Готовый перевод King / ДЖ. Уорд Король: Глава 2

Колдуэлл, Нью-Йорк.

- Долгих лет жизни Королю.

Когда Абалон, сын Абалона, произнес слова, он попытался оценить реакцию трех мужчин, которые

постучали в его дверь, прошли в его дом и стояли в его библиотеке, глядя на него, как

если бы оценивали его защиту.

Но это был не так. Он следил только за одним выражением лица - это было лицо воина, который стоял позади

остальных, расположившись возле шелковых обоев, военные ботинки твердо стояли на персидском ковре

Глаза мужчины были скрыты под выступающими тяжелыми бровями, радужная оболочка была достаточно темной,

не возможно было сказать какого цвета она была, голубой, или коричневой, или зеленой. Его тело было огромным, и даже в состоянии покоя

оно излучало явную угрозу, как граната со скользящей чекой. И что он ответит на сказанное?

Ни каких изменений в его чертах лица, эта заячья губа вложенная в простую черту, хмурый взгляд. никаких эмоций.

Но его ладонь словно кинжал широко раскрылась и собралось в кулак.

Ясно, аристократ Айкан и адвокат Тим ,которые привели этого воина, солгали. Это

был не "разговор о будущем", нет, что-то в этом роде могло предположить, что Абалон имел

выбор в данном вопросе.

Это был предупредительный выстрел из лука его родословной, призыв все-на-борт, на который был только один

ответ.

И все же, несмотря на это, слова покинули его рот, и он не мог их изменить.

- Вы уверены в своем ответе?, - спросил Айкан, выгибая бровь.

Айкан был типичным представителем своего воспитания и финансового состояния, рафинированный до грани женственности несмотря

на свой пол, одетый в сочетающиеся костюм и галстук, с прической волосок к волоску. Рядом с ним, Тим,

поверенный, который выглядел точно так же, только был еще тоньше, как будто его значительные умственные способности подтачивали калорийность его

рациона.

И оба они, так же как и воин, приготовились ждать ответа, который они собирались

изменить.

Глаза Абалона нашли древний свиток, который был оформлен в рамку и повешен на стене возле

двойных дверей. Он не мог прочитать мелкие символы Древнего языка через всю комнату, но

не было необходимости подходить ближе. Он знал каждый наизусть.

- Я не подозревал, что это был вопрос, заданный для меня? - сказал Абалон.

Айкан фальшиво улыбнулся и стал прогуливаться вокруг, прикасаясь пальцами а тяжелой серебряной чаше красных яблок,

коллекции настольных часов от Картье на столешнице, к бронзовому бюсту Наполеона на рабочем столе в

оконном алькове.

- Мы, конечно, заинтересованы в вашей позиции.
Аристократ остановился перед рисунком, нарисованным пером и чернилами,

стоящем на подставке.
- Это Ваша дочь, я прав?

В груди Абалона потяжелело.

- Она должна быть представлена, не так ли? - Айкан оглянулся через плеча. - Да?

Абалону захотелось оттолкнуть мужчину от изображения.

Из всех вещей, которые были действительно "его", его драгоценное дитя, единственная наследница его и его шеллан

была как луна на его ночном небе, радость, сто осветила домашние часы, его компас на

будущее. И он хотел так много вещей для нее, не с точки глимеры, конечно. Нет, он желал для нее

того же что ее мамэн и он нашли, по крайне мере, пока его женщину не призвали в

Забвени.

Он желал для своей дочери прочной любви с достойным мужчиной, который будет заботиться о ней

Если ей не будет позволено быть представленной обществу? Такое может никогда не случиться.

- Прости, - протянул Айкан, - ты ответил и я не услышал, что ты сказал?

- Да, она должна быть представлена в ближайшее время.

- Да, - аристократ улыбнулся снова. - Я знаю, что вы беспокоитесь о подходящих для нее перспективах. Будучи сам

отцом, я нахожусь в вашей шкуре, с дочерьми, Вам необходимо убедиться что в паре им будет хорошо.

Абалон не мог вздохнуть, пока мужчина не возобновил ленивую ходьбу по комнате.
- Разве

не дает вам определенную степень безопасности мысль о том, что в нашем обществе есть такие четкие разграничения?

Избирательное размножение привело к появлению превосходящей группы лиц, и мы обязаны обычаем и

здравым смыслом сохранить наше общество с подобными членами нашей расы. Можете представить себе. что бы ваша

дочь вышла замуж за простолюдина?

На последнем слове он замешкался, как будто произнес ругательство и угрозу поднятым пистолетом.

- Нет, вы бы не хотели, - ответил Айкан сам себе.

По правде, Абалон не был так в этом уверен. Если ее избранник будет достаточно любить? Но это было не главное во всем

этом, не так ли?

Айкан остановился, чтобы мельком взглянуть на картины, написанные маслом, что висели впереди обширной семейной коллекции

находящихся на полке первых изданий. Произведения искусства были, естественно, предков, самые известные среди них

расположены на мраморной полке камина.

Известный мужчина в истории расы, и родословной Абалона. Благородный Избавитель, как он

был известен среди семьи.

Родитель Абалона.

Айкан обвел своей рукой вокруг, включая не только комнату, но и дом, все его содержимое и всех

жильцов под его крышей.
- Это достойно сохранения, и единственный путь, который позволит это сделать - если Древние

Традиции уважают. Принципы, что мы, глимераa, стремимся поддерживать, являются важной основой того, что Вы

надеетесь предоставить своей дочери — без них, кто знает, где она может закончить.

Абалон зажмурил свои глаза.

И сделав это, вынудил аристократа симулировать добрый, мягкий голос.
- Король, о котором Вы только что говорили так

почтительно - соединен с полукровкой.

Абалон резко открыл глаза. Как все члены Совета, он был информирован о королевском

союзе, и это было лишь часть этого.
- Я думал, он связан с Мариссой, дочерью Уоллена.

- На самом деле нет. Церемония состоялась всего ха год до набегов, и предполагалось, что

Король сдержал обещание сестре Хаверса, но подозрения возникли, когда Марисса

впоследствии соединилась с Братом. Позже мы узнали от Тима, - он кивнул на

поверенного, - что Роф взял другую женщину, которая не нашей расы.

Наступила пауза, как будто Абалону давался шанс ахнуть от удивления. Когда он

не ошалел от шока, Айкан наклонился и заговорил медленно, как с умственно отсталым.
- Если

у них появится наследник, он будет на четверть человеком.

- Никто уже не имеет действительно чистой крови, - пробормотал Абалон.

- И очень жаль. Вы, конечно, согласитесь, что существует огромная разница между

слабыми человеческими связями... и Королем, который принадлежит потрясающей расе. Но, даже если Вы не

оскорблены, и дело не в этом, Древние Законы обеспечивают предписание. Король должен быть чистосотртым

мужчиной, а Роф, сын Рофа, не сможет предоставить нам это в наследнике.

- Если предположить, что это правда...

- Это правда.

- Чего Вы ждете от меня?

- Я просто ввел Вас в курс дела. Я не более чем заинтересованный гражданин.

Тогда зачем приходить с воинственным дублером.
- Хорошо, я ценю то, что Вы держите меня в курсе...

- Совет будет действовать.

- В какой форме?

- Будет голосование. Скоро.

- Что бы не признать каких-либо наследников?

- Чтобы сместить Короля. Его власть такова, что он может изменить законы в любое время, искореняя

обеспечение питанием и в дальнейшем ослабляя расу. Он должен быть смещен на законных основаниях как можно скорее.

Аристократ вновь посмотрел на портрет дочери Абалона.
- Я надеюсь, что на специальном собрании Совета

Ваша родословная будет представлена Вашей печатью и Вашими цветами.

Абалон взглянул на воина. стоявшего у стены. Мужчина, казалось, едва дышал, но

он был далек от того, чтобы спать.

Как много времени пройдет, пока смерть не войдет в его дом, если он не предоставит свой голос? И в какой форме

она придет?

Он представил, как его дочь оплакивает своего единственного родителя и и остается оставленной на произвол

судьбы. Его самого подвергают пыткам, а затем убивают каким-то ужасным способом.

Дражайшая Дева-Летописеца, ссуженные глаза воина изучали его, как будто он был мишенью.

- Долгой жизни истинному королю, - сказа Айкан, - так более правильно.

На этой ноте, ловкий "заинтересованный гражданин" откланялся и покинул комнату со своим поверенным.

Сердце Абалоно бешено застучало, когда он остался наедине с воином... и после моменте кричащей

тишины, мужчина отлепил себя от стены и подошел к чаше с яблоками.

Низким голосом с сильным акцентом он сказал, - Это можно взять, не так ли.

Абалон открыл рот, но смог издать только писк.

- Это означает да?, - раздался шепот.

- Конечно же. Да.

Воин дотянулся до нагрудного ремня и достал кинжал, серебряное лезвие которого казалось

длинным, как рука взрослого мужчины. Быстрым движение он подбросил лезвие в воздух, свет заиграл

на острых краях, и со спокойной уверенностью, он схватился за рукоять и ударил одно из яблок.

И все это не прерывая зрительного контакта с Абалоном.

Отодвинув чашу, он переес свой тяжелый взгляд на рисунок.
- Она очень красивая.

Пока.

Абалон встал перед изображением, готовый принести себя в жертву, если до этого дойдет:

он не хотел, чтобы воин даже смотрел на портрет, не то что бы комментировал, или делал что-то гораздо

хуже.

- Скоро, затем, - сказал боец.

Он ушел вместе с яблоком, пронзенным в самую сердцевину.

Когда Абалон услышал как хлопнула входная дверь, он практически упал в обморок, упав на покрытый шелком

диван, с обмякшими конечностями и колотящимся сердцем. И хотя его руки тряслись, он смог

достать сигарету из хрустальной коробки и зажечь ее с тяжелой хрустальной зажигалкой.

Вдохнув, он посмотрел на портрет дочери и понял, что впервые в жизни испытывает истинный ужас.

- Дражайшая Дева-Летописеци....

Признаков волнения хватало на год: слухи и бурчание, что Король

попал в немилость у некоторых слоев аристократии, слух о том что покушение

имело место быть, намеки на то, что группа заговорщиков сформирована и готова двигаться дальше. А затем было то

заседание Совета, когда Роф пришел вместе с Братством и обратился

к собравшимся с явными угрозами.

Это был первый раз. когда народ видел Короля с тех пор... ну да, долше, чем Абалон мог бы

вспомнить. Фактически, он не мог вспомнить, когда кто-либо получал аудиенцию у правителя. Были

распространенные официальные объявления, конечно, и указы, которые были прогрессивными, и по мнению Абалона

давно назревшими.

Другие были, однако, не согласны.

И очевидно, были готовы применить силу к тем, кто не согласен с ними.

Переместив свой взгляд на портрет отца, он попытался найти хоть какую-то храбрость внутри себя, какой-то

фундамент, чтобы поставить себя на ноги и отстаивать то, что он знал, правильн: если Роф соединился

с полукровкой, что в этом такого, если он ее любит? Множество Древних Законов, которые он пересматривал, были дискриминационными,

и если выбор Короля показывает, что он начал разговор об их усовершенствовании.

И все же было кое-что из старой школы Короля: двое аристократов были жестоко убиты.

Монтрег. Элан. Оба были убиты в своих домах. И оба были связаны с заговорщиками.

Ясно, Роф не собирался просто сидеть, пока против него зрели заговоры. Плохой новостью было

то, что его враги в суде также наращивали ставки, принося с собой свои мускулы.

Абалон полез в карман своего смокинга и достал iPhone. Выдернув номер

из своих контактов, он нажал вызов и стал слушать гудок в пол уха.

Когда мужской голос ответил, он прокашлялся.
- Мне нужно знать, навещали ли Вас.

Его двоюродный брат не колебался ни минуты.
- Да. Были.

Абалон выругался.
- Я не хочу принимать в этом участие.

- Никто не хочет. Но их юридическая точка зрения? - его кузен сделал глубокий вдох. - О наследнике?

Народ реагирует.

- Это не правильно. Роф делает правильные вещи, приближая нас к современному миру. Он

отменил рабство крови и открыл тот дом для пострадавших от насилия женщин и их детей. Он был справедлив и

даже с издаваемые указа...

- Они поймали его на этом, Абалон. Они собираются выиграть в этой битве, потому что у них более чем

достаточно тех, кого отталкивает понятие королевы-полукровки и серьезного ослабления наследника.

Голос его кузена стал ниже.
- Не будь на неправильной стороне, кровь моя. Они готовы пойти на

что угодно, чтобы обеспечить единогласное голосование, когда придет время, а закон это то, что он есть.

- Он мог изменить его. Я удивлен, что он этого не сделал.

- Без сомнения, у него было несколько более насущных вопросов, чем бороться с несколькими пыльными старыми книгами. И

честно говоря, даже если он изменил нормы? Я не знаю, обладает ли он достаточной поддержкой, чтобы провести их.

- Он может отомстить аристократии.

- Что он сможет сделать. убить всех нас? А что потом?

Когда Абалон повесил трубку, он посмотрел в глаза своего отца. Его сердце подсказывало ему, что раса

в надежных руках с Рофом, даже если Король изолировал себя во многих отношениях. Но у его кузена было больше

смысла.

После длительного времени он сделал еще один звонок, который вызвал отвращение в его желудке. Когда ему ответили, он не

стал утруждаться различной преамбулой.
- У вас есть мой голос, - сказал он грубо.

Прежде чем Айкан стал хвалить его за здравый смысл, он закончил разговор. И быстро подтащил корзину для бумаг,

так как его стало рвать.

Единственная вещь, которая хуже чем отсутствие наследия во всем... не жить с тем единственным, который тебе дан.

Когда Кор вышел из дома аристократа, он был раздражен, увидев. что Айкан, представиитель

совета, и Тим, поверенный, ждут его в лунном свете.

- Я думаю, мы были убедительны, - объявил Айкан.

Столько гордости в этом надменном голосе, как если бы мужчина уже положил свою провисшую задницу на

трон.

Кор посмотрел на тюдоровский особняк. Через оконное стекло мужчина, с которым они

проводили очную ставку, разговаривая по телефону, курила сигару так, как будто его легким никотин требовался больше, чем кислород.

Затем он остановился и уставился на что-то. Мгновение спустя, плечи опустились в поражение, он поднес

трубку обратно к уху.

Телефон Айкана зазвонил и он улыбнулся, когда достал его из кармана.
- Алло? Как любезно с Вашей

стороны позвонить... - последовала пауза. - О, я думаю это было так мудро с Вашей стороны... Алло? Алло?

Айкан отодвинул сотовый телефон подальше, пожав плечами.
- Я даже не буду обижаться, что он сбросил меня.

И еще один не устоял перед логикой.

Кор схватил украденное яблоко и сдернул его с лезвия. Верной рукой он начал очищать

кроваво-красную кожу от его свежей, белой плоти, уменьшающеся покругу, пока вьющаяся полоса не сформировалась

ниже его оружия

В отличии от его излюбленной позиции убийства, этот новый правовой подход к вынужденному отречению

шел хорошо. У них были еще полдюжины членов Первых Семей, с которыми встретятся и кратко проинформируют, и

затем придет время сделать это официально на уровне Совета. После этого? Убийства, которые должны были бы быть

сделаны - несомненно, один или все аристократы, с которыми они имели дело, будут заблуждаться

в том кто наденет корону.

Это легко вылечивается, однако, и затем он будет иметь то, что он хочет.

- ...еда на наш выбор?

По тому как Айкан и Тим посмотрели на него, он понял что просто его пригласили поесть.

Кор позволил полоске кожуры упасть на снег возле его ног. Несомненно, у денди внутри есть садовник,

который подберет его, хотя учитывая, как был выбит из колее дорогой мальчик, вполне возможно он решится на прогулку

среди своих гребанных фигурных кустарников и увидит ее сам.

Угрозы лучше делать на разных уровнях.

- Поле боя ждет меня сейчас, - сказа Кор, вырезав часть мякоти и обнажив клыки,

в результате его нож был поднесен ко рту вместе с куском.

Треск, когда он откусил кусок, имел желаемый эффект.

- Да, хороша, конечно, действительно, правильно, - сказа Айкан, его слова были как балерина, которая кружилась в своих

остроконечных туфлях и приближалась к оркестровой яме.

Как мило.

А затем было пауза, как будто прощание было погашено. Когда Кор просто поднял бровь,

двое дематерилизовались, как если бы были уверены в чрезвычайных ситуациях в своих респектабельных домах.

Так не важный эти были пешки — он уже использовал некоторых и, несомненно, один или оба из этой пары,

которая только что отбыла, найдут свои могилы, помогая ему.

Внутри большого дома член Совета, которого они навестили, все еще стоял со склоненной головой, но

не долго. Кто-то вошел в комнату, и кто бы это не был, аристократ не хотел, чтобы они знали

о его расстройстве. Он взял себя в руки, улыбаясь и протягивая его руки. Когда молодая женщина подошла

к нему, Кор решил, что она была дочерью.

Она была красива, это было верно — рисунок был точен

Но она не закрывала другу.

Непрошеные воспоминания затопили его разум, образы светлых кожи и волос, и глаза, которые были способны

сбить его с пути, как пуля, запутать его мыли так, что он мог начать спотыкаться

даже стоя на месте.

Нет, хоть эта дочь было милой и молодой, она была отдаленным эхом прелестей по сравнению

с его недосигаемой Избранной.

- Ты должен остановить это, - сказал он в холодный ночной ветер. - Прекрати это сейчас же.

Прекрасная команда, действительно-и все же прошло несколько минут, прежде чем он смог успокоиться достаточно,

чтобы сосредоточиться и дематериализоваться с лужайки перед домом.

Мгновение спустя и Xcor, наконец, был в своей стихии: аллея перед ним был городской свалкой,

снег грязными от следов шин, оставшихся после бесчисленные помоек и доставочных грузовиков, проходящими через этот

участок, позади полдюжины дешевых ресторанов. Не смотря на холодные декабрьские порывы, зловоние испорченного

мяса и разложения зеленой массы, было достаточно, чтобы вызвать зуд в носу.

Делая вдох, он искал болезненную сладость врага.

Он родился обезображенный и был выброшен в мир женщиной, которая произвела его из

своего чрева. Воспитанный в лагере Бладлеттера, он был заточен как кинжал в этой садистской

огненной яме агрессии и боли, любая слабость выбивалась из него, пока он не стал смертоносным, как кинжал.

Это театр боя был тем местом, которому он принадлежал.

И он был не один долгое время.

Вертя головой вокруг, он сместил свой вес на бедра. Группа человеческих мужчин показалась

в поле зрения, выходя из-за угла и идя кучой. Когда они его увидели, они остановились и стали привлекать его

к себе.

Кор закатил глаза и продолжил прогулку в противоположном направлении.

- Какого-хрена-он-делает, - раздался крик.

Развернувшись, он увидел пятерых. Они носили в свое роде одежду жесткого

человека: кожаные куртки, черные пидорки, {пидорка - спортивная вязаная шапка} банданы, закрывающие нижнюю част лица.

Они ясно намеревались напасть на кого-нибудь.

Не тот вид врага, о котором стоит беспокоится. С одной стороны, люди были настолько низшими физически, что это походило

на нарезку того яблока. Во вторых, они были склонны вовлекать других из своей разновидности, либо нарочно,

через те страшные 911-вещи {911 - служба спасения}, либо непреднамеренно, вызывая шум, который привлекает внимание прохожих.

- Какого-хрена-он-делает!

Если бы он промолчал, то возможно это бы переросло в скоординированное песня-и-танец число? Как

запугивание.

- Идите в свою ночь, - сказал он низким голосом.

- Иди в свой - какой-нибудь иностранный хуй?

Или что-то с тем же эффектом. Их акцент было трудно расшифровать — кроме того, он был

не заинтересован приложением большого количества усилия на этом фронте —

Откуда ни возьмись, накрененный автомобиль вылетел из-за угла, его колеса потеряли сцепление с дорогой, когда водитель

нажал по тормозам.

Выстрелы прозвучали, отзываясь эхом в течение ночи, разбрасывая собравшихся, включая его самого.

"Неправильное место, неправильное время" - подумал Кор, когда поймал пулю в плечо, боль вспышкой пронеслась в

его голове и сделала не возможным дематерилизовываться.

Он не хотел ничего из этой глупой борьбы среди безхвостых крыс . Но это случилось, как будто ему

придется заниматься. Он не умрет из-за человеческой пули.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50327/210918

Переводчики: troya3333, MihrimaX