Готовый перевод Patrick Rothfuss - The Lightning Tree / Патрик Ротфусс - Дерево, расколотое молнией: ч. 1 "Morning: The Narrow Road"

Утро: Узкая дорожка

Басту почти удалось выскользнуть через заднюю дверь трактира "Путеводный камень".

Он уже был на улице, обе его ноги пересекли порог, а дверь уже почти закрылась, прежде чем он услышал голос учителя.

Рука Баста замерла на засове. Он уже за дверью, еще малость и она закроется. И он не шумел. Он знал это. Ему были знакомы все бесшумные уголки трактира: где половицы скрипели под ногами, которое из окон заедало...

Петли задней двери иногда скрипели под настроение, но этого можно было легко избежать. Баст перехватил засов и приподнял дверь, что бы она не была такой тяжелой, и легко закрывалась. Без скрипа. Двери закрывались тише вздоха.

Баст выпрямился и улыбнулся. Его лицо были приятным, хитрым и немного диким. Он был похож на шаловливого ребенка, который сумел выкрасть луну и съесть ее. Его улыбка была как последний кусочек оставшейся луны - острой, белой и опасной.

"Баст!" снова раздался зов, но на этот раз громче. Не такой грубый как крик, его учитель никогда не стал бы опускаться до крика. Но если он хотел что бы его услышали, его баритон ничто не останавливало, даже дубовая дверь. Его голос звучал как из горна, и Баст почувствовал как его тянет на зов, будто рукой обвили его сердце.

Баст вздохнул, легко открыл дверь и зашагал обратно. Он был темноволос, высок и прекрасен. Когда он шел, то как будто танцевал. "Да, Реши?" ответил он

Через некоторое время хозяин вышел на кухню. На нем был чистый белый фартук, а волосы его были рыжими, помимо этих вещей он до боли ни чем не выделялся. На лице было одутловатое расслабленное выражение, всюду скучающих трактирщиков. Несмотря на ранний час, он выглядел усталым.

Он вручил Басту кожаную книгу. "Ты чуть не забыл это", сказал он без намека на сарказм.

Баст взял книгу, и сделал вид, что удивился. "Ох! Спасибо, Реши! "

Трактирщик пожал плечами и рот его изогнулся в улыбке. "Не за что Баст. Не смотря на свою занятость, не мог бы ты принести яйца?"

Баст кивнул, засовывая книгу под мышку.
-- Что-нибудь еще? -- спросил он покорно.

-- Может быть еще морковь. Я думаю, мы приготовим тушеного мяса на вечер. Это Вырубка, мы должны быть готовы к толпе. -- после этих слов его губы сдвинулись немного в бок.

Трактирщик начал отворачиваться, потом остановился.
-- Ох. Уильямс, мальчик остановившийся прошлой ночью, ищет тебя. Не оставлял каких-либо сообщений. -- он поднял бровь глядя на Баста. Взгляд его сказал больше, чем слова.

-- Я не имею ни малейшего представления о том, чего он хочет. -- сказал Баст.

Трактирщик издал неопределенный звук и развернулся к общему залу.

Не успел он сделать и трех шагов, а Баст был уже за дверью, шагая под ранним утренним солнцем.

Уже двое детей ждало приближения Баста. Они играли на недокатившемся до подножия холма огромном валуне, залезая по его наклонному краю и спрыгивая в высокую траву.

Зная что они за ним наблюдали, Баст старался побыстрее взобраться на небольшой холм. На вершине стояло то, что дети называли "деревом молний", но в эти дни это было чем-то большим нежели стволом без веток чуть выше человеческого роста. Вся кора давным давно осыпалась, а солнце отбелило древесину так, что она стала белой словно кости. Но вершина за эти годы обуглилась и была черной и зазубренной.

Баст коснулся ствола кончиками пальцев и медленно начал обходить дерево по кругу. Он шел по часовой стрелке в том же направлении, что и восходящее солнце. Как и надлежало.

Потом сменил направление, медленно обойдя дерево три раза против солнца. Такой поворот был противен миру. Он был путём разрушения. Он ходил туда-сюда, словно дерево было катушкой, а он её то разматывал, то наматывал.

Наконец он сел, прислонившись спиной к дереву и положил книгу на лежащий рядом камень. Солнце отсвечивало на желтых позолоченных буквах, Целум Тинтуре. Затем он начал развлекать себя, кидая камешки в ближайший ручей, который врезался в пологий склон холма напротив серовика.

Через минуту пухлый светловолосый мальчик поднялся на холм. Это был младший сын пекаря, Бранн. От него пахло потом и свежим хлебом и... чем-то еще. Чем-то неуместным.

Мальчишка шел медленно словно исполнял какой-то ритуал. Он взобрался на гребень небольшого холма и на мгновение стало тихо, остался только шум от двух детишек играющих внизу.

Наконец, Баст повернулся, чтобы посмотреть на мальчика. Ему было не больше восьми-девяти лет, он был хорошо одет и был более пухлым, чем большинство других детей в городе. Он нес кусок белой ткани в руке.

Мальчик нервно сглотнул -- Мне нужно солгать.
Баст кивнул. -- По поводу чего?

Мальчик разжал ладонь, показывая кусочек ткани. Это был импровизированный бинт с ярко-красными пятнами. Он слегка придерживал его своей рукой. Баст кивнул, это был тот самый запах, который он учуял ранее.

-- Я играл с ножами моей мамы -- сказал Бранн.

Баст осмотрел порез. Он провел вдоль раны возле большого пальца. Ничего серьезного. "Сильно болит?"

-- Ерунда, по сравнению с розгами, которые мне влетят, если она узнает что я игрался с ее ножами.

Баст сочувственно кивнул. -- Ты почистил нож и положил его обратно?

Бранн кивнул.

Баст задумчиво постучал по губам.
- Ты думал, что увидел большую черную крысу. Это испугало тебя. Ты бросил в нее нож и порезался. Потому что вчера, кто-то из детей тебе сказал, что крыса обгрызла одному солдату уши и пальцы, пока тот спал. Из-за этого тебе снились кошмары.

Бранн вздрогнул -- Кто рассказал мне эту историю?
Баст пожал плечами. --Кто-то кого ты недолюбливаешь.

Мальчик злобно улыбнулся.

Баст начал говорить загибая пальцы -- Добавь немного крови на нож, прежде чем показать его, -- он показал на кусочек ткани в который была завернута рука мальчика. -- Избавься от этого. Кровь сухая очевидно старая. Ты можешь заставить себя плакать?

Мальчик покачал головой его немного смущал этот факт.

-- Посыпь немного соли в глаза, перед тем. как идти к ней, от этого они станут влажными и слезящимися. Плач и кричи. Когда она спросит. что с твоей рукой, скажи маме. что ты сожалеешь о том. что ее нож может быть сломан.

Бранн слушал и кивал, сначала медленно затем быстрее. Он улыбнулся. -- Хорошо. -- он нервно оглянулся -- Что я тебе должен?

-- Еще секреты? -- спросил Баст.

Сын пекаря на минуту задумался. -- Старый Лэнт спит с вдовой Крил... -- сказал он с надеждой.

Баст махнул рукой. -- Уже много лет. Об этом все знают -- почесав нос он сказал -- Принесешь мне попозже две сладкие булочки?

Бранн кивнул.
-- Хорошее начало -- сказал Баст -- Что там у тебя в карманах?

Порывшись мальчик достал два железных шима, плоский зеленоватый камень, птичий череп, клубок бечевки и немного мела.

Баст отложил бечевку. Затем осторожно, что бы не коснуться шимов, он аккуратно взял зеленый камешек двумя пальцами и вопросительно изогнул бровь глядя на мальчика.

После минутного колебания парнишка кивнул.

Баст положил камень в карман.

-- А если меня все же выпорют? -- спросил Бранн.

Баст пожал плечами -- Это твои проблемы. Тебе нужна была ложь, я дал тебе неплохую. Если ты хочешь, что бы я избавил тебя от неприятностей это, уже иной разговор.

Сын пекаря выглядел разочарованным, но он кивнул и направился вниз по склону.

Следующий мальчик, поднявшийся на холм был немного старше. На нем были домашние лохмотья. Это был парнишка Аларда - Кейл. У него была разбитая губа и засохшая кровь под носом. Он был зол настолько, насколько может быть разъярен десятилетний мальчишка. На лице его бушевала гроза.

-- Я застал своего брата целующим Гретту за старой мельницей! -- сказал он как только поднялся на холм, не дожидаясь по ка Баст его спросит -- Он знал что я в нее влюблен!

Баст беспомощно развел руки и пожал плечами.
-- Месть, -- сплюнул мальчик.

-- Открытая месть? -- спросил Баст -- Или тайная?

Мальчика дотронулся до разбитой губы. -- Тайная, -- тихо сказал он.

-- Насколько сильно хочешь отомстить? -- спросил Баст.
Мальчик подумал с минуту, затем развел руки на фут. -- Настолько.

-- Хммм, - сказал Баст -- А насколько по шкале от мыши к быку?

-- Наверное, как кот, -- сказал он почесывая нос. -- Может, как собака. Но не как собака Чокнутого Мартина, а как пес Бентона.

Баст кивнул и задумался запрокинув голову.
-- Хорошо, -- сказал он -- Помочись ему в обувь.

Мальчик смотрел скептически.
-- Это не тянет на собаку.

Баст покачал головой. -- Ты помочишься в чашку и спрячешь ее, на день или два. А когда ночью он поставит свои тапки у огня налей в них мочи. Но не делай лужи, они должны быть просто мокрыми. Утром они будут сухими и почти не будут пахнуть, а...

-- В чем смысл? -- сердито сказал мальчик -- Это даже на блоху не тянет.

Баст успокаивающее поднял руку. -- А когда его ноги вспотеют они будут пахнуть мочой. -- сказал спокойно Баст -- Если он вступит в лужу, она будет вонять мочой, если он пройдется по снегу, он будет вонять мочой. Ему будет трудно понять откуда идет запах, но все будут знать что твой брат тот от которого попахивает. -- Баст улыбнулся мальчишке -- Я думаю твоя Гретта не захочет целоваться с парнем которой не может перестать ходить под себя.

На лице мальчика начало зарождаться восхищение, словно восход солнца в горах. -- Это самая ублюдочная вещь которую я слышал. -- сказал он благоговейно.

Баст пытался выглядеть скромным, но не вышло. -- У тебя есть что-то для меня?

-- Я нашел дикий улей, -- сказал мальчик.

-- Для начала сойдет -- сказал Баст -- Где?

— Это за землями Ориссонов. За Литлкриком. Мальчик опустился на корточки и нарисовал карту на земле.
— Видишь?

Баст кивнул.
— Что-нибудь ещё?

— Ну... я знаю, где Чокнутый Мартин прячет самогонный аппарат...

Баст приподнял брови.
— Неужели?

Мальчик нарисовал другую карту и указал несколько направлений. Затем встал и отряхнул колени. -- Мы квиты?

Баст потёр ногой землю, уничтожая карту.
— Квиты.

Мальчик отряхнул колени. -- У меня есть сообщение для тебя. Рике хочет тебя видеть.

Баст решительно покачал головой. -- Он знает правила. Мой ответ "нет".

— Я уже говорил ему, — сказал мальчик, комично пожимая плечами. — Но скажу снова, если увижу…

После Кейла не было детей, поэтому Баст, сунув Книгу подмышку, отправился в долгую бесцельную прогулку. Он нашел немного дикой малины и съел ее, затем попил из колодца Остлара.

В итоге, Баст вскарабкался на вершину соседнего обрыва, широко потянулся, прежде чем засунуть переплетенную кожей копию Целум Тинтуре в гущу ветвей боярышника, где между стволом и широкой веткой образовался укромный уголок.

Он посмотрел на небо оно было чистым и ясным. Не было облаков. Не было ветра. Было тепло, но не жарко. Это был не базарный день. Час перед полуденной Вырубкой.

Баст нахмурил лоб, будто решая сложные вычисления, а затем кивнул сам себе.

Тогда Баст вернулся к подножью холма, мимо земли Старого Лэнта и зарослей ежевики у фермы Аларда. Когда он пришел к Литлкрику, то срезал несколько тростинок и сделал в них отверстия небольшим блестящим ножичком. Затем достал из кармана бечевку и связал их вместе, создав набор пастушьих дудок.

Он дул в один конец и склонив голову, прислушивался к их приятному диссонансу. Его блестящий ножик сделал отверстия больше, и он подул снова. На этот раз звук был глуше, что сделало диссонанс более раздражающим.

Нож Баста замелькал снова, один раз, два, три. Затем он отложил его и притянул дудочки ближе к лицу. Он втянул воздух носом, вдыхая запах сырой зелени. Потом он лизнул свежесрезанные края тростинок, его внезапно промелькнувший язык, поражал краснотой.

Затем он втянул воздух и выдохнул через дудочки. В этот раз звук был ясный как лунный свет, яркий как прыгающая рыбка, сладкий как сворованный фрукт. Улыбнувшись, Баст свернул к дальним холмам Бентонов, и вскоре он услышал вдалеке низкое, бездумное блеяние овцы.

Минуту спустя Баст взошёл на гребень холма и увидел две дюжины толстых, глупых овец, жующих травку в зелёной лощине внизу. Это было тенистое, уединенное место. Из-за нехватки дождей это место стало более подходящим для выпаса. Крутые края низины не давали овцам блуждать и избавляли от необходимости пристального присмотра.

Молодая женщина сидела в тени раскидистого вяза, который возвышался над низиной. Она сняла ботинки и чепчик. Её длинные, густые волосы были цвета спелой пшеницы.

Баст начал играть. Опасная мелодия. Она была нежной и яркой, неторопливой и озорной.

Пастушка вскинула голову на звук, или так сперва показалось. Она подняла голову, взволнованная… Но нет. Она вовсе не смотрела в его сторону. Она поднялась на ноги, чтобы потянуться, встав на носочки, заведя руки за голову.

Очевидно, всё ещё не ведающая, что была зачарована мелодией, молодая женщина подняла лежащее рядом одеяло, расстелила его под деревом и села назад. Это было немного странно, так как раньше она сидела там же без одеяла. Возможно, она просто замёрзла.

Баст продолжал играть, пока спускался к ней по склону. Он не торопился, и мелодия, которую он играл, была нежной и игривой, и томной, всё сразу.

Пастушка ничем не выказывала, что заметила мелодию Баста или его самого. Она смотрела в другую сторону, в дальний конец маленькой лощины, словно гадая, что здесь делают овцы. Когда она повернула голову, стала видна красивая линия её шеи от прекрасных, похожих на ракушки, ушей до мягких холмиков груди, выпирающих из корсажа.

Сконцентрировавшись на молодой женщине, Баст встал на шатающийся камень и, споткнувшись, неуклюже заковылял вниз по холму. Он выдул одну грубую, пронзительную ноту, потом выпустил ещё несколько из своей песни, пока дико махал рукой, выравнивая равновесие.

Пастушка рассмеялась, но продолжала подчёркнуто смотреть в другой конец лощины. Возможно, овца сделала что-нибудь смешное. Да. Дело точно в этом. Временами животные бывают забавными.

Несмотря на это, никто не может так долго смотреть на овец. Она вздохнула и расслабилась, прислоняясь к склонившемуся стволу дерева. Движение случайно подтянуло край её юбки почти до колен. Её икры, округлые и загорелые, были покрыты тонкими волосками медового цвета.

Баст продолжал спускаться с холма. Его шаги были осторожны и изящны. Он казался крадущимся котом. Он казался танцующим.

Вероятно, удовлетворённая тем, что овцы в безопасности, пастушка снова вздохнула, закрыла глаза, и опустила голову у дерева. Её лицо повернулось вверх, ловя солнце.

Она казалась спящей, но из-за всех её вздохов дыхание казалось слишком частым. И, когда она беспокойно заёрзала, чтобы устроиться поудобней, одна рука упала так, что ненароком подтянула подол платья ещё дальше, показав бледные бёдра.

Сложно ухмыляться, играя на пастушьих дудочках. Басту это как-то удалось.

Солнце поднялось по небу, пока Баст возвращался к дереву, приятно вспотевший и слегка растрёпанный. В этот раз детей у серовиков не было, что прекрасно ему подходило.

Достигнув вершины холма, он снова быстро обошел вокруг дерева, по одному разу в ту и другую сторону, чтобы убедиться, что его заделочки всё ещё на месте. Затем он упал вниз к основанию дерева и прислонился к стволу. Меньше чем через минуту его глаза закрылись и он тихо захрапел.

Почти час спустя, едва различимый звук шагов разбудил его. Он хорошенько потянулся и обнаружил худого веснушчатого мальчишку, одежда которого уже прошла ту стадию, когда её можно было назвать поношенной.

— Кострел! — радостно сказал Баст. — Как дорога в Тинуэ?

— Кажется, сегодня слишком солнечно для меня, — сказал мальчик, поднявшись на верхушку холма. — И я нашел отличный секрет на обочине. Кое-что, что может тебя заинтересовать.

— А, — сказал Баст. — Тогда иди присядь. Какой секрет ты нашел?

Кострел сел неподалеку, скрестив ноги.
— Я знаю, где купается Эмберли.
Баст полузаинтересованно приподнял бровь.
— Неужели?

Кострел усмехнулся.
— Ты притворщик. Не делай вид, что тебе неинтересно.
— Конечно интересно, — ответил Баст. — В конце концов, она шестая по красоте девушка в городе.

--Шестая? -- возмутился мальчик -- Она на втором месте и ты это знаешь.

— Может четвёртая, — уступил Баст. — После Ании.

— У Ании ноги тощие как у курицы, — спокойно заметил Кострел.

Баст улыбнулся мальчику. --Каждому свое. Но, да. Я заинтересован. Что ты хочешь в обмен на это. Ответ, одолжение, тайну?

--Я хочу одолжение и информацию,-- сказал мальчик самодовольно улыбаясь.Его темные глаза выделялись на худом лице. -- Я хочу хорошие ответы на три вопроса. Это того стоит,

потому что Эмберли третья симпатичная девушка в городке.

Баст открыл рот как будто хотел протестовать, но затем пожал плечами и улыбнулся. -- Без одолжения. Но я отвечу на три твоих вопроса, на тему оглашенную заранее. -- возразил он. -- Любой вопрос не касающийся моего работодателя, доверие которого мне не хотелось бы подрывать.

Кострел кивнул соглашаясь.
— Три полных ответа, — сказал он. — Без экивоков и увиливаний.

Баст кивнул.
— Только если вопросы будут конкретными и точными. А не "расскажи мне всё, что знаешь о глупости".

— Это не вопрос, — заметил Кострел.

-- Вот именно,- сказал Баст. -- И ты обещаешь что никому больше не будешь трепаться про Эмберли. -- Кострел хмуро посмотрел на него, и Баст рассмеялся. -- Маленький шалун, ты продал бы эту тайну раз двадцать, не так ли?

Мальчик легко пожал плечами, не отрицая этого и не смущаясь -- Это ценная информация.

Баст усмехнулся. -- Три полных, искренних ответа с одной темой, конечно если я единственный кому ты рассказал.

-- Единственный, -- сказал угрюмо мальчик -- Я пришел сюда в первую очередь.

— И с условием, что ты не скажешь Эмберли, что кто-то знает. — Кострел посмотрел так оскорблённо, что Баст не стал дожидаться его согласия. — И сам не будешь там показываться.

Темноглазый мальчик выдал парочку слов, которые удивили Баста посильней его недавних "экивоков".

-- Хорошо, - прорычал Кострел - Но если ты не знаешь ответа на мой вопрос я задаю другой.

Баст задумался на мгновение, а затем кивнул.

-- И если на выбранную тему ты знаешь немного я могу выбрать другую.

Еще один кивок -- Это справедливо.

— И ты одолжишь мне другую книгу, — сказал мальчик, его тёмные глаза сверкнули. — И медный пенни. И ты опишешь мне её грудь.

Баст запрокинул голову и расхохотался. -- Ладно.

Они скрепили уговор рукопожатием, тонкая ладонь мальчишки была хрупкой как птичье крылышко.

Баст прислонился к дереву, зевая и потирая шею.
— Итак. Что за тема?

Кострел приподнял мрачный взгляд и взволнованно ухмыльнулся.
— Я хочу знать о Фейе.

То, как Баст продолжал широко зевать, словно ничего не имело значения, говорило о многом. Довольно тяжело зевать и потягиваться, когда у тебя в животе ощущение, будто ты проглотил кусок горького железа, и во рту внезапно пересохло.

Но Баст был умелым притворщиком. Он зевнул и потянулся, и даже лениво почесал подмышку.

— Ну? — нетерпеливо спросил мальчик. — Ты знаешь что-нибудь о них?

— Довольно много, — ответил Баст, прикладывая немалые усилия, чтобы выглядеть скромно. — Полагаю, больше чем многие другие.

Кострел наклонился вперед, его лицо было сосредоточено.
— Думаю, ты можешь. Ты не отсюда. Ты знаешь всякие вещи. Ты видел, что там в мире.

— Кое-что, — признал Баст. Он посмотрел на солнце. — Задавай свой вопрос. Я должен быть кое-где в полдень.

Мальчишка серьёзно кивнул, затем на мгновение задумался, глядя на траву перед собой.
— Какие они?

Баст заморгал, захваченный врасплох. Затем беспомощно рассмеялся и вскинул руки.
— Тейлу милосердный. Ты хотя бы представляешь насколько это дурацкий вопрос? Они такие, какие есть.

Кострел взглянул возмущённо.
— Не пытайся запутать меня! — сказал он, уткнув палец в Баста. — Я сказал без увиливаний.

— Я не пытаюсь. Честно, нет. — Баст примирительно поднял руки. — Просто на этот вопрос невозможно ответить. Что ты скажешь, если я спрошу тебя какие люди?

Что ты на это ответишь? Есть столько людей, и все они разные.

— Что ж, это обширный вопрос, — признал Кострел. — Дай мне обширный ответ.

— Он не просто обширный, — ответил Баст, — им можно заполнить книгу.

Мальчик пожал плечами без всякого сочувствия.

Баст взглянул сердито.
— Можно сказать, что твой вопрос не конкретный и не точный.

Кострел поднял бровь.
— Теперь мы торгуемся? Я думал мы обмениваемся информацией? Полностью и открыто. Если бы ты спросил меня, где Эмберли собирается купаться, а я бы ответил "в реке", ты бы почувствовал себя одураченым, разве нет?

Баст вдохнул.
— Справедливо. Но, если я стану пересказывать тебе все слухи и обрывки разговоров, которые я когда-либо слышал, это займёт несколько дней. И большинство из рассказанного будет бесполезно, а кое-что наверняка окажется враньём, потому что это просто истории, которые я слышал.

Кострел насупился, но прежде чем он начал возражать, Баст поднял руку.
— Вот, что я сделаю. Несмотря на отсутствие конкретики в твоём вопросе, я дам тебе ответ, который немного прольёт свет, и... — Баст колебался, — … расскажу один связанный с этим секрет. Идёт?

— Два секрета, — сказал Кострел, и его тёмные глаза взволнованно заблестели.

— Достаточно честно. — Баст сделал глубокий вдох. — Когда ты говоришь "фейе", ты имеешь ввиду все, что живет в Фейе. Это включает множество... просто существ. Подобных животным. Здесь есть собаки, белки и медведи. В Фейе же у них есть разум и деннерлинги и...

— И тровы?

Баст кивнул. — И тровы, тоже.

— И драконы?

Баст покачал головой.
— Нет, как я слышал. Больше нет…

Кострел посмотрел разочарованно.
— А что насчет народа фейри? Вроде волшебника-лудильщика и прочих? — мальчик сощурил глаза. — Имей ввиду, это не новый вопрос, просто попытка уточнить твой текущий ответ.

Баст беспомощно рассмеялся.
— Лорд и Леди. Текущий? Твою мать напугал судья, когда она была беременна? Где ты нахватался таких слов?

— Я не сплю на проповедях, — пожал плечами Кострел, — и иногда аббат Леодин даёт мне почитать свои книги. Как они выглядят?

— Как обычные люди, — сказал Баст.

— Как ты и я? — спросил мальчик.

Баст сдержал улыбку.
— Точно как ты и я. Ты вряд ли заметишь, если они пройдут по улице мимо тебя. Но они другие. Некоторые из них… Они другие. Более могущественные.

— Как Варса неумирающая?

— Кое-кто, — признал Баст. — Но некоторые могущественнее в чём-то другом. В качестве правителя. Или как ростовщики. — Баст помрачнел. — Многие из них… не хорошо, если они поблизости. Им нравится обманывать людей. Играться с ними. Причинять им боль.

Кострел разволновался, услышав это:
— Похоже на демонов.

Баст поколебался, потом кивнул, неохотно соглашаясь.
— Некоторые совсем как демоны, — признал он. — Или так похожи, что не видно разницы.

— А похожие на ангелов тоже есть? — спросил мальчик.

— Хотелось бы думать, — ответил Баст. — Надеюсь.

— Откуда они?

Баст задрал голову.
— Это твой второй вопрос? — спросил он. — Мне кажется так, потому что он не связан с тем, какие фейе.

Кострел скорчил немного смущённую гримасу, хотя Баст не смог бы сказать, был ли он пристыжен тем, что увлекся вопросами или тем, что был пойман на попытке получить бесплатный ответ.
— Извини, — сказал он. — Это правда, что фейри не могут соврать?

— Некоторые не могут, — ответил Баст. — Некоторые не любят. Некоторым нравится врать, но они никогда не откажутся от обещания и не нарушат слова. — Он пожал плечами. — Другие врут очень хорошо и делают это при любой возможности.

Кострел хотел спросить что-то ещё, но Баст прочистил горло.
— Ты должен согласиться, — произнёс он, — что это очень хороший ответ. Я даже позволил тебе три уточняющих вопроса.

Кострел угрюмо кивнул.

— Вот твой первый секрет, — Баст поднял один палец. — Большинство жителей Фейе не суются в этот мир. Он им не нравится. Он им всё натирает, как если носишь грубую рубашку. Но, когда они приходят, они предпочитают одни места другим. Им нравятся необжитые места. Потайные места. Неизвестные места. Есть много разных фейе, много дворов и домов. И все они слушаются своих собственных желаний… — продолжал Баст немного таинственно. — Но всех фейе притягивают места, где мир предстаёт в неизменной, естественной форме. Места, затронутые огнём и камнем. Места, где есть вода и воздух. Где все четыре…

Баст прервался посмотреть, не вставит ли мальчик замечание. Но лицо Кострела утратило хитрое выражение. Он снова казался ребёнком, рот слегка приоткрыт, глаза изумлённо расширены.

— Второй секрет, — сказал Баст. — Фейе выглядят почти как мы, но не совсем. У большинства есть какое-нибудь отличие. Глаза. Уши. Цвет волос или кожи. Иногда они слишком высокие, или низкие, или сильные, или очень красивые.

— Как Фелуриан.

— Да, да, — раздражённо сказал Баст. — Как Фелуриан. Но любой из Фейе, кому хватит умения попасть сюда, сможет скрыть эти отличия. — Он откинулся назад. Кивая сам себе. — Это магия, которой владеет любой фейри.

Баст произнёс последнюю фразу, забрасывая наживку как рыбак.

Кострел закрыл рот и громко сглотнул. Он не смог устоять. Он даже не заметил, как попался на крючок.
— Какой магией они владеют?

Баст картинно закатил глаза.
— Ой, ну перестань, это ещё один вопрос на целую книгу.

— Ну, может тогда тебе стоит написать книгу, — заявил Кострел. — Тогда ты сможешь одолжить мне её и убить двух зайцев сразу.

Замечание, кажется, сбило Баста столку.
— Написать книгу?

— Это то, что делают люди, которые знают ответы на все треклятые вопросы, разве нет? — язвительно спросил Кострел. — Они записывают всё, чтоб можно было похвастаться.

Баст задумался на мгновение. Затем потряс головой, словно прочищая её.
— Хорошо. Вот основы того, что я знаю. Они не воспринимают это как магию. Они никогда не используют это понятие. Они говорят об этом как об искусстве или умении. Они говорят об изменении кажущейся или реальной формы.

Он посмотрел на солнце и сжал губы.
— Но, если б они были откровенны, а они, знаешь ли, редко откровенны, они бы сказали, что всё, что они делают, это или чары, или чудо. Чары - это искусство заставлять вещи казаться другими. Чудеса - это умение делать вещи другими.

Баст продолжил, прежде чем мальчик успел перебить.
— Чары проще. Они могут заставить вещи казаться не такими, какие они есть. Они могут заставить белую рубашку казаться синей. Или порванную - целой. Большинство хотя бы немного владеют этим искусством. Достаточно, чтобы скрыть себя от взглядов смертных. Если у них серебристо-серые волосы, чары могут заставить их выглядеть чёрными как ночь.

Лицо Кострела снова стало изумлённым. Но это было не прежнее бестолковое изумление. Это было задумчивое изумление. Разумное изумление, пытливое и алчное. Это было изумление, которое может подтолкнуть мальчишку к вопросу, начинающемуся с "как".

Баст мог видеть, как это мелькает в тёмных глазах мальчика. В его проклятых умных глазах. Излишне умных. Скоро это смутное изумление оформится в вопросы вроде "Как они творят их чары?" Или того хуже: "Как маленькому мальчику развеять чары?"

И что потом, когда такой вопрос повиснет в воздухе? Ничего хорошего из этого не выйдет. Нарушить данное обещание и откровенно солгать было противно его желанию.

Ещё хуже сделать это в таком месте. Гораздо проще сказать правду, а потом удостовериться, что бы с мальчишкой что-нибудь случилось.

Но, сказать по правде, ему нравился этот мальчик. Он не был глупым или беспечным. Не был недалёким или жалким. Он был забавным и непреклонным, и жаждущим, и более живым, чем любые три других жителя городка вместе взятые. Он был яркий, как разбитое стекло и достаточно колкий, чтобы самому себя поранить. И Баст, несомненно, тоже.

Баст потёр лицо. Этого не должно было случиться. Он никогда не противоречил своим желаниям, до того как прибыл сюда. Он ненавидел это. Ещё недавно всё было так просто. Хочешь и получаешь. Видишь и берёшь. Бежишь и догоняешь. Жаждешь и напиваешься. И если он сам противился своим желаниям… Что с того? Всё было просто. Это всё ещё были его желания, и они были ясны.

Но сейчас было не так. Сейчас его желания стали сложнее. Они постоянно противоречили друг другу. Он постоянно спорил сам с собой. Теперь всё было непросто, его тянуло во все стороны…

— Баст? — позвал Кострел, голова склонена набок, на лице явная озабоченность. — Ты в порядке? — спросил он. — Что случилось?

Баст искренне улыбнулся. Это любознательный мальчишка. Конечно. Это был выход. Узкая дорожка между желаниями.
— Я просто думал. Чудеса гораздо сложнее объяснить. Не могу сказать, что сам хорошо всё понимаю.

— Ну, ты постарайся, — милостиво сказал Кострел. — Что бы ты ни сказал, это будет больше того, что я знаю.

Нет, он не смог бы убить этого мальчишку. Это было бы слишком сложно.

— Греммари это изменение вещей, — сказал Баст, делая неопределённый жест. — Это возможность сделать их чем-то другим.

— Как обратить свинец в золото? — спросил Кострел. — Так делается золото фейри?

Вопрос заставил Баста улыбнуться.
— Хорошее предположение, но это глеммури. Это просто, но это не навсегда. Вот почему люди, которые берут золото фейри, на утро остаются с карманами набитыми камнями или желудями.

— А они могут обратить гравий в золото? — спросил Кострел. — Если очень захотят?

— Это не такие изменения, — ответил Баст, хотя всё ещё улыбался и кивал головой. — Это гораздо больше. Чудеса это… перемена. Это способ сделать что-то большим, чем оно есть.

Лицо Кострела скривилось в замещательстве.

Баст глубоко вздохнул и выдохнул через нос.
— Давай попробуем иначе. Что у тебя есть в карманах?

Кострел тщательно обыскал себя и вытянул руки. Там были латунная пуговица, клочок бумаги, обломок карандаша, небольшой складной нож… камень с отверстием внутри. Ну конечно.

Баст медленно протянул руку к коллекции безделушек, в итоге остановившись на ноже. Он был не особенно хорош и ничем не примечателен, просто кусок гладкой древесины размером с палец с вырезом, куда убиралось короткое складное лезвие.

Баст взял его, деликатно зажав между двумя пальцами, и положил на землю между ними.
— Что это?

Кострел запихнул остатки своих пожиток в карман.
— Это мой нож.

— Вот это? — переспросил Баст.

Глаза мальчика подозрительно сузились.
— А что ещё это может быть?

Баст достал свой нож. Он был немного больше, и вместо дерева был отделан оленьим рогом, гладким и красивым. Баст открыл его, и ровное лезвие блеснуло на солнце.

Он положил нож рядом с ножом мальчика.
— Ты обменяешь свой нож на мой?

Кострел завистливо посмотрел на нож. Но, несмотря на это, не было ни намёка на колебание, прежде чем он помотал головой.

— Почему нет?

— Потому что он мой, — сказал мальчик, и его лицо стало хмурым.

— Мой лучше, — сухо заметил Баст.

Кострел вытянулся и подобрал свой нож, жадно обжватив его рукой. Его лицо стало мрачным как шторм.
— Папа дал мне его, — сказал он. — Перед тем как взял королевскую монету и ушёл служить и защищать нас от мятежников. — Он посмотрел на Баста, как бы вызывая того возразить что-нибудь.

Баст не отвернулся, только серьёзно кивнул.
— Значит это больше чем просто нож, — сказал он. — Для тебя он особенный.

Всё ещё сжимая нож, Кострел кивнул, быстро моргая.

— Для тебя это самый лучший нож.

Ещё один кивок.

— Он важнее других ножей. И так не только кажется. — заметил Баст. — Это то, чем является этот нож.

Вспышка понимания промелькнула в глазах Кострела.

Баст закивал.
— Это чудо. Теперь представь, что кто-нибудь может взять нож и сделать его большим, чем просто нож. Сделать это самым лучшим ножом. Не только для себя, но и для всех. — Баст поднял свой собственный нож и сложил его. — Если они достаточно искусны, то смогут сделать это и с чем-нибудь другим. Они смогут сделать огонь больше чем просто огнём. Мощнее. Жарче. Кто-то действительно могущественный способен даже на большее. Он может взять тень… — он осторожно умолк, оставляя пустоту в воздухе.

Кострел вздохнул и быстро заполнил её вопросом.
— Как Фелуриан! — сказал он. — Это то, что она сделала, чтобы сшить Квоуту плащ из тени?

Баст серьёзно кивнул, радуясь вопросу, но недовольный тем, что это должен быть этот вопрос.
— Мне кажется так. Что делает тень? Она скрывает, она защищает. Плащ Квоута делает то же, но не только.

Кострел понимающе кивал, и Баст быстро продолжил, желая оставить позади эту особую тему.
— Что касается самой Фелуриан...

Мальчик ухмыльнулся, кажется ему это давалось без труда.

— Женщина может быть образцом красоты, — медленно проговорил Баст. — Она может быть средоточением желания. Фелуриан такая. Как нож. Она самая красивая. Самая желанная. Для всех... — Баст снова позволил своему утверждению тихо умолкнуть.

Взгляд Кострела был устремлён в даль, делая ясной причину его задумчивости. Баст дал ему немного времени, и спустя мгновение новый вопрос выскочил из мальчишки.

— А не может это быть всего лишь чарами? — спросил он.

— А, — улыбаясь, сказал Баст. — Но какая разница между тем, чтобы быть красивым, и тем, чтобы казаться красивым?

— Ну, — Кострел ненадолго остановился, затем сосредоточился. — Одно реально, а другое нет. — Он говорил уверенно, но это не отразилось на его выражении. — Одно будет обманом. Ты можешь сказать, в чём разница, верно?

Баст дал вопросу проплыть. Это было близко, но не точно.
— В чём разница между белой рубашкой и той, что кажется белой? — спросил он.

— Женщина не то, что рубашка, — сказал Кострел с бесконечным презрением. — Ты узнаешь, если потрогаешь её. Если она выглядит нежной и румяной как Эмберли, но её волосы на ощупь как хвост кобылы, ты поймешь, что это не по-настоящему.

— Чары не только для того, чтобы обманывать глаза, — ответил Баст. — Они действуют на всё. Золото фейри кажется тяжёлым. А зачарованная при помощи чар свинья пахнет розами, когда ты целуешь её.

При этом Кострела передёрнуло. Переход от Эмберли к зачарованной свинье очевидно немного шокировал его. Баст дал ему время, чтобы оправиться.

— Свинью должно быть сложнее зачаровать? — спросил Кострел наконец.

— А ты умный, — одобрительно сказал Баст. — Ты абсолютно прав. Чтобы заставить хорошенькую девушку с помощью чар выглядеть ещё краше, не потребуется прикладывать много усилий. Это как полить пирог глазурью.

Кострел задумчиво потёр подбородок:
— А можно использовать чары и чудеса одновременно?

В этот раз Баст был искренне поражен.
— Так я слышал.

Кострел кивнул сам себе.
— Вот что должна делать Фелуриан, — сказал Кострел. — Как сливки на глазури на пироге.

— Думаю так, — сказал Баст. — Тот, которого я встречал... — он внезапно остановился, его рот захлопнулся со щелчком.

— Ты встречался с одним из Фейе?

Баст оскалился, как медвежий капкан:
— Да.

В этот раз Кострел почувствовал крючок. Но было слишком поздно.
— Ты сволочь!

— Ну да, — радостно признал Баст.

— Ты хитростью заставил меня спросить это.

— Да, — сказал Баст. — Это был вопрос, относящийся к заданной теме, и я ответил на него полностью и без экивоков.

Кострел поднялся на ноги и побежал прочь, но вернулся через минуту. — Дай мне мой пенни, — потребовал он.

Баст залез в карман и вытянул медный пенни.
— Где купается Эмберли?

Кострел сердито глянул, а затем сказал:
— За Каменным мостом, затем примерно полмили по направлению к холмам. Там есть маленькая низина с вязом.

— А когда?

— После обеда на ферме Боггана. После того, как она закончит стирать и развешивать бельё.

Баст подкинул ему монетку, по-прежнему ухмыляясь, как сумасшедший.

— Надеюсь, твой член отсохнет, — ядовито сказал мальчик, прежде чем затопал вниз по холму.

Баст не смог сдержать смех. Он старался сдержаться, чтобы пощадить чувства мальчика, но не сильно в этом преуспел.

У подножия холма Кострел обернулся и крикнул:
— И ты всё ещё должен мне книгу.

Баст прекратил смеяться, когда что-то толкнулось в его памяти. Он ненадолго запаниковал, когда обнаружил, что Целум Тинтуре не был на своём обычном месте.

Затем вспомнил, что оставил книгу на дереве на вершине утёса и успокоился. На чистом небе не было никаких признаков дождя. Это было вполне определённо. Кроме того, был почти полдень, может немногим более. Он повернулся и заторопился вниз с холма, не желая опаздывать.

Баст пробежал большую часть пути к маленькой лощине, и к тому времени, как он добрался до места, он вспотел как загнанная лошадь. Его рубашка неприятно липла, и, пока он проходил по пологому берегу к воде, он стянул её и использовал, чтобы протереть лицо.

Длинный, плоский каменный выступ вдавался в Литлкрик в этом месте, формируя одну из сторон тихой заводи, где поток поворачивал назад. Строй ивовых деревьев нависал над водой, делая это место тенистым и укромным. Береговая линия поросла густым кустарником, и вода была гладкой, спокойной и чистой.

Голый по пояс, Баст прошёл по неровному каменному выступу. Когда он был одет, лицо и руки заставляли его казаться довольно тощим. Но, оставшись без рубашки, он поражал шириной плеч, которую больше ожидаешь увидеть у полевого работяги, чем у бестолкового типа, который мало чем занимается, кроме как околачивается весь день в пустом трактире.

Выбравшись из-под тени ив, Баст опустился на колени, чтобы замочить свою рубашку. Затем он выжал её над своей головой, немного подрагивая от прохлады. Он оживлённо протёр грудь и руки, стряхивая капли с лица.

Он отложил рубашку в сторону, ухватился за выступ камня на краю пруда, затем глубоко вдохнул и окунул голову. Движение заставило мускулы на спине и плечах сократится. Мгновение спустя он высунул голову, немного задыхаясь и стряхивая воду с волос.

Затем Баст поднялся, пригладил волосы назад обеими руками. Вода заструилась по его груди, стекая ручейками по тёмным волосам, сползая вниз по его плоскому животу.

Он встряхнулся, после чего шагнул к тёмной нише, образованной зубчатым выступом, нависающей скалы. Он немного ощупался, прежде чем вытащить кусок мыла маслянистого цвета.

Он снова встал на колени у воды, окунул рубашку несколько раз, затем потер её с мылом. Так как у него не было стиральной доски, и он определённо не хотел тереть свою рубашку о грубые камни, это отняло какое-то время. Он намыливал и полоскал рубашку, выжимая её руками, что заставляло мускулы на его руках и плечах натягиваться и извиваться. Он скрупулёзно проделывал свою работу, и все же, к тому времени как он закончил, он весь промок и покрылся мыльной пеной.

Баст расстелил свою рубашку для просушки на залитом солнцем камне. Он начал расстегивать штаны, затем остановился и склонил голову набок, пытаясь вытряхнуть воду из уха.

Возможно из-за воды в ушах Баст не расслышал возбуждённое щебетание, раздающееся из кустов, которые росли вдоль берега. Звук который, по-видимому, издавали воробьи, болтавшие в ветвях. Стайка воробьёв. Возможно, несколько стай.

И разве Баст совсем не увидел движения в кустах? И не заметил, что среди листвы ивовых веток мелькают неподходящие для дерева цвета? Иногда бледно-розовый, иногда смущенно-красный. Иногда необдуманно-жёлтый, иногда васильково-синий. И это в то время, когда таких цветов обычно бывают платья... что ж... значит птички. Зяблики и сойки. И, кроме того, как было хорошо известно девушкам в городке, темноволосый юноша, работающий в трактире, был крайне близорук.

Воробьи чирикали в кустах, пока Баст возился с завязками на своих штанах. Узел, похоже, стал для него проблемой. Он потеребил его немного, затем пришёл в отчаяние и широко, по-кошачьи потянулся, заведя руки за голову, его тело выгнулось словно лук.

Наконец он справился с узлом и избавился от штанов. Он не носил белья. Он отбросил штаны в сторону, и из ив раздался звук, который могла бы произвести большая птица. Возможно цапля. Или ворона. А если в то же время громко хрустнула ветка, что ж, возможно, птица на своей ветке наклонилась слишком далеко и чуть не упала. Это, несомненно, говорит о том, что некоторые птицы более неуклюжи чем другие. И, кроме того, в это время Баст смотрел в другую сторону.

Баст нырнул в воду, плескаясь как мальчишка и содрогаясь от холода. Через несколько минут он двинулся к неглубокой части пруда, где вода едва достигала его узкой талии.

Внимательный зритель смог бы заметить, что под водой ноги молодого человека выглядят как-то... странно. Но вокруг была тень, а птички не самые внимательные зрители, особенно когда их внимание сосредоточено на другом.

Примерно час спустя, слегка влажный и пахнущий мылом из жимолости, Баст вскарабкался на утёс, где он определённо оставлял книгу своего хозяина. Это был третий утёс на, который он вскарабкивался за последние полчаса.

Достигнув вершины, Баст расслабился при виде боярышника. Подойдя ближе, он убедился, что это нужное дерево, тайник там, где он и помнил. Но книги не было. Быстрый обход дерева показал, что она не упала на землю.

Когда подул ветерок, Баст заметил что-то белое. Он почувствовал внезапный озноб, боясь, что это вырванная из книги страница. Мало что могло рассердить его хозяина сильнее, чем дурное обращение с книгой.

Но нет. Приблизившись, Баст не увидел бумаги. Это был гладкий кусок бересты. Он потянул его и увидел записку, грубо нацарапанную на обороте.

“Мне нада пагаварить с табой. Эта важна.”
Рике

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/51225/215421

Переводчики: 120, Misterior, SeverNord, Felizitas

Khalifstork, DrMorf, evolett