Готовый перевод Warhammer 40,000: Ravenor Rogue (Dan Abnett) / Рейвенор отступник (Дэн Абнетт): Then. Sleef Outworld, 336.M41 / Тогда. Внешний мир Слиф, 336.М41

ТОГДА

Внешний мир Слиф, 336.М41

Все было кончено. План Ордиона порвался в клочья. Единственным, что имело теперь значение, было выживание.

— Не заставляй меня убивать тебя, — приказал охотник за головами. Он стоял в десяти метрах, держа на прицеле лицо Зигмунда Молоха. Охотника послали сюда наблюдать за проходом к верхним кратерам. Он был ужасно большим и налысо бритым, а его мощное тело было упаковано в матово-черный комбинезон.

— Пожалуйста! Не надо! — прокричал Молох, опускаясь на колени в серную пыль.
Локи, сразу определил он. Вот что у него за акцент. Ледяной мир Локи. Это означало, что он лучший из лучших. Ни компромисов, ни пощады.

Впрочем, то, что их противник нанимает лучших из лучших, не было удивительным.

Держа большой пистолет нацеленным на голову Молоха, охотник за головами подошел ближе. Молох услышал хруст приближающихся шагов на песке. Давай, уменьшай дистанцию, десять метров меня не устраивают. А расстояние вытянутой руки уравняет нас, независимо от того, у кого ствол.

— Назовись, — приказал охотник за головами.

— Меня зовут Сатис, — ответил Молох. Он опустил свой голос на полтора тона и изобразил гнусавый выговор югобережного Саметера. — Я летчик, просто летчик, сэр! — Для пущего эффекта он слегка всхлипнул, надеясь, что куртка с символикой Цеха Летчиков, стянутая с трупа пятью минутами ранее, поддержит его историю.

— Ты вооружен?

— Нет, сэр, правда, нет!

Отброшенная пламенем из кратеров, тень охотника за головами коснулась Молоха. Еще на шаг ближе, еще на один шаг.

— Нейл, — позвал голос; женский голос, с грубоватым акцентом.

Молох напрягся.Глядя вверх, он увидел,как приближается второй человек.В любом случае он увидел ее ноги.Кожаные,плотно пригнанные,доспехи.Особые петля-в-петлю, украшение должное скрыть профессию.Этого и акцента было достаточно,что бы понять это Картсайская мечница.Лучшая,из лучших естественно.

— Просто убей его, — сказала женщина.

— Подожди, — ответил охотник за головами, и Молох услышал, как он настроил свой вокс-передатчик. — Железо желает Шипа, ударом сердца, тьма за полумраком. В изобильи лепестки разбросаны. Небо цвета морской волны. Раковины закрыты, шепчущие псы близки. Образ дельта?

«Уточни близких псов. Центр волнений, расширение».

— Оттепель. Слабоумные уста, — ответил охотник за головами и снова спросил: — Образ дельта?

«Образ отвергнут. Образ серебра».

Некий частный шифр. Его было очень приятно слушать. Молох быстро разобрался с основными принципами, у него всегда был талант к языкам. Его противник приказал охотнику за головами сохранить Молоха в живых для дальнейшей беседы. Охотник же — кажется, его звали Нейл — склонялся к мнению, что Молох был просто случайным свидетелем происходящего.

— Образ подтвержден.

— Посмотри на меня, — сказала женщина. Молоху нетерпелось это сделать, но он был в образе, а его персонаж был робок и напуган. Поэтому он оставил свою голову опущенной и лишь снова всхлипнул.

Охотник за головами поставил Молоха на ноги. Его хватка была поразительно крепкой. Молох оказался лицом к лицу с охотником — Нейлом — и мечницей. Она была обычна для своей породы: выше самых высоких мужчин, почти с Астартес ростом, только очень стройная. Волосы ее были туго заплетены, тело обтянуто кожаной броней, а ее накидка с кисточками развевалась на ветру подобно крыльям. Каждый сантиметр ее брони и накидки был украшен ритуальными узорами, узелками и бронзовыми клепками.

Она была самым прекрасным из всего, что Молох видел за свою жизнь. И он сразу решил, что должен ее убить.

У неё в руках был меч, который она держала так крепко, словно это было лёгкое перышко, способное взмыть в небо при дуновении горного ветра. Это была сабля невероятной длины в две трети её собственного роста. Синий оттенок металла подсказал Молоху, что клинок был закалён (не уверен) 18 или 19 раз, что было типичным для древних картайский кузнецов и свидетельствовало о том, что перед ним было великолепное оружие, бесценное произведение древнего искусства; и, что весьма вероятно, псионический клинок. Вся древняя картайская сталь была такой. Это означало, что женщина и меч чувствовали друг друга. Да, он мог видеть слабое мерцание клинка в такт дыханию.

— Ты летчик? — спросила она, внимательно глядя на него.

Молох следил за тем, чтобы в его глазах оставался страх, несмотря на то, что на самом деле в нем было только желание. Он был покорен. А она была необыкновенна, она была богиней. Он хотел обладать ею. Хотел услышать, как перед смертью она выкрикнет его имя, с этим восхитительным акцентом одного из внешних миров.

— Да, да, я летчик, — ответил он. Тон и акцент, тон и акцент.

— И твоя работа?

— Обычные перевозки. Вполне законный трудовой договор.

— Отстань от него, — сказал охотник за головами. — У нас еще будет для этого время. — Он изучал кратеры наверху, наблюдая за сиянием плазмы, освещавшим небо.

Брови женщины нахмурились.
— Ожесточающая жаждет , — сказала она. — Он не тот, кем кажется.

Она была хороша. Она что-то заметила или меч что-то почуял. Ему просто необходимо было узнать, что его выдало, чтобы в следующий раз скорректировать поведение. Акцент? Движение? Не было времени на расспросы. Охотник за головами повернулся к нему. Молох знал, что у него есть одна или две секунды для действий, и если он упустит их, то ему не жить. Ему нужно было срочно перехватить инициативу.

— Кто вы? — спросил он вдруг. Охотник за головами удивленно моргнул.

— Мне нужно знать, кто вы такие, — сказал Молох более настойчиво.

— Заткнись! — сказал Нейл.

— Я просто не понимаю, что происходит, — промямлил Молох.

— Лучше тебе и не знать, — ответил Нейл и взглянул на женщину. — Последи за ним, Арианрод, я поищу у него оружие.

Арианрод. Нейл. Теперь у него были имена их обоих.

Женщина кивнула и, подняв взмахом меч, встала в стойку, которую Молох с уверенностью назвал бы «эн кулсар». Меч она оставила поднятым. В кратере за ее плечом снова прогремел взрыв.

Нейл подался вперёд. Стоя на коленях, Молох оторвал одну из тяжёлых медных пуговиц с рукава куртки пилота и спрятал её в руке. Он выстрелил ей молниеносным движением своего указательного пальца Нейлу в левый глаз.

Нейл чертыхнулся и отшатнулся назад. Молох бросился мимо него, цепляя носком ногу охотника за головами, заставляя его рухнуть на пол. Женщина сделала выпад саблей.

— Арианрод, — произнес Молох, используя Волю

Она замешкалась. Замешательство - это всё, что он мог ожидать от картайской мечницы, не зная к тому же имени её клана. Но этого было достаточно. Секундное замешательство. Он рубящим ударом вонзил ребро своей ладони в её шею между ошейником доспеха и заплетёнными волосами. Мускулы её левого плеча зашлись непроизвольными спазмами. От неожиданности она отшатнулась и Молох выхватил саблю из её рук.

Это напоминало контроль поводка собаки, которая рвётся вперёд. Сабля сопротивлялась ему. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней. Она вырывалась, как поводья разъярённой лошади. Молох знал, что у него ни одного шанса, чтобы справиться с ней. Вместо этого, он позволил ей устремиться вперёд, словно воздушному змею при сильном ветре.

Прямо в охотника за головами.

Нейл как раз вышел из замешательства, и собирался схватить Молоха за горло. Но картайская сабля пронзила живот охотника еще до того, как он успел ее разглядеть.

Охотник за головами издал тихий звук, словно выражал недовольство. На удивление было мало крови, даже когда он вытащил лезвие. Оно было настолько острое, что края раны, нанесённой им сквозь плоть и обтягивающий комбинезон, плотно сомкнулись снова, закрывая идеальный разрез.

Поджав одно колено и согнувшись, Нейл остался лежать там. Молох выпустил саблю. Она полетела прочь, словно он бросил её. Его не сильно беспокоило то, куда она упала. Женщина была центром его внимания.

Она приблизилась к нему, не проронив ни слова, что свидетельствовало об удивительной выдержке. Молох прикинул причиной скольких грубых нарушений заветов Эул Вайла Скрай он стал, завладев её оружием и воспользовавшись им против её товарища. Семи, как он полагал. Он решил избавить женщину от монотонных молебнов и актов смирения, убив её.

Кто-то отлично ее натренировал. Он еле увернулся от удара двумя пальцами, который летел на него как лезвие стамески, и своей кистью отразил твердое как железо ребро её другой руки. Она повернулась вокруг своей оси, и взмахнула своей левой ногой - такой длинной и прекрасной; ему пришлось выгнуться бёдрами, вскинув руки словно танцор, чтобы увернуться. Приземлившись на левую ногу и перераспределив вес тела, правую ногу она выбросила назад, развернувшись в воздухе.

В этот раз, носок её правой ноги почти дотянулся. Молоч упал на копчик, прижимая подбородок к ключице, чтобы уменьшить профиль своего лица, и преобразовал инерцию своего падающего тела в движение правой руки, которая перекинула его за спину женщине, когда та приземлилась.

Разгадав его приём, правым локтем она провела удар назад, чтобы вырваться из захвата. Правой рукой он остановил её локоть, способный тем не менее вызвать острую боль в ладони, а левый кулак с немного выдвинутым средним пальцем устремил в область подмышки.

Она взвыла и отшатнулась назад. Всё это время он изучал её необычную броню, систему бронзовых заклёпок, кожаные рёбра, назначение узлов. Всё это было предназначено для защиты от клинка. Простая, но очень эффективная защита. Когда ты сражаешься мечом, последнее, чего бы тебе хотелось, так это получить резаную рану, которая будет кровоточить и в конечном итоге может привести к смерти. Сложная поверхность этой брони могла отразить любой удар клинка, любой, кроме смертельного колющего удара.

Но кулак не был острием клинка, а рука не была мечом. Скопление бронзовых заклёпок, идеальное расположение которых способствовало отражению режущих ударов по рёбрам, и было целью жалящего кулака. Они были отличным ориентиром для сосуда, ответственного за непрерывную поддержку сердца.

Она пыталась повернуться, но была ранена и, кроме того, он был слишком хорош. Он провёл тычок по обратной стороне её левого колена и встречный её падающему телу удар запястьем левой руки, атакуя крестцовое сплетение и вызывая нарастающую боль в её тазу и ногах.

Она закричала. Она была сильной, в три или четыре раза сильнее него. Она вырвалась и попыталась откатиться. Использовав недостаток её брони, Молох теперь сконцентрировался на её накидке. Кто кроме варваров сражается в накидке?

Он схватил её и обоими руками рванул на себя, одновременно нанося удар левой ногой сбоку. Арианрод резко подалась назад, следуя за душащей её накидкой, а голова врезалась в его ногу.

С ней было покончено.

Желание задержаться и прикончить её было огромным, но на удовольствия не оставалось времени. Не было времени убеждаться в её смерти. Наслаждение могло и подождать. Всё, что сейчас было важно - спастись.

Молох начал подниматься по вырезанным в скале ступеням на вершину. Стоял резкий запах, исходивший из кратера. Облака ядовитого газа клубились в воздухе. Было жарко. Он начал двигаться быстрее и избавился от позаимствованной куртки, отбросив её в сторону.

Он уже делал ментальные заметки и аннотации. Когнитэ учил человека распознавать моменты поражения или неудачи и становиться сильнее, используя эти знания в дальнейшем. Люди часто теряли уверенность в своим силах или не могли сконцентрироваться перед лицом поражения, и это делало их уязвимыми. Когнитэ был неуязвим до тех пор, пока сам не захотел бы обратного.

Поражение было тем, что можно распознать, проанализировать и использовать. Поражение служило трамплином для человека, вознося его к новым высотам. Это то, чему его учила мадам Чейс. План провалился. Замысел разваливался на части, и смерть не ухудшила бы положение. Но людей можно списывать со счетов, лишь когда они сами позволяют слабости и сожалениям овладеть собой.

Бесполезные усилия, которые тратятся на сожаление, могут быть использованы с большей пользой.

Спокойный, расчётливый, его рассудок работал. В следующий раз он продумает всё до мелочей, потому что в следующий раз он будет главным. Ордион в качестве лидера был плохим выбором. Молох смирился с этим, потому что в этом и скрывался смысл старшинства, в уважении. Ордион уже 20 лет имел свой чин; Молох - зелёный новичок, не нюхавший пороха выпускник. И не важны его экстраординарный достижения как студента, настолько экстраординарные, чтобы быть выдающимися даже в школе особо талантливых личностей. Молох должен был смириться и дожидаться своей очереди. Он жаждал, чтобы Чейс назначила его в группу Ордиона присматривать за этим рискованным делом.

В любом случае он облажался. План был разрушен, и Ордион был мёртв. И, насколько знал Молох, остальных постигла та же участь. Он должен был действовать ещё в тот момент, когда Ордион начал терять перспективу. Например, эти ранее принятые несущественные решения, с которыми Молох был несогласен. Он должен был действовать. Он должен был перенять инициативу и встать против Ордиона, даже убить и заместить его, если это бы потребовалось.

Вещи, которые он усвоил: не полагайся на лидера, будь сам себе лидером; как лидер никогда не позволяй подчинённым усомниться в твоих действиях, для них в свою очередь лучше бы быть всегда виноватыми.

В следующих раз таких упущений быть не должно.

Все что осталось сделать теперь, это позаботиться о том, чтобы этот следующий раз был.

Он добрался до вершины. Известняковые скалы под ним выглядели как старая жёлтая кость. Далеко внизу на испещрённой земле нижних кратеров он мог видеть нечёткие очертания их лагеря. Двигатели гнозиса до сих пор были там, внизу, если только инквизитор не разнёс их в щепки; они так манили своей недоступностью и совершенством, даже не смотря на то, что их было едва ли половина от нужного количества. Кратеры проявляли активность намного медленней, чем предсказывал Ордион. По словам Ордиона, две недели прошли бы до их возвращения на Сарум с двумя, а то и тремя готовыми к работе двигателями. Но они провели на Слифе три месяца, более, чем достаточно для того, чтобы агенты Трона выследили их, загнали в угол и уничтожили.

Бледно-синий воздух мерцал в горячей дымке. Кратеры периодически извергались, разогревая и без того невероятно горячие плазматические потоки, стремящиеся наружу из уродливого сердца планеты. Он запланировали своё появление так, чтобы застать период извержений. Голоса в этот период говорили охотнее и громче. Сейчас же казалось, будто кратеры плазмы расширялись и освещали небеса, логически продолжая то насилие, что произошло после полудня.

Жёлтый туман тонкой струйкой обвивался вокруг вершины. Горная пыль, поднятая последней активностью обрушилась на скалы многочисленными каплями. Он почувствовал зловоние во рту.

Он остановился у огромной овальной глыбы и достал из кармана свой передатчик.

— Вы все еще здесь? — спросил он.

«Кто это? Ордион?»

— Это Молох. Все мертвы. Время уходить, Октобер Кантри, пока они не нашли вас на стояночной орбите.

«Благодарим за совет».

— Только не думайте улетать без меня, — сказал Молох.

«Конечно. — Пауза. — Сделаем все, что сможем. Ты рядом с транспортом?»

— Нет. Запускайте телепорт и нацеливайте его на мой сигнал.

«Телепорт слишком ценен, чтобы им рисковать...»

— А я слишком ценен, чтобы оставлять меня здесь, вы, ублюдки. Запускайте.

«Молох, говорю же тебе, вокруг тебя извергаются кратеры. Даже если мы сможем тебя локализовать, такая активность может повредить телепорт, или даже спалить его окончательно».

— Именно поэтому я вышел к высокой точке, чтобы вам было проще это сделать. Я прямо на скалах. Ловите мой сигнал.

«Тогда передвинься. На открытое место. И побыстрее».

Молох начал движение. Жара плазмы и солнечный свет жалили его лицо. Ветер дёргал его за волосы. Не убирая передатчик, он вскарабкался на скалы и достиг двух основных картеров. Он приблизился краю одного из них. Плазма растекалась яркими пятнами от кратера несколькими километрами западнее. Около 5 минут оставалось до того, как извержение доберётся до сюда.

Он посмотрел вниз. Обрыв был огромен. Ужас действовал стимулирующе. Жерло кратера казалось длинной кишкой, которая вела прямиком в ад. Кратер был сорок метров в диаметре, его стенки были выжжены до черна и дымились и он тянулся на тысячи метров вниз. Далеко внизу замерцал свет, когда пламя снова стало стремится выбраться наружу.

— Поторопитесь, — сказал Молох.

«Мы работаем», — протрещал вокс.

Горячий, едкий газ вырвался из кратера, и Молох отвернулся, поморщив нос. Скала под ногами громыхала и двигалась, разрываемая подземным давлением. Взрыв, и вспышка света озарила пространство у дальних кратеров.

— Ну давай же!

«Локализуем. Сигнал пойман. Только...»
— Что, Октобер Кантри?

Короткий миг сомнения.
«Молох, обозначь, какой из биосигналов твой».
Молох не стал отвечать. Он резко развернулся. Человек стоял прямо перед ним, едва не застав его в врасплох. Очень тихо, очень искусно.

Но он совершил критическую ошибку. Он пытался взять Молоха живым.

Молох сделал молниеносное движение правой рукой. Это было неожиданно и невероятно быстро, но настолько нелепо, что не должно было сработать. Но по сравнению с другими приёмами, Молох тренировал его словно одержимый.

Удар выбил лаз-пистол из руки человека. Он был искренне удивлён, что был обезоружен таким нелепым приёмом, но в то же время он был далеко не беззащитным. Он был псайкером, сильным псайкером. Молох мог почувствовать это. Лишь защитные татуировки-гексаграммы на коже головы Молоха, ниже линии роста волос не подпускали к его разуму.

Молох прыгнул так далеко, как только мог и поймал падающий лазпистол вытянутой рукой. Он перекатился по скале, чтобы выстрелить из него, но противник обрушился на него сверху, заставляя отвести в сторону руку, держащую оружие. На мгновенье они оказались лицом к лицу, словно влюблённые. Молох взглянул в похожее на статую лицо с высокими скулами, его длинные чёрные волосы были собраны сзади, а прекрасные глаза слегка напоминали эльдарские.

С большим усилием, так что вздулись вены на шее, Молох медленно передвинул руку с оружием к голове противника. Соперник захрипел, пытаясь держать эту руку подальше. Молох усилил давление.

Противник головой ударил Молоха в лицо и сломал ему нос. Молох вздрогнул от боли, и по его щекам побежала струйка крови. Его усилия невольно ослабли. Нападавший бил рукой Молоха об землю, пока пальцы не сломались и не выронили оружие. Раненый и разъярённый Молох задыхался. Он стремительно выбросил левую руку, чтобы настигнуть шею врага. Это сместило вес противника с ног Молоха, но при ударе Молох потерял контроль над передатчиком. Маленькое плоское золотое устройство зазвенело по гладким скалам.

Он смог расслышать тихий голос капитана корабля, хрипящий из передатчика: "Молох!? Молох!?"

Молох отскочил от врага и стал карабкаться за передатчиком, который оказался как раз на краю кратера. Газ вырывался из пропасти. Толчки стали ощущаться более отчётливо.

Распластавшись на животе, Молох потянулся за передатчиком, но рука, разбитая врагом о скалы была полностью бесполезной, и пальцы отказывались сомкнуться в захвате. Молох перевернулся, пытаясь схватить передатчик левой рукой.

Кожа головы начала тлеть. Жестокая псайкерская сила выжигала защитные татуировки, превращая их в кровавые шрамы. Ещё несколько секунд, и они исчезнут, открывая разум для атак врага.

Он схватил передатчик, вскочил на ноги и заорал в микрофон: "Сейчас! Ну же!"

Он стоял спиной к кратеру. Соперник был перед ним. Он вернул свой пистолет и целился в Молоха. Никаких шансов и ошибок на этот раз. Прицел был точным, а дистанция между ними была слишком большой, чтобы Молох смог повторить свой нелепый трюк.

— Хватит, — сказал человек. — Бросай свой передатчик. Ты мне нужен живой, но не настолько.

Молох поднял руки, но передатчик не бросил. Он улыбнулся человеку и покачал головой.

— Ну же!

Он шагнул с края назад.

Он слышал, как его противник воскликнул от испуга. Потом он стал падать ногами вниз в бездну, бесконечно-чёрную яму, пылающую жаром, прямиком в ад.

С трудом зажимая кнопку на передатчике, он в последний раз прокричал имя судовладельца.

Он видел, как плазма поднимается навстречу, приближающийся жёлто-зелёный огненный шар. Он опалил свои волосы. Он падал вниз, а она стремилась к нему, чтобы поглотить его, обжигающая, белая стена

Плазма вырвалась из жерла и сотрясла скалы. Жар коснулся вершины кратера. Преисподняя отступила, дав увидеть человека, стоящего на краю. Он поместил себя в конус холодного воздуха, и удерживал его, пока вспышка не утихла. Он не собирался сгорать без причины.

Оно почти настигло его. Если бы пламя продержалось чуть дольше, его психический щит не выдержал бы.

Он развернулся. Арианрод Эсв Свейдер прихрамывая шла к нему. На ее лице застыла боль. Человек обнял и поцеловал ее.

— Нейл? — спросил он.

— Плох. Не думаю, что он...

Человек включил свой передатчик.
— Коготь желает Шипа, цвет зимы. Молящий идол, с грацией, склоняется.

«Приступаем».

Мгновение спустя они оба услышали нарастающий рев работающих двигателей, расходящийся эхом по долине.
— Все в порядке, они скоро будут, — обратился человек к Арианрод. — К тому же мы все-таки справились с последним. С тем, кто все это сделал.

— Ты уверен? — спросила она.

Гидеон Рейвенор пристально смотрел на дымящиеся кратеры.
— Чертовски уверен, — сказал он.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/5077/15648

Переводчики: Eddon, Daemoniacus, Duskworker, AstraOK

StG