Готовый перевод J. R. Ward. Black Dagger Brotherhood - 12 The King / Братство Черного Кинжала - 12 Король: Вторая глава

КОЛДВЕЛЛ, НЬЮ-ЙОРК

"Да здравствует Король"

Пока Абалон, сын Абалона, произносил слова, он пытался оценить реакцию трех мужчин, которые постучались в его дверь, промаршировали в его дом и теперь стояли в его библиотеке, глядя на него так, будто снимали с него мерки на саван.

Хотя, нет. Он следил за выражением лица только одного - обезображенного воина, стоящего позади остальных, привалившись к шелковым обоям, и опирающегося военными ботинками о персидский ковер.

Глаза мужчины были скрыты под тяжело нахмуренными бровями, бросавшими густые тени, так, что невозможно было сказать, какого они были цвета - голубого, или коричневого, или зеленого. Его тело было огромным, даже в расслабленном состоянии, от него веяло дерзкой угрозой, как гранаты с выдернутой чекой. И его ответ на то, что было сказано?

Никаких изменения в позе, рот с заячьей губой так же сжат в полоску и брови по прежнему нахмурены. Никаких эмоций.

Но пальцы на правой руке выпрямились, а потом сжались в кулак.

Ясно, аристократ Ичан и юрист Тим, которых эти воины уже навестили, лгали. Это не было "разговором о будущем" - нет, выглядело это так, словно у Абалона не было выбора.

Это было предупредительным выстрелом для его кровной линии, последним звонком, на который мог быть дан только один ответ.

И все же, даже сейчас, слова вышли из его уст, такие как есть, и он не мог изменить их.

- Ты уверен в своем ответе?, - спросил Ичан, подняв бровь.

Ичан был типичным примером селекционной и
финансовой чистоты, уточненный до предела,
женственный, несмотря на его пол, одетый в подходящий по цвету костюм и галстук, с каждый волосы на своем месте. Рядом с ним, Тайхем,
адвокат, выглядел точно так же, только еще тоньше,
как будто его значительные умственные способности
подорвали его потребление калорий.

И оба они, так же как воины, приготовились ждать ответ, который они думали изменить.

Абалон перевел взгляд на древний свиток, заключенный в рамочку, и вывешенный на стене, около двустворчатых дверей. Он не мог разглядеть мелкие символы древнего языка со своего места, но подходить ближе для того чтоб прочесть их не было нужды... он знал каждый символ наизусть.

- Я не знал, что мне был задан вопрос, - сказал Абалон.

Ичан фальшиво улыбнулся и прошелся дальше, коснувшись серебрянной чаши с красными яблоками, коллекции настольных часов от Картье на приставном столике, бронзового бюста Наполеона на столике у оконной ниши.

- Мы, конечно же, интересовались о твоей позиции. - Аристократ остановился перед портретом, нарисованным пером и тушью. - Это твоя дочь, я полагаю?

В груди Абалона что-то сжалось.

- Она будет представлена? - Ичан посмотрел через плечо. - Да?

Абалону хотелось оттолкнуть мужчину от портрета.

Из всего что он имел, его любимая малютка, единственный ребенок у него и его шеллан, был его луной в ночном небе, радостью отметившей семью, компасом в будущее. И он хотел для нее так много всего - не в понятии глимеры, хотя. Нет, он желал для нее того же, что ее мамэн и он сам, имели в браке - по крайней мере до тех пор пока его женщину не призвало Забвение.

Он желал для своей дочери неизменной любви, с достойным мужчиной, который заботился бы о ней.

Если ей не позволят быть представленной обществу? Тогда, возможно, это никогда не сбудется...

- Прошу прощения, - протянул Ичан. - Ты ответил и я пропустил ответ?

- Да, она скоро будет представлена.

- Да. - Аристократ снова улыбнулся. - Я знаю, что ты волнуешься о надлежащем для неё будущем. Будучи сам отцом, мне это понятно - с дочерями нужно быть уверенным, что они успешно выданы замуж.

Абалон, сидел затаив дыхание, пока мужчина не продолжил лениво прогуливаться вокруг комнаты, "Не придает ли тебе немного защищенности, мысль о четком разграничении внутри нашего общества? - Контроль размножения дал результатом класс элиты, и мы требуем по обычаю, и по здравому смыслу, сохранить наши связи с подобающими членами нашей расы.
- Можешь ли ты, представить себе, свою дочь замужем за простолюдином?"

Последнее слово повисло в воздухе, прозвучав как ругательство, угрожающе, словно взведенный курок.

"Нет, не можешь," сам себе ответил Ичан.

На самом деле, Абалон вовсе не был уверен в этом... Что если мужчина будет любить ее?
Но сейчас это к делу не относится...

Ичан сделал паузу, взглянув на нарисованные маслом картины, висящие над полками с семейной коллекцией первых изданий. Произведения искусства, естественно, запечатлели предков, причем самый влиятельный висел над мраморной каминной полкой.

Знаменитейший мужчина в истории расы и рода Абалона.

Благородный Спаситель, как его называли среди семьи.
Король Абалона.

Ичан развел руками вокруг себя, имея ввиду не только эту комнату, и ее содержимое, но так же всех кто жил под крышей этого дома. "Это заслуживает разговора, и единственный возможный путь - если Древние Устои будут уважаться. Принципы которые мы, Глимера, стремимся отстоять, это самые основы того что ты надеешься обеспечить своей дочери - без них, кто знает что с ней будет."

Абалон закрыл глаза на некоторое время.

И возможно это заставило аристократа продолжить мягким и нежным голосом "Тот Король, о котором ты только что говорил столь благоговейно, взял себе в супруги полукровку."

Глаза Абалона встрепенулись от удивления, как и все члены совета Глимеры, он был проинформирован о Королевской брачной договоренности... "Я думал он соединен с Мариссой, дочерью Воллена."

"Фактически нет. Церемония была проведена всего за год до нападений, и предполагалось что он исполнил обещание данное сестре Хайверса - но подозрения возникли когда Марисса, впоследствии, соединилась с одним из Братьев. Позже мы узнали от Тима" - он кивнул юристу - "что он взял другую женщину - которая не принадлежит нашей расе"

Возникла пауза, как будто Абалону давали возможность выразить возмущение подобным разоблачением. Когда же он не подал признаков шока, Ичан наклонился ближе, и медленно произнес, как будто умственно отсталому, "Если они обзаведутся потомством, наследник трона окажется на четверть человеком."

- Никто не имеет по настоящему чистую кровь, - пробормотал Абалон.

К сожалению. Уверен, ты согласишься однако, что существует огромная разница между отдаленными связями с людьми... и Королем, который в существенной мере, принадлежит их неприятной расе. Но даже если тебя это не оскорбляет - в действительности это не важно - Древнее Право содержит закон. Король должен быть чистородным мужчиной, и Роф, сын Рофа, не может предоставить нам этого, в своем наследнике.

- Если предположить, что это правда -

- Это правда.

- Что вы ожидаете от меня?

- Я просто держу тебя в курсе дел. Я не более, чем неравнодушный гражданин.

-Тогда зачем же приходить с такой воинственной поддержкой... "Я высоко оцениваю твое стремление проинформировать меня"

- Совет собирается предпринять активные действия.

- В какой форме?

- Будет проведено голосование. Скоро.

- Чтобы дезавуировать наследников?

- Чтобы сместить короля. Его власть такова что он может изменить законы в любой момент, уничтожая устои, и далее ослабляя расу. Он должен быть снят, законно, и как можно скорее. Аристократ окинул взглядом портрет дочери Абалона, "Я уверен что на экстренном заседании совета, твоя кровная линия будет хорошо представлена твоей печатью и твоими цветами."

Абалон посмотрел на воина, подпирающего его стену. Мужчина, казалось, почти не дышал, но все же он был далек от сна.

Сколько времени пройдет, прежде чем, беда придет в этот дом, если он не пообещает свой голос? И в какой форме ждать возмездия?

Он представил себе свою дочь в трауре после потери единственного родителя, потерявшую надежду на будущее. Его самого подвергнут пыткам и убьют каким-нибудь жестким способом.

Драшайшая Дева Летописеца, прищуренные глаза воина изучали его, будто он был мишенью.

- Да здравствует правильный Король, - сказал Ичан, - больше похоже на это.

На этой ноте, изящный "обеспокоенный гражданин" попращался, уводя с собой юриста из комнаты.

Сердце Абалона забилось чаще, когда он остался наедине с воином...и после мгновения звенящей тишины, мужчина развернулся и подошел к серебряной вазе с яблоками.

Он задал вопрос низким голосом с сильным акцентом:
- Это можно брать, не так ли?

Абалон открыл рот, но смог только пропищать.

- Это что? - прошептал он.

- Конечно да.

Воин потянулся к ножнам на груди, вытащил кинжал, серебряный клинок которого был длиной с руку взрослого мужчины. Быстрым броском он подбросил оружие вверх, клинок блеснул в воздухе, уверенно поймал его за рукоятку и воткнул в одно из яблок.

Не отрывая взгляда от Абалона.

Вытащив свою добычу из вазы, он перевел тяжелый взгляд на портрет.
- Она очень красивая. Пока что.

Абалон своим телом загородил изображение, приготовившись принести в жертву себя, если бы до этого дошло: он не хотел чтобы воин даже смотрел на портрет, не то, что комментировал его - или сделал что-либо похуже.

- Тогда скоро, - сказал воин.

Он вышел, неся яблоко проткнутое по центру.

Когда Абалон услышал хлопок входной двери в далеке, он рухнул на обитую шелком софу с дрожащими конечностями и сильно бьющимся сердцем. И хотя его руки тряслись, ему удалось вытащить сигарету из хрустального портсигара и прикурить от хрустальной зажигалки.

Выдохнув, он посмотрел на портрет своей дочери и первый раз в жизни познал истенный ужас.

- Дражайшая Дева Летописица...

В течении года были признаки беспорядков: ходили слухи, что Король впал в немилость у определенного круга аристократии, сплетни о попытке покушения, инсинуации, что заговор готовится к активным действиям. А затем состоялось заседание Совета, на котором Роф с Братством угрожал собравшимся.

Это был первый раз, когда люди увидели Короля...ну, дольше, чем Абалон мог вспомнить. На самом деле он не мог вспомнить, чтобы хоть у кого-то была аудиенция с правителем. Конечно, распространялись распоряжения и указы, которые, по мнению Абалона, были прогрессивными и давно назрели.

Однако, другие не соглашались.

И, очевидно, были готовы поднять руку на тех, кто не соглашался с ними.

Подняв взгляд на портрет отца, он попытался найти храбрость внутри себя, чтобы подняться на защиту того, что как он знал, было правдой: если Роф женился на полукровке, значит он любит её?
Многие Старые Законы, которые он реформировал, были дискриминационными, и выбором шеллан Король показывает модернизацию.

Но все же в Короле есть что-то от старой школы. Двое аристократов недавно были убиты. Монтраг. Элан. Жестоко и в своих домах. И оба были замечены в несогласии с Королем.

Очевидно Роф не собирался сидеть сложа руки, пока вокруг него зреет заговор. Плохая новость заключается в том, что и его враги повышают ставки, наращивая мускулы.

Абалон полез в карман пиджака и вытащил свой iPhone. Найдя нужный номер в контактах, он нажал на звонок и в пол уха прислушивался к гудкам.

Когда ответил мужчкой голос, он прокашлялся. - Мне нужно знать, навещали ли тебя.

Его кузен ни секунды не колебался. - Да.

Абалон выругался. - Я не хочу принимать в этом участие.

- Никто не хочет. Но с точки зрения закона они правы, не так ли? - Его кузен сделал глубокий вдох. - О наследнике? Люди волнуются.

- Это не правильно. Роф делает хорошие вещи, ведя нас в современный мир. Он отменил рабов крови и устроил убежище для женщин, подвергающихся домашнему насилию, и их детей. Он справедлив и даже если вручить прокламацию -

- Он может это изменить. Я удивлен, что он еще не сделал этого.

- Он может принять ответные меры против аристократии.

- И что он сделает - убьет нас всех? А что потом?

Когда Абалон наконец повесил трубку, он посмотрел в глаза своего отца. Его сердце говорило ему, что раса находится в хороших руках с Рофом, даже если Король во многом изолировал себя. Но в словах его кузена был смысл.

После долгой паузы, он сделал другой звонок, от которого его желудок сжался. Когда последовал ответ, он не затруднил себя преамбулой.
- У вас есть мой голос, - грубо сказал он.

Прежде, чем Ичан смог начать громко расхваливать это решение, он прервал звонок. И немедленно потянулся за корзиной для мусора, потому что его могло стошнить.

Кор выйдя из дома аристократа, с раздражением обнаружил, что Ичан - представитель Совета, и Тим - юрист, ожидали его в лунном свете.

- Я думаю, мы были достаточно убедительны, - объявил Ичан.

Там много гордости прозвучало в его голосе, словно он уже усаживал свою обвисшую задницу на трон.

Кор обернулся на Тюдоровский особняк. Через кристалльно чистые окна был виден мужчина, которого они навещали, разговаривающий по телефону и курящий сигарету, будто его легких никотин был нужен больше, чем кислород. Потом он сделал паузу и посмотрел куда-то. Мгновение спустя, его плечи опустились в поражении, и он снова приложил телефон к уху.

Телефон Ичана зазвонил и он улыбнулся, вытаскивая его из кармана.
- Алло? Как мило, что ты позвонил, - последовала пауза. - О, я думаю, это очень мудро с твоей стороны - алло? Алло?

Ичан, пожав плечами, убрал телефон.
- Я не буду обижаться, что он бросил трубку.

Ичан и Тим посмотрели на него, и он понял, что они только что спрашивали его о еде.

Как мило.

Внутри большого дома член Совета, которого они приходили повидать, все еще сидел с опущенной головой - но не долго. Кто-то зашел в комнату, и кто бы это не был, аристократ не хотел давать понять, что он расстроен. Он выпрямился, улыбнулся и вытянул руки. Когда молодая женщина подошла к нему, Кор узнал в ней дочь аристократа.

Она была и правда красивой - портрет был точным.

- Ты должен прекратить это, - сказал он на ночном холодном ветру. - Остановить это немедленно.

Вдохнув, он искал тошнотворный сладковатый запах врага.

И он не долго оставался один.

Кор закатил глаза и продолжил движение в противоположном направлении -

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/50459/210161

Переводчики: Nemain, Viola182, irinamai