Готовый перевод The Sorceress / Волшебница: Глава 8

Все волосы на огромном теле Ареоп-Энапа вдруг встали дыбом, отдельные пряди задрожали.

— Мадам Перенель, — сказал он. — Я собираюсь предложить кое-что, что может показаться шокирующим.

Перенель повернулась к Старейшине. За ним бессчетное количество пауков разбросало по огромной стене паутины, созданной древним существом.

— Меня трудно шокировать.

— Ты мне доверяешь? — спросил Ареоп-Энап.

— Да, — без колебаний ответила Перенель. Когда-то она сочла бы Старого Паука откровенным врагом, но теперь она знала, к чему он привязан — к людям. И это хорошо зарекомендовало себя в битве с Морриган и ее стадами. — Что ты хочешь делать?

— Молчи и не паникуй, — с зубастой улыбкой сказал Ареоп-Энап. — Это для твоего же блага. Внезапно на Колдунью упало толстое одеяло из паутины, окутав ее с головы до ног. Волна пауков скатилась с земли на женщину, быстро закутав ее в шелк, плотно прижав плащ к телу липкими нитками.

— Доверься мне, — снова сказал Ареоп-Энап.

Перенель оставалась совершенно неподвижной, хотя все ее инстинкты должны были бороться с паутиной, разорвать ее на части, позволить своей ауре расцвести и превратить ее в почерневшую пыль. Она держала рот плотно закрытым. Она сражалась с монстрами и видела существ из самых темных уголков человеческих легенд, но мысль о пауке, заползающем ей в рот, казалась ей абсолютно отвратительной.

Голова Старого Паука повернулась, и длинная нога поднялась, волосы мягко развевались, пробуя воздух.

— Приготовься, — сказал Ареоп-Энап. — Они идут. Пока сеть не разорвана, вы защищены.

Теперь Перенель была полностью окутана толстым коконом из белой шелковой паутины. Раньше она носила лучший шелк, но сейчас все было по-другому. Это было похоже на тугое одеяло, невероятно удобное, но немного сдавливающее. Паутина вокруг ее рта и глаз была тоньше, так что она могла дышать и видеть, но это было все равно, что смотреть сквозь марлевую завесу. Она почувствовала толчок, и вдруг ее подбросило в воздух и загнало в угол. Волна черных пауков тут же пронеслась над ней, крепко прикрепив кокон к стенам и металлическим балкам, поддерживающим дом. Со своего нового наблюдательного пункта она могла смотреть вниз, на комнату, где Ареоп-Энап сидел на корточках посреди комнаты. Перенель поняла, что темный ковер под Старейшиной был скоплением тысяч, а может быть, и миллионов пауков. Пол рябил и пульсировал под Ареоп-Энапом, обращенным на север, к острову Ангела, теперь терявшемуся в утреннем тумане. Перемещаясь в коконе, Перенель старалась смотреть в том же направлении. Со своего насеста она могла видеть воду. На горизонте сгущались грозовые тучи, густые и иссиня-черные; она ожидала увидеть, как они вспыхивают и сверкают молниями. Но сквозь закрывающий лицо шелк она видела, что это облако скручивается, замыкается в себе… и мчится все ближе. Менее чем за дюжину ударов сердца он пронесся над северной краем Алькатраса.

И затем начался дождь.

На разрушенном Доме Смотрителя не было крыши. Густые черные капли выпали из облака и забрызгали паутиной кокон Перенель… и застряли.

И Волшебница вдруг поняла, что это не капли дождя — это мухи.

Огромные мухи и комнатные мухи, приземистые дрозофилы, узкие слепни, мухи-солдатики и мухи-разбойники сыпались дождем на остров, ударяя и прилипая к ее паутинному кокону.

Прежде чем Перенель успела крикнуть с отвращением, отдельные пауки метнулись через паутину и начали заворачивать сопротивляющихся мух в шелк.

Перенель подняла глаза. Огромное облако было почти над ними. Но теперь она могла видеть, что это было вовсе не облако. Первоначальный поток насекомых был лишь привкусом того, что должно было произойти. Роящаяся масса была мухами, миллионами, долгоножками и черными мухами, комарами и мелкими мошками, приземистыми оводами и красноглазыми жмыхами.

Насекомые взорвались против Алькатраса темным жужжащим покрывалом. Первую волну поймала белая шелковистая паутина, которая быстро потемнела и отяжелела под тяжестью борющихся насекомых. Перенель смотрела, как паутина вокруг нее быстро рвется и рвется, когда на нее налетает все больше и больше мух. Полчища пауков перекатились через пойманных мух и быстро сошлись в древней битве. Стены, обтянутые шелком, дышали извивающимися пауками и отчаянно боровшимися мухами, пока стены здания не стали казаться живыми, пульсирующими и пульсирующими.

Мухи кружились вокруг Ареоп-Энапа, и те немногие, что нашли Перенель, оказались в ловушке защитной паутины вокруг нее. Слабо она могла слышать их жужжание, когда они пытались убежать.

На остров налетало все больше и больше волн мух, и пауки — Перенель и не подозревала, что их так много — роились над ними. Неисчислимое количество мух присосалось к Ареоп-Энапу, полностью покрыв Старого Паука, пока он не стал похож на огромный жужжащий шар. Массивная нога Старейшины вырвалась из вздымающейся массы, разметав волну мертвых оболочек, но бесчисленное множество других заняло свои места. Старейшина вскочил, а затем рухнул на землю, раздавив своим огромным телом еще тысячи.

И еще больше пришло в бесконечной темной волне.

Внезапно Перенель заметила, что стены и пол перестали двигаться и рябить. Сосредоточившись сквозь прозрачную завесу перед глазами, она увидела то, что ее потрясло: пауки умирали. Она наблюдала, как черно-белый паук-зебра вонзил два радужно-голубых клыка в огромную долгоножку, прилипшую к его липкой паутине. Муха металась, отчаянно пытаясь спастись, но вдруг паук вздрогнул и напрягся. Оба существа умерли одновременно. И это повторялось снова и снова: в тот момент, когда пауки кусали мух, они умирали. Потребовалось много времени, чтобы напугать Волшебницу, но вдруг она начала чувствовать первые приступы беспокойства.

Кто бы или что бы ни послало мух, их отравили.

И если одна-единственная муха могла убить паука, то что огромная масса могла сделать с Ареоп-Энапом?

Перенель должна была что-то сделать. Вокруг нее умирали миллионы пауков, отравленных мухами. Ареоп-Энап исчез под темной массой. Он все еще вздымался из-за того, что Старый Паук боролся и метался, но колдунья увидела, что борьба становится слабее. Ареоп-Энап был древним и первобытным, но не совсем неуязвимым. Ничто — Древнее, Следующее Поколение, бессмертное или человеческое — было совершенно неразрушимо. Даже Ареоп-Энап. Сама Перенель когда-то обрушила древний храм на голову паука, и тот проигнорировал нападение — но сможет ли он пережить миллиарды ядовитых мух?

Но Перенель поймали. Ареоп-Энап прижал ее высоко к стене, подальше от опасности. Если бы она разорвала кокон из паутины, то упала бы этажом ниже по крайней мере на двадцать футов. Удар, вероятно, не убьет ее, но может сломать лодыжку или ногу.

И как она должна победить нашествие мух?

Глядя на остров, она увидела еще одну извивающуюся нить насекомых, принесенную ветром. Как только они доберутся до Алькатраса, все будет кончено. Ветер нес слабый гул, похожий на звук далекой цепной пилы.

Ветер.

Ветер занес насекомых на остров… может ли Перенель тоже использовать его, чтобы отогнать их?

Но даже когда эта мысль пришла ей в голову, Перенель осознала, что недостаточно знает о сущности ветра, чтобы аккуратно управлять стихией. Возможно, если бы у нее было время подготовиться и ее аура была полностью заряжена, она бы попыталась поднять какой-нибудь ветер — может быть, тайфун или небольшой торнадо — в центре острова и очистить его от мух, и, вероятно, пауки тоже. Но сейчас она не могла рисковать. Ей нужно было сделать что-то простое... и ей нужно было сделать это быстро. Все пауки перестали двигаться. Миллионы мух погибли, но еще миллионы остались, и они роились над Ареоп-Энапом.

Так что, если она не может прогнать мух с острова, сможет ли она их заманить? Кто-то управлял насекомыми — Темный Старейшина или бессмертный, который, должно быть, сначала отравил их, а затем поселил крошечных безмозглых насекомых на острове. Что-то привлекло их сюда.

Глаза Перенель расширились от осознания. Итак что-то должно было отвлечь их. Что привлекло бы миллионы мух?

Что понравилось бы мухам?

За марлевой паутиной Перенель улыбнулась. На ее пятисотлетие тринадцатого октября 1820 года Ската подарила ей впечатляющий кулон из цельного куска нефрита, вырезанного в форме жука-скарабея. Более трех тысяч лет назад Тень привезла его из Японии для мальчика-царя Тутанхамона, но он умер на следующий день после того, как она подарила его ему. Скатах презирала жену Тутанхамона, Анхесенамон, и не хотела, чтобы он принадлежал ей, поэтому однажды поздно ночью, как раз перед бальзамированием мальчика-царя, она ворвалась в королевский дворец и забрала его. Когда Скат отдала ей нефрит, Перенель пошутила: — Ты даешь мне навозного жука.

Ската серьезно кивнула.
—Навоз ценнее любого драгоценного металла. Вы не можете выращивать еду в золоте.

И мух привлекал навоз.

Но на острове не было навозной кучи, и чтобы привлечь внимание мух, ей пришлось бы создать исключительно сильный запах. Перенель сразу подумала о красивых растениях семейства ароидные. Некоторые из них ужасно воняли навозом. Там была пустынная трава, похожая на кактус, цветок падальщика: красивый на вид, но от него пахло чем-то давно умершим. И была скунсовая капуста, и самый большой в мире цветок, гигантская раффлезия, вонючая трупная лилия с её мерзким запахом гниющего мяса. Если бы она могла воспроизвести этот запах, она могла бы отпугнуть мух.

Перенель знала, что в основе всей магии и колдовства лежит воображение. Именно этот дар интенсивной концентрации был характерен для самых могущественных магов; прежде чем пытаться применить какое-либо великое волшебство, они должны были ясно видеть конечный результат. Поэтому, прежде чем она сосредоточится на создании запаха, ей нужно было подумать о месте, которое она могла бы видеть во всех деталях. На краю сознания Перенель мелькали места. Места, где она жила, места, которые она знала. За свою долгую жизнь у нее была возможность посетить так много стран мира. Но то, что ей нужно было сейчас, было где-то достаточно близко, в месте, которое она хорошо знала, и где не было огромной человеческой популяции.

Свалка Сан-Франциско.

— Немногие доберутся туда... — пробормотал Ареоп-Энап, — а те, кто доберутся, найдут, чем себя отвлечь. Вы спасли мне жизнь, мадам Перенель.

— А ты спас мою, Старый Паук. Огромный клубок паутины был почти готов. Шелк уже начал превращаться в камень, и осталась только маленькая дырочка наверху.

— Спи, — приказала Перенель, — спи и крепись. В ближайшие дни нам понадобятся ваша сила и мудрость.

С огромным усилием Ареоп-Энап открыл все свои глаза.

— Мне жаль, что оставляю вас одну и беззащитную.

Перенель запечатала Старейшину пауков в огромный кокон из паутины, затем повернулась и зашагала через комнату. Легчайший ветерок начисто обдувал пол перед ней.

— Я Перенель Фламель, колдунья, — сказала она вслух, не зная, слышит ли ее Ареоп-Энап. — А я никогда не бываю беззащитной.

Но даже когда она произносила эти слова, она ясно слышала нотку сомнения в своем голосе.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51159/216217

Переводчики: villuana