Вы позволите мне его продемонстрировать?"

Как будто благородная дочь была вещью. И снова традиция и социальная норма, что ее

единственной целью было размножение, и при дворе она будет цениться только как племенная кобыла.

Однако, он собирался сделать это? Он ничего не знал о сексе, и все же, если он одобрит ее

он должен будет заняться им после наступления темноты завтра.

- Да, - услышал он собственный голос.

Придворные стали проходить через дверной проем парами, расходились, образуя круг

по периметру комнаты. А потом пение стало громче.

Великолепные воины Братства прошли маршем, их огромные тела были одеты

в темную кожу, на поясе висело оружие, а их пение и движение

было синхронизированным и слаженным.

В отличие от членов глимеры, они не расходились, но стояли плечом к плечу, грудь

к груди, образуя "коробку". Он не мог видеть что у них в центре.

Он уловил приятный аромат.

И изменение внутри него было мгновенным и неизменным. В течение одного стука сердца неторопливая природа

жизни была смыта острым осознанием... тем, которое, поскольку Братья подошли ближе, созрело

в агрессию, что было ему не знакомо, но абсолютно не склонное это игнорировать.

Вздохнув снова, еще больше аромата вошло в его легкие, его кровь, его душу - и это не были

масла, которыми она натерлась, или духи, которые она нанесла на

одежды. Это была кожа под всем этим, тонкое сочетание женских элементов, которое, он знал,

было присуще ей, и только ей.

Братство остановилось перед ним, и впервые, он не трепетал перед их смертельными

аурами. Нет. Поскольку его клыки вытянулись у него во рту, он обнаружил, что его верхняя губа поднялась в рычание.

Он даже сделал шаг вперед, готовый разорвать мужчин на части, чтобы получить то, что они

закрыли от него.

Советник прокашлялся, как-будто стремясь напомнить собравшимся о его важности. "Наш господин, эту

женщину предлагают Вам из-за ее родословной. Если Вы

желаете проверить-

- Уходите - велел Роф. - Оставьте нас одних.

Потрясенная тишина, которая последовала за этим, была легко проигнорирована с его стороны

Советник понизил голос - "Мой господин, если вы позволите мне закончить представление -"

Тело Рофа сдвинулось само по себе, развернулось по кругу, пока он не встретился с изумленным взглядом мужчины.

- Хватит. Иди.

Позади него раздались смешки со стороны Братска, словно им нравилось как этот денди был

поставлен на место их правителем. Советнику ,однако, было не до смеха. Но Рофа это не волновало.

Никакого разговора больше не будет: советник имел много власти, но он не был королем.

Мужчины в сером вышли из комнаты, кланяясь, и тогда он остался с братьями. Одновременно

они разошлись в стороны и ...

Между ними показалась стройная фигура, завернутая в черное с головы до ног. В

сравнении с воинами, предназначенная было худощава, уже в кости и невысокого роста -

и все же именно ее присутствие так потрясло его.

- Мой господин - сказал уважительно один из братьев, - это Ана.

С этим простым и более уместным представлением, бойцы исчезли, оставив его наедине с

женщиной.

Тело Рофа вышло из под контроля снова, бродя его хаотическими чувствами около нее, преследуя ее, даже когда она

не двигалась. Дражайшая Дева-Летописица, он не знал ничего об этом, ни о его реакции на ее присутствие, ни

о желании, скручивающем его чресла, ни об агрессии, которая выскочила на передний план.

Но самое главное, он никогда не думал -

Моя.

Кошмар ,как удар молнии в ночном небе, изменяющий пейзаж, образовывал в

его груди рану, делающую его уязвимым. "И все же даже с этим - подумал он - да, это было правильно." Бывший советник его отца

действительно действовал в его интересах. Эта женщина была именно той, в которой он нуждался, чтобы провести его через

одиночество: даже не видя ее лица, она заставляла его почувствовать свою мужскую силу, вид ее маленькой,

изящной фигуры проникал под его кожу, желание защищать давало ему приоритет и фокус, которых ему

катастрофически не хватало

- Ана, - выдохнул он, когда остановился перед ней, - поговори со мной.

Она долго молчала. Затем ее голос, мягкий и сладкий, но дрожащий, проник в его уши.

Закрыв глаза, он покачнулся, звук, эхом отозвавшийся в его крови и костях, был самым прекрасным,

что он когда либо слышал.

Но затем он понял, что понятия не имеет о чем она говорила.
- Что ты сказала?

Мгновение, слова, что выходили из-под покрова, не имели никакого смысла. Но затем

значение слов дошло до его мозга:

- Вы бы хотели видеть другую?

Роф нахмурился в замешательстве. Зачем ему-

- Вы отдалились, увидев меня. - она ответила на его вопрос, как будто он задал его вслух.

Сразу же он понял, что она дрожит, ее облачение повторяло движения - и действительно,

тяжелый аромат страха присутствовал в ее запахе.

Его пробуждение было затуманено любой дальнейшей осведомленностью о ней, но это было необходимо.

Взяв трон, он принес большой, резной стул через комнату, его потребность обеспечить

ее удобствами давала ему огромную силу.
- Сядь.

Она практически упала в кроваво-красную кожу, и потому как ее задрапированные руки схватили подлокотники, он

представил, как побелели костяшки ее пальцев, как будто она держалась за самое дорогое в ее жизни.

Роф опустился на колени перед ней. Глядя вверх, его единственной мыслью, помимо

желания обладать ею, было то, что он никогда больше не увидит ее испуганной.

Никогда.

Под слоями тяжелей одежды, Ана задыхалась от жары, или, быть может это был ужас, что

сдавил ее горло.

Она не желала такой судьбы для себя. Не стремилась к ней. С радостью отдала бы ее любой молодой

женщине, которые на протяжении многих лет, ей завидовали: С момента ее рождения, она была обещана

сыну короля, как первая предназначенная, и из-за этой предполагаемой чести, она была воспитана

иначе, заперта далеко, скрыта ото всех. Выросшая в одиноком заключении, она не знала ни

ни воспитания матери, ни защиты отца - она дрейфовала в море просящих незнакомцев,

относящихся к ней как к драгоценной вещи, а не к живой.

И сейчас, в кульминационный момент, когда она была воспитана и признана ... все эти

годы подготовки оказались напрасными.

Король не был счастлив. Он выгнал всех из комнаты, в которой они находились. Он

не снял ни одной одежды с нее, как должен был сделать, если бы он хотел ее принять в некотором роде.

Вместо этого он кружил вокруг, его агрессия витала в воздухе.

Она, вероятно, возмутила его своим безрассудством. Никто не принял бы предложение

Короля -

- Сядь.

Ана выполнила повеления, позволяя ее слабым коленям согнуться под тяжестью тела. Она

ожидала упасть на холодный твердый пол ,но там было уютное кресло, которое поймало ее.

Скрип половиц сообщил ей, что он снова кружил вокруг нее, его поступь тяжела, его присутствие настолько

велико, что она чувствовала его размеры, хотя ничего не видела. Сердце колотилось, пот

скатывался по ее шее и между грудей .она ждала его следующий шаг - и боялась

что это будет жестокость. По закону, он мог сделать все, что захочет, с ней. он мог зарезать ее или бросить

ее Братству для их использования. Он мог раздеть ее, взять ее девственность, а затем отказаться от нее - оставив

ее на растерзание.

Или он может раздеть ее и одобрит то, что он увидит; но возьмет ее девственность после

церемонии следующей ночью. Или даже может быть... как она мечтала в своих самых сокровенных желаниях

он свяжется с ней сразу же и накроет ее специальной одеждой, показывая всем о ее высоком статусе

среди его шеллан - тогда бы ее жизнь при дворе стала намного легче.

Она слышала слишком много о придворных, чтобы рассчитывать на их доброту. И она прекрасно понимала, что,

хотя она была предназначенная Короля, она была сама по себе. Если бы у нее была определенна толика власти,

возможно, она смогла бы отдалиться от всего до определенной степени, оставив интриги

двора женщинам, имеющим больше амбиций и алчности.

Шаги резко прекратились и пол перед ней прогнулся, как будто он

изменил свое положение каким-то образом.

Момент настал, и ее сердце замерло, как будто не хотело привлекать внимание

Его Величества...

В одно краткое мгновение капюшон с ее лица был сброшен, и потоки прохладного воздуха стали поступать в ее

легкие

Ана ахнула, увидев, что было переднею.

Король, правитель, верховный представитель расы вампиров... стоял на коленях перед

стулом, который принес ей. И это было достаточно шокирующим, но воистину, его явная

мольба, как будто он ударил ее.

Он был невероятно красив - и из всех вещей, к которым она себя готовила, это первое,

его великолепный вид не предусматривался.

Его глаза были цвета бледных весенних листьев, и они сияли, как лунный свет над озером, в то время,

когда он смотрел на нее. И его лицо было самым красивым из всех, что она видела, хотя это был, пожалуй,

не комплимент, учитывая, что раньше ей не разрешали смотреть на мужчин. И

его волосы были черными, как воронье крыло, падая на широкую спину.

За исключением того, что поразило ее больше всего.

Это беспокойство на его лице.

- Не бойся, - сказал он голосом, похожим на бархат и камень, - никто не навредит вам, пока я

здесь.

Слезы защипали в ее глазах, а затем ее рот открылся и слова сами выскочили - "Мой повелитель ,Вы

не должны вставать на колени".

- Как еще я должен приветствовать женщину, похожую на меня?

Ана попыталась ответить, но под его взглядом ее разум затуманился - он казался не настоящим,

это мощный мужчина, который склонил свою честь перед нею. Что бы увериться раз и навсегда, ее рука поднялась и

переместилась, сокращая расстояние между ними.

Что она делает?
- Простите меня, мой господин.

Он взял ее ладонь, и прикосновение плоти к плоти заставило ее ахнуть. Или это были

они оба?

- Коснись меня - приказал он. - Где угодно.

Когда он выпустил ее руку, она коснулась его щек. Тепла. Гладкая от

недавнего прохождения лезвия.

Король закрыл глаза и наклонился, его огромное тело дрожало.

Когда он просто остался стоять так, она почувствовала свою власть - это не было высокомерие, и не

стремление к выгоде. Это было так, как будто ноги обрели неожиданную опору на

скользком пути.

Как такое возможно?

- Ана, выдохнул он, как будто ее имя было заклинанием.

Ничего больше не было сказано, но в языке не был необходимости, все части речи и

весь словарный запас были бесполезны, чтобы объяснить этот момент, мало что могло определить , что за связь

зарождалась и привязывала их друг к другу.

Она, наконец, опустила глаза.
- Разве Вы не хотите увидеть больше меня?

Король издал низкое мурлычащее рычание.
- Я бы хотел видеть всю Вас, и глядя бы не остановился на

середине.

Запах возбуждения мужчины разнесся в воздухе, и невероятно, ее собственное тело откликнулись

на призыв. Но с другой стороны, это его чувственная агрессия была неплох и действительно связывала его единственным желанием: он

не собирался брать ее сейчас. Нет, оказалось, что он собирается сохранить ее добродетель, пока он

не воздаст должное ее чести и не соединиться с ней надлежащим образом.

- Дева-Летописица ответила на мои молитвы чудесным образом, - прошептала она, моргая

сквозь слезы. Все эти годы беспокойства и ожидания были словно наковальней, готовящейся в течение тридцати лет упасть на ее

голову...

Король улыбнулся.
- Если бы я знал, что на свет есть такая женщина как ты, я бы умолял мать

расы дать ее мне. Но я не мог даже мечтать, и это достаточно хорошо. Я бы не смог ничего сделать, только сидеть

и ждать твоего прихода в мою жизнь, тратя на это годы.

При этом он вскочил на ноги и прошел в выставленной одежде. Все цвета радуги

присутствовали там, ее учили с раннего детства, что каждый цвет означает в

иерархии двора.

Для нее он выбрал красный. Самый ценный из всех, знак того, что она будет привилегированна среди

всех его женщин.

Королевой.

И этой чести должно быть достаточно. Кроме нее, она представила, он должен будет взять еще многих, и боль

поразила ее грудь.

Когда он по вернулся к ней, он должно быть, почувствовал ее печаль.
- Что случилось, лилан?

Ана покачала головой, и сказала сома себе, что не станет с ним этим делиться, у нее нет никого права

сетовать. Она...

Король покачал головой.
- Нет. Здесь будешь только ты.

Ана отпрянула, - "Мой господин, но это не соответствует традиции"

- Разве я не правитель? Разве не я издаю указы кому жить, а кому умереть для моих подданных?
Когда она кивнула,

выражение его лица стало жестким, и она пожалела тех, кто попытается ему отказать.
- Следовательно,

я решаю. что является традиций, а сто нет. и для меня будешь только ты.

Слезы вновь навернулись на глаза Аны. Она хотела бы ему верить, но это казалось невозможным,

даже когда он обернул поверх ее одежд кроваво-красный шелк.

- Вы делаете мне честь, - сказала она, глядя ему в лицо.

- Недостаточно.
Он быстро прошел через комнату к столу, на котором были разложены драгоценные камни

Щедрый дар драгоценностей был последним у нее на уме, с тех пор как он откинул ее капюшон, но сейчас ее

глаза расширились от увиденных украшений. Конечно, она не заслуживает таких вещей. Не до тех пор, пока она подарит ему

наследника.

И это внезапно перестало казаться невыполнимым, невероятно.

Когда он вернулся к ней, она резко вздохнула. Рубины, так много, что она не могла их сосчитать ,действительно,

целый поднос ... и в самом центре лежало кольцоРубин Печали, которое, как ей говорили, всегда украшало руку

королевы.

- Прими их и узнай мою волю, - сказал он, вновь опускаясь у ее ног.

Ана закачала головой.
- Нет, нет, это для церемонии...

- Которую мы проведем здесь и сейчас.
Он протянул свою ладонь.
- Дай мне свою руку.

Ана дрожала каждой косточкой, когда она подчинилась ему, она невольно вскрикнула, когда Рубин Печали

прошелся по среднему пальцу правой руки. Она посмотрела на камень, свет от свечей преломлялся в его

гранях, камень светился красотой, уверено ,как истинная любовь горит в сердце изнутри.

- Ана, ты примешь меня как своего короля и предназначенного, пока двери Забвения не откроются перед тобой?

- Да, услышала она собственный голос с неожиданной силой.

- Тогда я, Роф, сын Рофа, беру тебя как мою шеллан, чтобы смотреть и заботиться о тебе и о всех

новорожденных, которые у нас могут быть, также как и мое королевство, и его граждане. Ты должна стать

моей навсегда - твои враги станут моими, твоя кровь смешается с моей, твои сумраки и

и рассветы ты разделишь со мной. Эта связь никогда не будет разорвана силами внутри или извне,

и, - здесь он сделал паузу, - здесь будет одна и только одна женщина в течение всех моих дней, и ты будешь

только королевой.

С этими словами он поднял руку и переплел их пальцы вместе.
- Никто не разлучит нас.

Никогда.

И хотя Ана не знала в данный момент, что ждет их в будущем, в то время ,как судьбы продолжит двигаться

вперед, превращая это момент в прошлое, она знала, что будет возвращаться в это время снова и

и снова. Позже, она скажет, что они оба были потеряны этой ночью, и вид другого

дал им твердую опору, которая им требовалась.

Позже, когда она будет лежать рядом с ним в их кровати и слушать его тихий храм, она будет

знать, что то, что ей казалось несбыточной мечтой, на самом деле, живое, дышащее чудо.

Позже, той ночью, когда она и ее возлюбленный были убиты, когда ее глаза закрылись, смотря

на то место, где был спрятан их наследник, их будущее, единственный, кто был важнее их

двоих...ее последней мыслью будет, что все это было предопределено. Трагедия ли или

удача, все это был предопределено, и это началось здесь, с того времени когда пальцы Короля

переплелись с ее и двое потерялись друг в друге навечно.

- Кто пребудет с тобой этой ночью и этим днем до официальной церемонии? - спросил он.

Ей очень не хотелось оставлять его.
- Я должна вернуться в мое жилище.

Он нахмурился. Но затем он отпустил ее и занялся тем, что стал украшать ее рубинами,

пока они не стали висеть у нее в ушах, на шее и обоих запястьях.

Король коснулся самого большого камня, того, что висел прямо над сердцем. Когда он сомкнул свои веки, она

верила, что он ушел в плотские мысли в своем уме, возможно он представлял ее без

одежды, ничего, кроме ее кожи, которая было как золотая оправа для этих сверкающих брилиантов

и этих невероятных красных камней.

Последней была корона, и он достал ее из бархатного футляра, одев обруч на

е голову, он отошел назад и оглядел ее.

- Ты затмила все это, - сказал он.

Ана посмотрела вниз на себя. Красный, красный, везде, цвет крови, цвет самой жизни.

В действительности, она не могла представить ценности этих драгоценностей, но не это коснулось ее. Честь,

что он оказывал ей, была легендарной - так она считала, и ей хотелось, что бы все это

осталось между ними навечно.

Этого не будет, как бы то ни было. И придворным не понравиться, подумала она.

- Я провожу тебя в твое жилище.

- О, мог господин, вам не стоит беспокоиться об этом.

- Этой ночью для меня не существует других потребностей, уверяю тебя.

Она не смогла сдержать улыбки.
- Как вы пожелаете, мой господин.

Кроме того она не была уверена, что сможет стоять со всеми...

Ана не сможет проделать весь путь на ногах. Король подошел к ней и взял ее на руки,

держа ее над полом, как будто она весила не больше голубки.

И с этим, он прошел через комнату, пинком открыл запертую дверь и вышел в коридор.

Все были там, в коридоре, полном аристократов и членов Братства Черного Кинжала,

и она инстинктивно повернула лицо в шею Рофа.

Будучи воспитанная для Короля, она всегда чувствовала себя вещью,и все это ушло,

когда она осталась наедине с мужчиной. Но сейчас, под пристальными взглядами других, она

снова оказалась в той роли, которая отводится зависимой, а не равной.

- Куда Вы идете? - один из придворных задал вопрос, после того как Король прошел мимо,

не замечая их.

Роф продолжал идти, но очевидно, этому одному придворному не отказывают в том, что ему положено.

Мужчина встал на их пути.
- Мой господин, это обычно...

- Я желаю, что бы она присутствовала в моих покоях этой ночью и все остальные.

Удивление вспыхнуло на тонком, истощенном лице.
- Мой господин, но это только честь Королевы, и даже если вы

взяли женщину, это не законно пока...

- Мы соединены. Я сам провел необходимую церемонию. Она моя, а я ее, и, конечно

вы не хотите встать на пути связанного мужчины и его женщины, тем более если это Король со своей

и Королевой. Не так ли.

Раздался хлопающий звук зубов, встречающих зубы, как будто чья-то челюсть упала и затем

закрылась резко.

Глядя через плечо Рофа, она увидела улыбки на лицах братьев, как если бы воины

одобряли эту агрессию. А другие в одеждах? В их облике не было одобрения. Бессилие.

Мольба. Тонкий гнев.

Они прекрасно знали, кто обладает властью, и это не был никто из них.

- Мы должна сопровождать Вас, мой господин, - сказал один из братьев. - Не из-за обычая, но

из уважения ко времени. Даже в этой крепости, предназначенной для Первой Семьи, нужно быть осторожными.

Король немного помолчал.
- Достаточно. Следуйте за мной, но - его голос упал до рычания, -

- если вы только прикоснетесь к ней, я оторву у вас что-нибудь, а это может ее

огорчить.

Истинное уважения и какая-то симпатия согрели голос Брата.
- Как Вы пожелаете, мой господин.

Братство, построиться!

Все сразу кинжалы были выдернуты из нагрудных ножен ,черные лезвия заблестели в свете факелов, которые висели вдоль линии

в холле. Когда пальца Аны вцепились в драгоценные одежды ее короля, Братья издали громкий

боевой клич, и подняли оружие над их головами.

В слаженности, отработанной за долгие часы пребывания в компании друг друга, каждый из великих

воинов опустился на колени, образуя круг и коснувшись острием кинжала в пол.

Склонив головы, в один голос они проговорили что-то, что она не поняла.

И все же сказано было для нее. Они присягнули ей как своей королеве. Это было то,

что должно было произойти в сумерках на следующий день, в присутствии глимеры. Но она однозначно предпочитала сделать это здесь,

и когда их глаза поднялись, выражая уважение - они были направлены на нее.

- Моя благодарность с вами - услышала она собственный голос, - А вся моя честь моему Королю.

В мгновение ока, она и ее супруг были окружены воинами, клятва, которая

была дана, теперь принята, и сразу же началась работа. Чувствуя, что она окружена со всех сторон так же,

как и во время ее представления, Роф возобновил ход в полной защите.

Оглядываясь через плечо супруга, через горы Братьев, Ана увидела, что присутствующие придворные

отправились за ними, в то время как они продолжали спускаться по коридору.

Советник впереди всех, единственный с руками на бедрах и нахмуренными бровями, был не

доволен всем этим.

Страх охватил ее.

- Шшш, -прошептал Роф ей на ухо. - Не волнуйся. Я буду нежен с тобой.

Ана смутилась и уткнула свою голову снова в толстую шею. Он имел ввиду, что возьмет ее, когда они придут

к месту назначения, его пречистое тело войдет в ее собственное, закрепляя соединение

интуитивно.

Она было шокирована, обнаружив, что тоже этого хочет. Прямо сейчас. Быстро и жестко...

И все же, когда они остались наедине снова, когда они улеглись на великолепную кровать

и шелк... Она было благодарна ему, что он был так терпелив, так добр и нежен с ней, как и обещал.

Это был первый раз из многих, когда ее хеллрен не подвел ее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50327/210904

Переводчики: troya3333, MihrimaX